Страница 2 из 5
Джереми нахмурился:
– Но почему именно тебе нужно ехать? – Он снова наполнил их бокалы. – Ты не единственная в вашей команде.
– Вероятно, наши итальянские друзья видели программу о последней симфонии Хэдли Кэннингхэм. Об этой симфонии никто раньше не слышал. Программа понравилась. Поэтому Тодд решил доверить мне новое дело.
Джереми нахмурился еще больше:
– Если честно, дорогая… Я думал, ты отказалась от этого задания. Как мы с тобой и договаривались.
– Я лишь обещала подумать над этим, – уточнила Маделин. – И теперь решила – я не буду отказываться от работы, которую люблю, без серьезной на то причины. – Она с грустью посмотрела на него: – Джереми, пожалуйста, постарайся понять!
– Что понять? – Он раздраженно пожал плечами. – Что поиск материала для какого-то телевизионного шоу для тебя куда важнее, чем быть моей женой?
– А теперь ты просто несешь чушь! – вскипела Маделин. – На дворе двадцать первый век, черт возьми, если ты этого не заметил! Большинство женщин вполне способны совмещать брак и карьеру.
– Но я предпочитаю, чтобы ты смотрела на наш брак как на свою единственную карьеру. – Его губы сжались. – Вряд ли ты представляешь, какой насыщенной будет наша жизнь. Сколько всяких вечеров и приемов нам придется устраивать. Да-да, всех этих роскошных обедов, а не дешевых вечеринок, которые можно организовать за пару часов, заказав доставку еды из какого-нибудь ближайшего китайского ресторанчика.
Она вздохнула:
– Значит, вот как ты на меня смотришь? Как на легкомысленную сумасбродку?
– Нет, дорогая. Конечно нет. – Он снова вернулся к умиротворяющей тактике. – Просто мы не уверены, что ты понимаешь, сколько всего на себя берешь.
Маделин вперила в него пристальный взгляд:
– Я полагаю, тут прозвучало не королевское «мы»? Ты просто решил посоветоваться со своим папочкой, да?
– Разумеется, мы это с ним обсуждали.
Она прикусила губу.
– Джереми, но это наша свадьба! И ты должен был заставить его это понять. – Ее голос звучал тихо, но уверенно. – Я не хочу подвести тебя или отказать в помощи, которая тебе так нужна для карьеры. Все, о чем я прошу, – это сделать то же самое для меня. Неужели так трудно понять?
Наступило молчание. Потом Джемери сказал:
– Я понимаю. Но мне нужно еще раз поговорить с отцом… – Он озабоченно посмотрел на часы: – Кстати, мне пора. Через полчаса я должен встретиться с ним и еще с кое-кем в «Айви». – Он помолчал. – А ты… ты не хотела бы пойти?
Маделин похлопала по своим джинсам:
– В джинсах и в майке отправиться в дорогой ресторан? Это может создать определенные трудности. Лучше в другой раз.
– А чем ты займешься сегодня?
Мадди пожала плечами и потянулась за своей сумкой.
– Устрою себе вечер отдыха. Вымою голову, сделаю маникюр, почитаю книжку. Вот, пожалуй, и все.
Мадди впервые солгала своему жениху. Потому что на самом деле она собиралась вернуться в офис и еще немного поработать.
Джереми притянул ее к себе и поцеловал:
– Ссоры нам ни к чему, дорогая. Мы всегда сможем договориться. Я это знаю.
– Конечно, – согласилась она, отвечая на его поцелуй.
В окно она видела, как Джереми поймал такси, и помахала ему на прощание. Но как только такси уехало, она встала, вышла из бара и пошла в сторону улицы, где находилась телевизионная компания.
Мадди знала семью Сильвестр, можно сказать, всю жизнь. Бет Сильвестр, школьная подруга матери, была ее крестной, и Мадди каждый год проводила часть летних каникул в Фалоудене – большом загородном доме Сильвестров.
Жизнь в этом доме представлялась ей почти идиллией, но теперь, повзрослев, она поняла: там были свои подводные камни, которых она тогда просто не замечала. Тем не менее Мадди инстинктивно чувствовала: в отличие от тетушки Бет ее муж всегда будет для нее мистером Сильвестром и никогда не станет дядюшкой Найджелом.
