Страница 98 из 124
Наконец, я добрел до конца пещеры. Зажегши вторую спичку, я обнаружил на потолке пещеры огромное отверстие, через которое виднелось небо. В недоумении я остановился: как продвигаться дальше? Однако при вспышке следующей спички я смог различить ряд грубо высеченных в скале ступеней, ведущих к отверстию в потолке. Сомнений быть не могло: ступени были действительно высечены чьей-то рукой. Итак, я приближался к обиталищу какого-то неведомого существа.
Я начал подниматься по каменной лестнице, тщательно осматривая каждую ступень, ища на ней отпечатков ног. Ничего, однако, не было заметно. Ступени были колоссальных размеров и предназначались, вероятно, для какого-то племени великанов. Меня обычно считают храбрецом, однако, признаюсь, я испустил вздох облегчения, выбравшись, наконец, из пещеры и очутившись под открытым звездным небом.
Освоившись со сравнительно ярким светом, ослепившим меня после непроглядной тьмы пещеры, я заметил, что нахожусь в глубоком ущелье, рассекающем скалистое плато. Оно было загромождено огромными камнями и, извиваясь, уходило в непроглядную тьму. Залитое звездным светом ущелье напоминало мне своеобразную расселину в калифорнийских сьеррах, своего рода траншею, созданную природой. Я подумал о каменных глыбах, расположенных в виде ступеней; они были весьма интересны. Не приходилось думать, чтобы это была игра природы.
Я начал осторожно пробираться по ущелью, опираясь на ружье, как на посох. У меня не было ни малейшего желания сломать ногу или руку в диком хаосе камней. Пройдя с полмили, я очутился в естественном амфитеатре, образованном скалами. Лощина упиралась в каменную стену, представлявшую непреодолимую преграду. Не было возможности двигаться дальше. В тот момент, когда я был уже готов возвратиться вспять, я заметил в одном из отвесов тесную щель, углублявшуюся в недра скал. Она была еле заметна в тени нависавших утесов и терялась, извиваясь во мраке. Ничего не оставалось делать, как избрать этот опасный путь.
Щель оказалась крайне узкой, шириной с придорожную канаву, и поднималась так круто, что я скоро начал задыхаться. Только опытный горец мог бы совершить этот подъем. По мере того, как я поднимался, нависавшие надо мной две каменных стены все ближе подходили друг к другу и наконец образовали нечто вроде арки. Я очутился в полной темноте, так как звездный свет больше не проникал в расселину. Медленно-медленно, ощупывая путь, я продвигался вперед. Понадобился добрый час, чтобы добраться до конца прохода. Внезапно щель расширилась, каменная стена раздвинулась, и я снова увидел звездное небо.
В следующее мгновение я заметил нечто такое, от чего у меня замерло дыхание, и я невольно начал призывать на помощь всех христианских святых и языческих богов. Справа от меня по отвесу скалы поднимались гигантские каменные ступени, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга и примыкавшие наверху к какому-то темному предмету. Не могло быть сомнений относительно искусственного характера этой странной лестницы. Огромные ступени были высечены в скале, чтобы облегчить подъем на отвесный утес. Итак, я приближался к логову пещерного жителя.
После ужасных часов, проведенных в одиночестве в пустыне, мне, пожалуй, было бы приятно увидать даже дракона.
Не колеблясь, я начал взбираться по каменной лестнице. Вскоре я добрался до верха, и передо мной открылся жуткий вид. Я стоял на краю черного колодца, спускавшегося несколько наклонно в самое недро скал. Подняв камень, я бросил его в черную глубину. Чуть ли не минута прошла, прежде чем я услыхал сухой металлический звук падения. Даже принимая в соображение слабое притяжение планеты, приходилось признать, что глубина колодца огромная.
Не могло быть, конечно, и речи о том, чтобы спускаться в черную бездну, и я решил вернуться в лощину, из которой пришел. Внезапно я заметил огромную каменную глыбу, нависавшую над колодцем. Она напомнила мне ступень лестницы, по которой я поднялся сюда. Без сомнения, чудовище живет в этом ужасном колодце, оно не лишено разума, если смогло сделать доступный подъем на эту отвесную кручу и спуск в свое глубокое логово. Хотя с помощью спички мне удалось разглядеть колодец всего на несколько ярдов вглубь, я решил спускаться. Я зашел слишком далеко, чтобы возвращаться вспять.
