Страница 86 из 124
Но этого было достаточно, чтобы убедиться в наличии кислорода – иначе спичка вообще не могла бы воспламениться.
Почва, на которой Гардт и Андерль находились, состояла изо льда, кристаллического льда, который казался темноватым. Вся котловина, казалось, состояла из того же материала. По долине тянулось много узких, но очень глубоких расщелин, похожих на извилины глетчера. Более светлые, почти белые места были, словно пылью, осыпаны инеем, а макушки отдаленных горных хребтов были покрыты вечным снегом.
Гардт стоял некоторое время, погруженный в раздумье, и смотрел на сказочный ландшафт.
Андерль, которому на Земле приходилось уже видеть места, покрытые вечным льдом, и высокие горы, чувствовал себя, как дома.
– Совсем как на Земле, на снежных вершинах, – заметил Андерль. – Чем выше подниматься, тем темнее небо и тем светлее покрытые льдом вершины гор. Но нигде это не выглядит так восхитительно, как здесь.
– Ты совершенно прав. Все дело в том, что небо становится всегда темнее, чем тоньше воздушный слой над наблюдателем. Для нас, летчиков, в этом нет ничего нового. Вот что, Андерль, попробуй сделать сильный прыжок. Начинай!..
Андерль рассмеялся, согнул колени и вскочил с такой силой, которая на Земле подняла бы его метра на два; но тут он достиг рекорда: подпрыгнул так высоко, что достиг бы крыши четырехэтажного здания. А через четыре секунды он снова очутился на льду.
– Браво, Андерль! Если бы ты продемонстрировал такой прыжок твоим товарищам в Фридрихсгафене, то, без сомнения, получил бы звание чемпиона мира.
– Когда я вновь получу свои сто семьдесят фунтов весу, дело так не пойдет! Интересно, сколько во мне весу здесь, на Луне?
– Ровно шестая часть нормального веса на Земле. И, несмотря на это, мы здесь являемся могучими титанами.
Длинными десятиметровыми прыжками оба земных жителя стали быстро передвигаться по ледяной равнине. Они перескакивали расщелины шириной в семь восемь метров с такой же легкостью, с какой горожанин переходит лужу.
– Ледяной покров кажется невероятной толщины, – сказал Гардт разочарованным тоном. – Нельзя определить, как глубоко под ним находятся каменные породы. А они-то и интересуют меня гораздо больше, чем лед.
Вдруг он остановился, пораженный, и указал на маленькое темное пятно.
– Вода, Андерль! Безусловно, вода! Совершенно невероятно!..
Андерль никак не мог понять, почему обыкновенная вода кажется такой невероятной Гардту, и пошел было вперед. Но инженер схватил его за руку.
– Медленнее, как можно медленнее! – приказал он и осторожно пополз к краю лужи.
Гардт вынул из кармана большое выпуклое стекло, подержал его против солнца и затем направил фокус к неподвижной зеркальной поверхности воды. Через несколько секунд под влиянием лучей вода закипела. Пошел пар. Андерль несколько отступил назад.
– Ты можешь здесь спокойно стоять, – заметил Гардт, улыбаясь.
– Но ведь вода кипит...
– Конечно, кипит. Посмотри-ка на термометр: сорок семь градусов по Цельсию. Вряд ли можно тут обжечься.
Пар стал улетучиваться и превращаться в иней; скоро вся лужа исчезла, превратилась в лед.
– Поразительная штука, – пробормотал Андерль, – тепловатая вода кипит!..
– Кипит и тут же замерзает, – прибавил Гард. – Это кажется поразительным, но весьма легко объяснимо. При слабом давлении вода закипает не при ста градусах, как мы к этому привыкли, но при значительно низшей температуре, здесь – при сорока семи градусах.
– Меня удивляет, – заметил задумчиво Андерль, – что солнце не может растопить эти ледяные массы. Оно сияет тут непрерывно в течение двух недель, и его тепло не заслоняется никакими облаками. Казалось бы, тут должно было быть более жарко, чем в Камеруне.
