Страница 42 из 81
— Рассмотрим кустарник повнимательней.
Ева и Ловский сбежали с холма к зарослям. Ратов шел за ними.
— Разум правый! — вскричала Ева. — Так ведь это же лес!
Она стояла перед кустарником, который доходил ей лишь до пояса. Потом опустилась на колени, протянув к растениям руки:
— Березки! То наши березки, будто под Краковом! Какие же крохотные! Коханые!
Курдвановская ласкала тоненькие стволы странных растений, действительно напоминавших земные березы, уменьшенные в десятки раз.
— Друг-командир видел на Севере карликовые березы? — обернулась Ева к подошедшему Ратову.
— Те еще ниже,- ответил Роман Васильевич. — Карликовые не только малы ростом, но и изуродованы суровой природой, а здесь…
— Что же здесь по мысли друга-командира?
— Не игра природы, а ее закон. Закон подобия, как в геометрии.
— То понятно. Нужно было самой догадаться, когда рассматривала еще на звездолете первых живых существ планеты в микроскоп.
— Значит, для того чтобы рассмотреть микробы в микроскоп, требовалось увеличение в двадцать-тридцать раз большее, чем на Земле? — уточнил Роман Васильевич.
Ева ничего не ответила.
Ловский опустился на корточки. Когда он смотрел на лес Геи снизу, тот казался ему самым обыкновенным земным лесом. С белых стволов свисали крохотные ветви с точками листьев. Совсем как на Земле, только уменьшено в размерах. Среди березок оказалась и ель, такая же маленькая, но совсем как земная, с нежной хвоей, ласкавшей пальцы.
— В Японии есть восхитительные крохотные садики,- сказала Ева.- Деревья- лилипутики, маленькие мостики через ручейки.Игрушечный мир, похожий на обычный, но на который будто смотришь через перевернутый бинокль. Красиво! Я видела это, когда ездили на состязания по плаванию.
— А здесь чем не красиво? — спросил Ратов.
— И здесь дивно! Только надо стоять на коленях. Потому что минимир. А может быть, на обетованной земле и надо встать на колени? — И она посмотрела на Ловского.
— На колени? — вскричал тот, не только вскакивая, но и подпрыгивая выше леса, так как сила тяжести была здесь вдвое меньше, чем на Земле. — Вы еще не поняли, что нами открыто! Это мир великанов!
— Каких великанов? — удивилась Ева. — Минимир.
— Мы здесь великаны! Мы! Деревья мне по пояс. Я чувствую себя титаном. Нет силы, которая сможет мне противостоять.
Ратов с удивлением посмотрел на своего молодого спутника. Не слишком ли велика для него психологическая нагрузка?
Ева чуть насмешливо сузила глаза.
Ловский ухватился за березку, похожую на прутик, и вырвал ее с корнем. Он запустил свой «трофей» через лес. Самодельный снаряд при здешней тяжести улетел за далекую речку.
— Смотрите, я все могу, все! Я корчую деревья, я хожу семимильными шагами! Я как в сказке! — кричал Ловский.
Ратов встревожился, но еще не осознал, что чувствует молодой человек.
А Ловский вел себя все более странно- вдруг вот теперь прыгнул, словно выпущенный на волю зверек. Но не рассчитал усилия и взлетел слишком высоко над лесом, потом упал в самую его чащу. Деревья подогнулись под ним, как кусты. Он ушиб себе голову и на миг потерял сознание. Возможно, этот ушиб и был причиной того, что произошло с Ловским дальше. Из подсознания его как бы вырвался некий предок, — в истории был же пример, когда человек, упавший с лошади, заговорил на древнегреческом языке, которого не изучал!… Вскочив, Ловский уже в состоянии невменяемости стал выворачивать деревца, забрасывая их далеко в лес. Вскоре вокруг него образовалась поляна, вся в черных ранах, оставшихся от вырванных деревьев.
— Что видит друг-командир?- спросила Ева, хватая Ратова за руку и отвлекая от Ловского, который, к этому времени устав или немного успокоившись, отирал ладонью потное лицо.
Ища спасения, из леса на холм выскочили, перепуганные шумом, два существа размером с кроликов. Их тонкие ножки пружинили при скачках. Ветвистые рожки касались спинок.