Перед тем как погрузиться в темноту, я бросил прощальный взгляд на ясное звездное небо. Высоко надо мной сияла Земля, безмолвная свидетельница дерзкой затеи самого отважного – так мне хотелось думать – из своих сынов. Махнув на прощанье рукой родной планете, я начал спускаться.
Спуск оказался весьма рискованным и занял у меня, насколько я мог рассчитать, около часа. Кругом была непроглядная тьма, ступени скалистой лестницы имели неправильную форму и далеко отстояли друг от друга. На каждом шагу мне приходилось зажигать спичку и выискивать следующую ступень. Вследствие того, что они находились на различном расстоянии одна от другой, я не всегда ясно их видел. Спускаясь с одной из ступеней, я пережил несколько ужасных секунд, пока висел в пространстве, не зная, что меня ожидает – жизнь или смерть. К счастью, я коснулся ногами края следующего камня. Очевидно, неведомый строитель лестницы все-таки планомерно располагал ступени. К концу этой «лестницы Иакова» у меня истощился почти весь запас спичек. Однако к этому времени глаза несколько освоились с жуткой темнотой, и я благополучно закончил спуск.
Добравшись до дна колодца, я увидел, что нахожусь в узком, напоминавшем туннель, проходе, углублявшемся в скалу. Постояв немного, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, я пошел по подземной галерее. Мои нервы были расшатаны. Я чувствовал себя подавленным дикой, грозной природой и жутким, загадочным характером места, в которое попал. Казалось, я находился в какой-то «комнате ужасов», где самое невероятное представлялось возможным. Пока я продвигался вдоль по черному коридору, мне казалось, что вот-вот из мрака выступит гигант-людоед; несколько раз я боязливо оглядывался, ожидая увидать какую-нибудь чудовищную фигуру. В таком месте меня не удивило бы появление даже самого дьявола. Нервы были до такой степени возбуждены, что я схватился за ружье, услыхав падение камня, сорвавшегося с потолка от сотрясения, вызванного моими шагами.
Признаюсь, я испытал немалое облегчение, выбравшись, наконец, из этого мрачного прохода и очутившись в огромной пещере. Кругом была сплошная тьма, и только в отдаленном конце пещеры брезжил чуть видный свет. Никогда моряк, застигнутый бурей на море, не радовался так пламени маяка, как я этому бледному свету. Я был измучен долгим пребыванием во мраке, непрестанным ожиданием какой-то смертельной опасности. Мысли были скованы ужасом. В мрачной пещере, казалось, витали призраки: это было царство смерти и ужаса. Я невольно подумал о том, что попал на планету, переживающую давно пройденную Землей ступень развития, и в моей голове всплыли жуткие картины доисторической жизни нашей планеты. Содрогаясь от ужаса, я устремился к свету, но на полпути поскользнулся и упал. Ощупывая вокруг себя почву, я дотронулся рукой до какого-то холодного липкого предмета, на ощупь напоминавшего череп.
Я уже опустошил одну коробку спичек во время спуска, поэтому, упав на пол, я начал поспешно разыскивать другую коробку, находившуюся в кармане брюк. Пришлось немало провозиться, пока мне, наконец, удалось зажечь спичку. Зрелище, представившееся моим глазам, было так ужасно, что, признаюсь, рука моя сильно задрожала, и спичка стала чертить в воздухе огненные зигзаги.
Я находился в небольшой пещере, высотой не более десяти–двенадцати футов. Каменный пол был весь усеян костями и трупами животных в различных стадиях разложения. Даже в неверном мигающем свете спички я мог разобрать, что некоторые из трупов были наполовину обглоданы. Овладев собой усилием воли, я вынул электрический фонарик и при его сравнительно ярком свете разглядел как следует внутренность пещеры. Зрелище было, действительно, потрясающее. В пещере стоял сильный трупный запах. Я находился в зловонном логове циклопа Полифема. Трудно было, конечно, предположить, что такое свирепое чудовище окажется гостеприимным хозяином. У меня не было ни малейшего желания, чтобы к этим скелетам присоединился также и мой, поэтому я поспешно взвел курок ружья. Приведя себя в боевую готовность, я осторожно направился к брезжившему свету.