– По мере того, как солнце поднимается, повышается и температура в долине нашего кратера, но я все же сомневаюсь, чтобы тут могло быть очень тепло. Луна не имеет воздушной оболочки и потому не защищена от излучения тепла в мировое пространство. У нас на Земле средняя годовая температура упала бы на семьдесят градусов, если бы Земля лишилась своего воздушного покрова, и тогда на нашей планете ничего, кроме снега и льда, не было бы. Излучение Солнца ничего не изменило бы в этом отношении. Планета должна использовать дары, которые она получает от Солнца, должна сохранять полученное ею тепло. Наша Земля, по счастливой случайности, находится в особо благоприятных условиях благодаря плотному слою воздуха.
Некоторое время они молча смотрели во все стороны. Всюду был один и тот же лед. Глыбы, расщелины, глетчеры, горы льда, льдины, напоминавшие своим видом сталактиты. Но нигде ни единого пятнышка, которое напоминало бы твердую землю, и никакого следа растительного или животного мира.
Никак нельзя было установить, вся ли поверхность Луны находится под ледяным покровом, или нет.
Недолго, однако, оба путника находились под впечатлением того очарования, которое произвел на них этот сказочный мир. Жалкий стебелек, даже обломок камня были бы для Гардта важнее, чем эта поразительная красота ледяных глетчеров.
– Очевидно, придется примириться с этим льдом, – сказал Гардт, осматриваясь кругом и прикрывая ладонью очки, чтобы защититься от ослепительных лучей солнца. – Придется строить все наши расчеты и надежды на льде и воде.
– С ума можно сойти при одной мысли о том, – проворчал Андерль, – что мы находимся рядом с необходимейшими для нас веществами и не в состоянии до них добраться!..
– Да, Андерль, тут имеется лед в неограниченном количестве. Лед – замерзшая вода, а вода – это химическое соединение кислорода и водорода, т.е. как раз то, в чем мы теперь больше всего нуждаемся. Если нам удастся разложить его, мы получим необходимую для нашей ракеты энергию, и тогда нет ничего легче, как выбраться из этого негостеприимного мира.
– Об этом нечего и думать!..
– Нет, Андерль, именно об этом и надо думать. Лед – наша единственная надежда. Необходимо изыскать пути и средства прекратить этот лед в гремучий газ. Думай постоянно об этом, Андерль. Наша жизнь зависит всецело от решения этой задачи.
– Электролизом это было бы весьма легко осуществить, а наша электрическая машина на «Виланде» сумела бы при полном ходе наполнить все наши баки необходимыми запасами в течение одной недели. Весь вопрос в том, как пустить нашу машину в ход?
Андерль крепко задумался.
– А что, если пустить ее ручным способом?
– Гм, даже если мы все будем, как каторжники, работать по четырнадцать часов в сутки, пройдут месяцы, пока, при наших ограниченных силах, нам удастся таким образом добыть необходимое количество энергии. Но мы не в состоянии так долго ждать. Ровно через десять дней наступит ночь. Если к тому времени мы будем еще здесь, то, безусловно, замерзнем, не говоря уже о том, что при самой строгой экономии нам хватит продовольствия лишь на четырнадцать дней.
– Неужели в этом странном месте нет никаких источников энергии, например, угля?
Гардт пожал плечами.
– Может быть! Но где именно? И как сможем мы за короткое время добыть необходимое его количество?
– Да, пожалуй, это невозможно, – согласился Андерль.
– Впрочем, один источник энергии тут имеется, даже огромный, безграничный...
Андерль вопросительно посмотрел сквозь стекла шлема на инженера, но ничего не увидел на его лице.
– Я имею в виду солнце...
– Солнце? Верно, ведь оно светит тут беспрерывно и гораздо сильнее, чем на Земле. Дело!
– Терпение! Это не так просто! Надо обдумать каждый шаг. Для концентрирования солнечных лучей мы сумеем использовать то большое вогнутое телескопическое зеркало, которое до сих пор служило нам в качество объектива. У нас имеются еще круги посеребренной жести, из которой можно будет сделать зеркала. Если потребуется, мы отвинтим все объективы от наших телескопов и обратим их в собирательные линзы. Все это мы используем для того, чтобы уловить с их помощью солнечное тепло и направить его на одну точку.