Фалоуден сам по себе был не особенно красив – слишком большой и слишком мрачный. Но Мадди он всегда очаровывал, особенно когда там появлялся Джереми, единственный сын Сильвестров, на семь лет старше ее.
О нет, они вовсе не были тогда влюблены друг в друга!
– Ничего подобного, – возразила Мадди в первый раз, когда он это сказал. – Ты считал меня сущим наказанием – дьяволенком, доставалой… уж не знаю кем еще… И всегда старался держаться подальше.
– Но с тех пор я сильно изменился… – прошептал Джереми, притягивая Мадди к себе, – признай же это.
И самые прочные воспоминания тех лет были связаны совсем не с Джереми, если не считать катастрофы с ее родителями. Мадди хорошо помнила, как менялась атмосфера в доме, когда приходил Найджел Сильвестр.
Это был мужчина немного выше среднего роста, который тем не менее всегда казался очень высоким. Где-то к тридцати годам он полностью поседел – так сказал Джереми и добавил: «Надеюсь, я этого не унаследовал».
Мадди с улыбкой погладила его по щеке: «С седыми волосами ты будешь выглядеть очень эффектно».
Но волосы Найджела Сильвестра – зачесанные назад и несколько длиннее, чем это было принято, – по мнению Маделин, составляли странный и даже неприятный контраст по сравнению с большими темными глазами под тяжелыми веками на гладком, без морщин, лице.
Но дело было не только в его внешности. Казалось, от его внимания, как от глаз хищной птицы, ничто не могло ускользнуть. И хотя Мадди никогда не слышала, чтобы он повышал голос, пожалуй, было бы лучше, если бы иногда он кричал.
Было в спокойствии старшего Сильвестра что-то, отчего у нее пересыхало в горле, когда ей приходилось с ним разговаривать. Мадди довольно скоро догадалась – ее присутствие в Фалоудене скорее им терпелось, чем приветствовалось. Поэтому девочка старалась не попадаться ему на глаза. Впрочем, это было не слишком трудно. В доме у нее имелась своя комната – бывшая детская, с большим шкафом, наполненным книжками. Когда она была совсем маленькой, тетя Бет читала ей на ночь. А потом Мадди уже и сама проводила в их компании долгие счастливые часы…
Но в один ужасный день безмятежное детство Маделин закончилось. На обледенелой дороге машина ее родителей столкнулась с автомобилем подвыпившего на корпоративе банковского клерка…
Мадди осталась с тетей Фи, младшей сестрой ее матери, сразу же оформившей над ней опекунство.
На следующий день после похорон тетушка Бет предложила удочерить свою крестную дочь, но это предложение принято не было. Тетушка Фи и дядюшка Патрик, ее веселый толстый муж, были уверены, что Мадди скорее найдет любовь и утешение в их большом беспорядочном доме. Так оно и случилось.
Ее визиты в Фалоуден продолжались как и прежде, хотя вопрос об удочерении больше никогда не вставал. Теперь, оглядываясь назад, Мадди не сомневалась, что Найджел Сильвестр наверняка был против этой идеи.
С тех пор Маделин часто задумывалась: что заставило ее крестную, хорошенькую умную женщину с очаровательной улыбкой, выйти за него замуж?
Ее любимая тетушка Бет умерла, когда Мадди училась на первом курсе университета. Она умерла во сне, от сердечного приступа. Мадди присутствовала на похоронах. Она неловко попыталась выразить свое сочувствие мистеру Сильвестру, но тот не стал ее слушать и, пробормотав короткие слова благодарности, отвернулся.
К тому времени она уже достаточно трезво смотрела на мир. И ей казалось – вряд ли теперь стоит приезжать в Фалоуден.
Примерно через неделю после похорон Маделин получила письмо от юридической фирмы, в котором говорилось, что тетя Бет оставила ей весьма значительную сумму денег, вполне достаточную для того, чтобы закончить образование. И – целую коллекцию детских книг, которая значила для нее даже больше, чем деньги.
– О, как это мило с ее стороны! – сказала Мадди, вытирая слезы. – Тетя Бет знала, как я их любила. Но… неужели они не нужны Джереми?
– Похоже что нет, – сухо заметила тетушка Фи. – Если бы ты отказалась от этого дара, книги, скорее всего, отправились бы в какую-нибудь книжную лавку. – Она поджала губы. – Слишком уж много они напоминали Найджелу о той успешной карьере, которой он помешал.