Страница 22 из 47
красоты и чудачка — подсознательно говоря целому поколению девчонок-подростков, что они могут
быть либо красавицами, либо ненормальными, но ни то и другое вместе. Потому что в итоге, когда
забавные девчонки становятся красавицами, они уже больше не чудачки. Это хреново. Думаю подать
на него за это в суд.
Или это:
— Микроволновая печь — это зло, никогда себе ее не куплю.
— Ладно.
18 Персонаж из телесериала «Как я встретил вашу маму»
19 американский режиссер, продюсер и сценарист таких фильмов, как «Один дома», «Бетховен», «101 Далматинец»
48
— Резкое увеличение уровня заболеваемости среди детей, аллергия, и нарушение развития
можно как раз проследить с того момента, когда микроволновые печи стали использоваться в
домашних условиях. Это потребительское злоупотребление. Но ты должен молчать об этом. У
корпораций везде есть свои уши, и они не заставят себя должно ждать, чтобы прийти и заткнуть
тебя.
— Мой рот на замке.
Потом, вот такая вот жемчужинка:
— Ты на самом деле думаешь, что пирамиды построили египтяне?
— Конечно, есть же документы.
— Ох, бедненький наивненький мальчик. Как же они смогли перемещать такие здоровые
камни, размером с дом? Как же они смогли построить подземные прочные тоннели и комнаты, не
имея никакого инженерного оборудования?
— Ну … если их построили не египтяне, тогда кто?
— Инопланетяне.
— Инопланетяне?
— Конечно. Есть же куча доказательств того, что уже много веков инопланетяне посещают
Землю — а ты и не знаешь.
Нет, и не хочу знать. Вот это последнее — слишком жуткое — и вполне убедительное — как
по мне.
***
В субботу утром я просыпаюсь от звука бегущей воды в душе. И скрипучего эхо от пения
Долорес в нем. «I Knew You Were Trouble» Тэйлор Свифт наверное самая противная песня — но
ужасное исполнение Ди заставляет меня усмехнуться.
И чтобы зря не пропадать моему стояку — особенно тому, что бывает по утрам — я беру из
тумбочки презерватив, выскальзываю из кровати и захожу в ванную комнату.
— …проблемы… ааа… ааа… — у нее закрыты глаза, а ее голова наклонена на бок, чтобы
прополоскать ее длинные волосы под струей душа, — … ааа….
Я встаю под душ, и, не теряя времени, тут же прикасаюсь к сочному соску Ди, который итак
уже гордо торчит. Она не удивлена. Не кричит. Ее фальшивое «ааа» сменяется приглушенным
стоном, а ее руки начинают скользить по моим плечам, притягивая меня ближе к ней.
Мне нравится, что она знает, что это я, даже не открывая глаз.
Я понимаю, что вероятность того, что кто-то еще мог ласкать ее красивую грудь на этом
самом месте в это самое время, ничтожно мала. Но я хочу сказать… она знает мои прикосновения.
Мои звуки, мои движения. Мы привыкли друг к другу — настроились друг на друга — по полной. Я
знаю, что ей нравится, когда ее тянут за волосы, как раз в тот момент, когда она собирается кончить.
А она знает, что я схожу с ума, когда вижу, как она трогает кольцо на своем соске, или когда она
ведет языком по моему животу.
Когда она трется — извивается — рядом со мной, я отпускаю ее грудь, и перехожу к ее губам,
скользя по ним своими губами, и проникая языком в ее горячий рот. Не разрывая поцелуя, я ловко
надеваю презерватив. Затем обнимаю одной рукой ее за талию и небольшим усилием чуть ее
приподнимаю.
Ее ноги занимают свое привычное место вокруг моей талии. Держа свой член в руке, я
провожу его концом по ее киске, и, не смотря на то, что на нас льется теплая вода, я чувствую, какая
она горячая и готовая меня принять.
Я вхожу в нее на всю длину, прижимая ее спину к стене. Она отрывает свои губы от моих и
издает стон. Ее голова отклоняется назад, когда я начинаю двигаться — делая сильные,
неторопливые движения, полностью ее заполняя. Я тяжело дышу рядом с ее щекой. Она
прикусывает меня за плечо, и я начинаю рычать.
