Страница 72 из 111
401. ГЛАВЫ ИЗ «БЛАГОНАМЕРЕННОЙ ПОЭМЫ»
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Слава нам! В поганой луже Мы давно стоим, И чем далее, тем хуже Мы себя грязним! Конрад Лилиеншвагер 3 «Велика и обильна родная земля» — Мы читали из школьных тетрадок; «Но порядка в ней нет» — прибавлялось; теперь Положительно есть и порядок. Не угодно ль взглянуть — поразительный вид: Вот народ в шестьдесят миллионов, Что в любви и примерном согласьи живет Под эгидою мудрых законов. Всем известно, на праве основан закон… Как бы здесь мне хотелося здраво Бросить взгляд на идею, значенье и цель Высоко мною чтимого права. Изъяснил бы весьма юридически я, Что спасительна порка для вора, Как толкуют Капустин, Чичерин Борис И юристов немецкая свора. Но боюсь от предмета отвлечься… К тому ж И «причин независящих» бездной Руководствуюсь я… Так не лучше ль опять Возвратиться к отчизне любезной? Мы сказали, порядок у нас и во всем Равновесие сил разнородных: В низших классах наивная честность, зато Есть лукавство рабов в просвещенных. Все сословья концерт у нас общий дают; Что за звуки! разлив их так ровен, Так приятно согласен! В гармонии нам Уступают Моцарт и Бетговен!.. Это точно, была роковая пора, Взволновались однажды мы очень, В оны дни, как солидные лица свои Удостоивать стали пощечин. Жажда плюх, как известно, пришла из Москвы: Там, великих начал провозвестник, Первый начал валять по ланитам себя Джентельмен раздражительный «Вестник». Мудрый Кокорев в такт ему вдруг заушил Тучный лик свой, и вслед им Погодин Энергично взялся за ланиты свои, Находя, что сей акт благороден. Петербургу понравилось это; и мы Года два перед взором Европы Колотили себя и в то время нашли, Что не надо и розог!.. (Говорят — не ручаюсь за верность молвы, — Что в те бурные дни из аптеки Для целения арнику больше всего Отпускалось Степану Громеке.) Воспевали поэты в высоких стихах Заушения подвиг отменный И пророчили нам, что в грядущем за то Вознесемся мы в целой вселенной… Появились, однако, тогда ж господа, Что немножко в скептическом духе Объясняли всеобщую жажду — себе Задавать с наслаждением плюхи. Эти скептики нам утверждали, что мы, Потеряв на ланиты чужие Наше прежнее право, себя по щекам Принялись колотить, как шальные! Впрочем, плюхи звучали… и стихли потом; Раздалась на железной дороге Вновь одна, но уж та по чужому лицу, И — порядок остался в итоге! 5 Я, читатель, от няни-старушки слыхал В дни волшебно мелькнувшего детства Много сказок чудесных; один этот клад Мне она завещала в наследство. На меня не посетуют, если теперь Сказку я расскажу: отчего нам Не запеть, как певалось в минувшие дни, Простодушно-младенческим тоном? Я люблю звуки песен былого, люблю Этих звуков волшебные песни; Сердцу сладко минувшие дни вспоминать, С ними жизнь и светлей и чудесней!.. Так начнем же: далеко, в заморских краях Жил волшебник Прогресс благодушный, Правил мирно страной да творил чудеса, И Прогрессу все были послушны. Жил Прогресс, не тужил; да случилось, узнал, Что есть целые грады и веси, Где в спокойствии добрые люди живут Да и знать не хотят о Прогрессе. Он разгневался. «Ну, — говорит, — коли так, Сам иду я, своею персоной К этим людям: посмотрим мы, как-то у них Будет принят властитель законный?» Собрался он без свиты; шел день, может, два, И пришел наконец: ничего-то Не видать — ни долинок, ни речек, ни гор, Лишь зловонное видно болото. Люди разных чинов и сословий сидят В том болоте средь грязи смердящей, Жрут ее да хвалебные песни поют, Полагая, что пищи нет слаще. «Что за мерзости!» — плюнул волшебник Прогресс, Да и прочь было… глядь: вместо суши Очутилась трясина под ним — и завяз Он в трясине по самые уши! Оглянулся он в страхе: толпою к нему Разноцветные люди всплывали — На лицо ему плюнули грязью, потом Сами грязь ту облизывать стали… И сидит в том болоте Прогресс, и досель Он не может уйти из болота… «Ну уж сказка!» — кричат мне. Соскучились вы? — Самому мне невесело что-то… «Для чего же рассказывать было ее? — Что за басни, давайте нам дело!» Для чего? «Есть причина, но я не скажу Ее звездам небес!»…(из «Отелло»). Впрочем, если угодно, вам можно теперь Насладиться приятной мечтою; ……………………………………… То ли дело у нас-то, такой ли прием Был оказан прогрессу сынами Милой родины? принят он был, восхвален И осыпан в восторге цветами. На Скарятине въехал он в славе; в Москве Был он встречен Катковым, лорд-мэром, На пути ему Павлов песок посыпал, И скакал Розенгейм пионером. Все младенцы ему воспевали хвалу: Калиновский[158], Громека, Чичерин, Князь Черкасский с березовой ветвию шел, Заливался Скарятин, как мерин… вернуться158
Г. Калиновский — издатель ныне почившего прогрессивного журнала для детей «Светоч».