Страница 32 из 107
Крис позвонил Йену Дарвенту. Дарвент по-прежнему работал в «Блумфилд Вайсе», где занимался продажей ценных бумаг, обеспечивавших, по утверждению представителей банка, стабильно высокий доход покупателям. Крису удалось выяснить, что Ленка купила кредитные обязательства «Эврики телеком» именно у него.
Беседа проходила далеко не на дружеской ноте. С тех пор, как Крис ушёл из «Блумфилд Вайса», Йен перестал его замечать, чего Крис простить ему так и не смог. По этой причине Крис с Ленкой договорились, что общаться с Йеном будет она. Теперь же эту традицию пришлось нарушить. Тина уже позвонила Йену и сообщила ему о смерти Ленки, и теперь двое мужчин обменивались избитыми, плоскими фразами, высказывая друг другу свои соболезнования. Крис не сомневался, что Йен по-настоящему сожалеет о смерти Ленки, но пробежавшая между ним и Крисом чёрная кошка не позволяет эгоистичному Йену раскрыть перед бывшим коллегой душу, чтобы продемонстрировать ему всю глубину своей скорби. Они закончили разговор, договорившись созвониться на следующий день, чтобы обсудить сделку с «Эврикой телеком».
Потом Крис имел разговор с Дунканом, который занимался аналогичными с Йеном продажами, но только не в «Блумфилд Вайсе», а в банке «Хонсю» — лондонском отделении японского инвестиционного банка. Крис сообщил Дункану о смерти Ленки, позвонив по горячим следам из Праги. Тогда беседа с Дунканом не получилась. Шотландец был слишком ошеломлён этим известием, чтобы поддерживать разговор. Теперь, правда, он уже немного отошёл и забросал Криса вопросами. Крис решил ответить на эти вопросы при личной встрече, и они договорились встретиться после работы в баре.
После этого Крису было необходимо поставить в известность о смерти Ленки главных инвесторов фирмы. Их было восемь человек, и они внесли на счёт фонда сумму в пятьдесят пять миллионов евро. Инвесторы проживали на территории Штатов, где Ленка за годы работы обзавелась прочными деловыми связями — в частности, проворачивала кое-какие дела с Руди Моссом. Это был единственный инвестор, которого Крис хорошо знал лично. Всё же остальные с Крисом, конечно, встречались, но общались преимущественно с Ленкой, которой удалось добиться их расположения и доверия. Фонд «Карпаты», однако, принёс своим вкладчикам в первый же год двадцать девять процентов прибыли от каждого вложенного евро, и в этом была заслуга не только Ленки, но и Криса. Короче говоря, Крис надеялся найти с инвесторами общий язык и после смерти подруги.
Для начала Крис решил послать инвесторам сообщение по электронной почте, а уж потом, подготовив их, во второй половине дня обзвонить всех лично. Надо сказать, беседовать с инвесторами оказалось нелегко. Печальное известие поразило их до глубины души. Похоже, все они были не только деловыми партнёрами Ленки, но ещё и её друзьями. К радости и облегчению Криса, никто из них разговоров об отзыве своих средств из фонда пока не заводил. Единственный человек, до которого Крису не удалось дозвониться, был Руди Мосс. Руди даже не потрудился перезвонить Крису, что последнего не слишком взволновало. Руди Мосс старательно разыгрывал из себя независимого предпринимателя, и это было вполне в его духе. Крис, знавший Руди Мосса лично, считал его самым крепким звеном в цепочке своих инвесторов.
Когда рабочий день близился к завершению, Олли вышел из состояния прострации, в котором пребывал в течение нескольких часов, и Крис сразу же дал ему задание. Олли требовалось прощупать обстановку на рынке бумаг и выяснить, насколько сильно скажется политический кризис в России на экономическом положении восточноевропейских стран, куда фонд «Карпаты» вкладывал свои средства. Такими исследованиями обычно занимались Крис или Ленка, но Олли, как ни странно, успешно справился с заданием. Крис уходил из офиса с таким чувством, что, несмотря на все выпавшие на его долю испытания, сохранить фонд «Карпаты» ему всё-таки удастся.
К тому времени, как Крис приехал в «Уильямс», Дункан уже успел пропустить пинту или две. «Уильямс», небольшой затемнённый паб, находился на одной из аллей, отходящих от Бишопсгейт. Впервые Крис с Дунканом выпивали там десять лет назад. Паб был расположен на небольшом расстоянии от «Блумфилд Вайса», что представляло известное удобство для мелких служащих, желавших на скорую руку пропустить кружку пива. С другой стороны, заведение это было скромное, и начальство там не появлялось.
Крису и Дункану паб нравился ещё и потому, что его не подвергли стандартной модернизации и он являлся своеобразным островком старины в этом уголке города, сплошь застроенном современными зданиями.
Крис взял себе и Дункану по пинте тёмного и подсел к приятелю за маленький столик в углу. Паб был полон молодых людей в ярких пиджаках и кожаных куртках. Пожилые толстяки в старомодных костюмах с лоснящимися рукавами и воротниками, которых Крис частенько встречал здесь лет десять назад, теперь сюда не заглядывали. «Должно быть, — решил Крис, — их вытеснило наше поколение», — и подумал, что лет через десять и они с Дунканом переберутся в другой паб — с более подходящими им по возрасту посетителями.
— Спасибо, — сказал Дункан, когда Крис поставил перед ним пинту тёмного. Торопливо допив свою кружку, он пододвинул к себе кружку, принесённую Крисом, и без большого воодушевления добавил: — Будем здоровы.
— Будем! — сказал Крис.
— Я до сих пор не могу в это поверить, — сказал Дункан, единым духом ополовинив свою кружку. — Не могу — и все. Что же случилось?
— Когда мы шли по улице, кто-то налетел на неё сзади и перерезал ей горло, — с деланным спокойствием произнёс Крис. Ему не хотелось снова вспоминать подробности той ужасной ночи.
— И ты был там?
Крис кивнул.
— Кто был тот тип?
— Представления не имею. Да я его почти не видел. Помню только, что на нём были тёмная куртка и чёрная вязаная шапочка.
— А чешские полицейские? Что они говорят?
— Ну, поначалу они решили, что это наркоман, которому срочно понадобились деньги, чтобы купить наркотик. В Праге наркоманы — большая проблема. Но потом, по почерку преступника, по тому, как он все это проделал, они пришли к выводу, что её убил профессиональный киллер. Другими словами, этот человек виртуозно владеет ножом.