Микроолени, увидев великанов, остановились, круто повернули и поскакали в обход диска.
— Все, как у нас дома, только в десятки раз меньше. Что думает друг- командир?
— Я только космонавт. Вам, ученым, отвечать на этот вопрос. Я не знаю, задумывался ли кто-нибудь на Земле о том, чем обусловлен масштаб всего живого? Почему у нас деревья в тридцать метров, а не в сто? Почему звери больше насекомых? И будет ли «земной масштаб» всего живого соблюден на другой планете?
— Друг-командир, конечно, прав. На то есть тысячи причин. Величина планеты, ее тяготение, освещение, радиоактивность, сила магнитного поля… условия борьбы за существование и еще много-много факторов. Все это, безусловно, влияет на эволюцию, определяет размеры существ.
— Значит, мы столкнулись здесь с таким сочетанием всевозможных причин, когда земные формы повторены, но… в другом масштабе.
— Значит, друг-командир полагает, что и львы и слоны, которых мы видели на экране, немногим больше этих оленей?
— Да, пожалуй. Их можно будет взять под мышку, как комнатную собачку.
— То очень мило и замечательно!
— Почему?
— Человеку, который переселится сюда, не страшны микрохищники. Он будет среди них исполином. Так, друг-Борис? — Ловский только что подошел и услышал последние слова.
— Исполином? Верно!- обрадовано подхватил он и добавил:- Именно исполином. Я чувствую необыкновенный прилив сил, хоть и здорово встряхнуло мозги! Теперь я способен на все! Если я сложу здесь дом из камней, он будет горой для местной мелюзги!
— Командир полагает, маленьких людей здесь нет?
— Хотите почувствовать себя Гулливерами? — улыбнулся Ратов. — Нет. Наши диски слишком хорошо разведали планету, чтобы пропустить те изменения, которые вносит в природу разум.
— О, я здесь внесу изменения! Дайте мне только развернуться! Я покажу, что здесь по плечу титану, — говорил Борис, смотря поверх собеседников.
— Стоит ли быть мальчишкой? — спросила Ева.
— А вы не будьте бесчувственной богиней! Поймите, что мы и есть настоящие боги, которым леса по пояс, реки по колено!
— То не совсем так, не совсем,- поправила Ева, улыбнувшись чему-то своему, ей известному, и вдруг, глядя на Ловского, смолкла, нахмурилась.
Глава пятая
ЧЕРНЫЕ МОЛНИИ
Низкое небо полыхало огнем. Казалось, тысячи ослепительных вспышек непрерывно сверкали то здесь, то там. Волны огня тревожными лучами прожекторов метались по небу.
И оно разламывалось, громыхало, будто канонады всех отгремевших на Земле войн слились здесь воедино.
А по лесу бежал великан. Деревья доставали ему едва до пояса и валились не только от шквального ветра, но и от его неистового бега.
Однако если он казался великаном по сравнению с лесом, то перед силами разверзшихся небес выглядел пигмеем.
Молнии то и дело ударяли рядом с ним. Уже не первый факел вспыхнул среди тропических деревьев, укрывших под корнями перепуганных обитателей джунглей.
Великан моргал ослепленными глазами. Сверкавшие молнии казались ему черными. Не в силах мыслить, гонимый скорее ужасом,чем желанием скрыться, он не мог отличить вспышки молнии от изломанных стрел, черными зигзагами застывших под опущенными веками. В другое время он вспомнил бы о свойстве закрывшегося глаза, смотревшего на освещенное окно, запечатлевать на его месте темное пятно со светлым переплетом оконной рамы.
Где-то, когда-то, еще на Земле, Ловский читал про черную молнию привидившуюся людям в лесу. Теперь он видел эти черные молнии сам.
Из-за нервного потрясения и травмы головы Борис не способен был восстановить шаг за шагом то,что произошло с ним в последние часы пребывания земной экспедиции на Гее.
А произошло все так.
Гигантский костер, разожженный пришельцами с Земли, разгорался, и пламя столбом взмывало к небу. Взлетавшие красные искры сыпались на лес падающими звездами.