49
Она сильнее сжимает меня ногами, и я двигаюсь быстрее. Желая проникнуть в нее все глубже.
Сильнее. Больше.
Всегда больше.
Она задыхается.
— Как я люблю твой член. Он идеален.
Она прижимается ко мне, ерзая вверх и вниз по мне, в такт движений моих бедер.
— Трахни меня, Мэтью… трахни меня своим идеальным членом.
Ее слова меня только распаляют. Делают меня еще тверже.
Я чувствую, как дрожат ее мышцы, начиная сокращаться вокруг меня — сжимая — делая
каждый толчок моих бедер более напряженным и невероятно приятным. Я ускоряюсь даже еще
больше, желая, чтобы мы кончили вместе.
Ее спина прижата к стене, между нашими телами нет ни дюйма просвета, когда я проникаю в
нее все глубже и глубже. Потом она сжимает стенки своего лона, удерживая меня внутри себя, при
этом похныкивая. И вот я там, вместе с ней — кричу ее имя, когда каждый нерв моего тела
взрывается в восторженном безумии.
Ди снова меня целует. В этот раз помедленней, почти с нежностью. Я ее не отпускаю так
сразу, но прижимаюсь лицом к основанию ее шеи, намереваясь вот так вот вместе с ней тут и
остаться. Будь моя воля — на весь день.
Она губами покусывает мое ухо и шепчет:
— Доброе утро.
Я поворачиваюсь, так что теперь мы оказываемся прямо под струями воды, и постепенно
ослабляю свои объятия и спускаю ее вниз. С глупыми удовлетворенными улыбочками на лице, мы
медленно друг друга моем, а потом выходим из душа.
Когда вытираюсь полотенцем, смотрю на свои часы.
— Черт, я опаздываю.
Ди вытирает свои волосы хлопковым полотенцем.
— Опаздываешь куда?
Я улыбаюсь.
— У меня свидание.
Не смотря на настойчивость Долорес в том, что она не хочет серьезных отношений, очевидно,
что такое заявление ее задевает. Ее изящные плечики напрягаются, подбородок вздернут вверх, а
глаза темнеют и становятся уже. Она изо всех сил старается, чтобы голос ее звучал безразлично.
Старается — тщетно.
— Ах, свидание? Мило. Молодец.
Я хватаю ее и притягиваю к себе так, что она не может никуда смотреть кроме моего
ухмыляющегося лица.
— Не хочешь к нам присоединиться?
Она пытается отойти от меня.
— Рановато еще для секса втроем, не думаешь?
У меня тут же уши торчком.
— У тебя был секс втроем?
Хотя второй моей мыслей было то, что я не хочу этого знать.
— Не важно. Не отвечай. Хотя мне нравится ход твоих мыслей. Я не прошу о сексе втроем, я
прошу тебя пойти в зоопарк…
— Звучит извращенно.
Я сжимаю ее бедра.
— …со мной и Маккензи.
Ди переваривает мои слова. Потом она улыбается — облегченной, благодарной улыбкой.
Думает еще немного.
— А разве Мисс Химчистка-никогда-не-поможет-избавиться-от-этого не будет возражать,
что я буду с вами?
Многие семьи слишком вмешиваются в дела друг друга. Вы знаете, что я имею в виду.
Сестры, которые не разговаривают друг с другом, потому что одной не нравится, что другая вышла
50
замуж за парня, который не нравился первой. Братья, которые дерутся из-за какой-нибудь подружки-
стервы, и друзья, которые не поддерживают отношений, потому что один отказался прислушаться к
совету, о котором с самого начала и не просил во все.
Даже если Александра и успела возненавидеть Ди, из уважения ко мне, она никогда этого не
покажет. Несколько месяцев Дрю пытался сказать мне, что Розалин не была той, за которую я ее
принимал, и хоть я ему не верил, и хоть он оказался прав, он не тыкал меня лицом во все это.
Самые лучшие семьи пытаются смягчить удар — но не могут, они просто оказывают первую