Страница 44 из 97
Ватсон схватил его за руку и прижал палец к губам:
— Тс! Тише, дружище!… Пока что все в порядке. Вот будет сюрприз, когда… — И он начал говорить так тихо, что нельзя было разобрать ни слова.
— Хороший из тебя детектив, Лейф! — вдруг послышался за спиной Северсона голос Алены. — Не пугайся, это я. Хотя мог бы быть и кто-нибудь другой. Осторожным тебя назвать никак нельзя, мой Шерлок Холмс!
— Ты давно стоишь здесь? — спросил он смущенно.
— Нет, только зашла. Что нового у Ватсона?… О, у него гость!… О чем же они разговаривают?
Северсон побледнел и наклонился к видеофону, чтобы Алена не видела его лица:
— Плохо слышно, а усилить нельзя. Но ты ничего не потеряла, Аленка. Рассказывали анекдоты, к тому же слегка пикантные, поэтому и продолжают шепотом…
Олаф действительно засмеялся, и Ватсон тоже.
— Если узнаете что-нибудь новое, — позовите меня, — сказал Дитриксон, прощаясь. — Я пойду. Надо еще зайти к Молодиновой и Навратилу.
— Все-таки никчемные из нас детективы! — снисходительно улыбнулась Алена и выключила аппарат.
«Никчемные… Действительно никчемные! — отдавалось в голове Северсона, когда он, попрощавшись с Аленой, шел в свою каюту. — Эти злодеи все-таки заключили союз; они замыслили что-то недоброе, а мы до сих пор не можем вывести их на чистую воду… Что же делать?»
Он не спал всю «ночь», как по привычке называли время, предназначенное для сна. На «Луче», конечно, не было ни дня, ни ночи, ни весны, ни зимы; продолжительность периодов определяли только атомные часы; но экипаж жил по земному календарю.
Согласно этому распорядку наступило утро, когда Северсон наконец обдумал детальный план действий, однако выполнение замысла пришлось отложить, потому что как раз на это утро была запланирована передача на Землю для Всемирной Академии наук. То были недельные сводки по результатам научных исследований — преимущественно цифры, значки и непонятные аббревиатуры. Сегодняшняя передача была интереснее, чем обычно: экспедиция сообщала, что Мадараш обнаружил неизвестные до сих пор нуль-лучи, способные разрушать ядра атомов. Но Северсон даже не вчитался как следует в это сообщение, обещавшее стать на Земле настоящей сенсацией; он с трудом дождался конца передачи, чтобы приступить к более важному делу.
Как настоящий детектив, он украдкой пробрался на склад, раздобыл там усовершенствованный фотоаппарат с автоматической экспозицией, прихватил длинный трос. Все это было ему нужно, чтобы совершить путешествие за пределы «Луча», в безвоздушное пространство.
Пока Северсону везло. Никем не замеченный, он проплыл к шлюзовой камере, заполнил ее воздухом, надел скафандр. Один конец троса прикрепил к пряжке пояса, а второй — к кольцу на перекладине.
Обезопасив себя таким образом, Северсон нажал на рычаг внешнего герметичного люка. Давление воздуха резко распахнуло его. Перед человеком открылось свободное межзвездное пространство.
От страха у Северсона замерло сердце. Судорожно вцепившись в проем люка, он прижался к гладкой обшивке великана. Звездное небо отражалось в ней, как в кривом зеркале.
Ни звука, ни движения. Казалось, «Луч» утратил свою бешеную скорость и просто неподвижно висит в безвоздушном пространстве.
Северсон осторожно повернул голову. Его взгляд упал на большой шар, где находился «мозг» великана: кабина управления, обсерватория, передающая станция. За большими иллюминаторами двигаются ученые. Они даже не подозревают, что извне кто-то смотрит на них.
«На самом деле не подозревают?… Не увидел ли меня случайно кто-нибудь?» Северсон взглянул на свой скафандр. На него падали только слабенькие блики света; с большого расстояния вряд ли их заметишь. Значит, все в порядке. Вперед!
Передвигаться было трудно. Перчатки скафандра скользили по гладкому металлу; тело стремилось оторваться от поверхности звездолета и нырнуть в пространство. Иногда Северсону казалось, что движется не он, а корабль — оптическая иллюзия, характерная для мира невесомости, где нет ни «верха», ни «низа»: человек все время считает, что «верх» там, где голова.
Только через час утомительного путешествия Северсон добрался до цели — шестого иллюминатора во втором ряду. Он был ярко освещен.
Очень осторожно Северсон заглянул в каюту. Да, Ватсон у себя. Он сидит у стола, спиной к окну, и что-то пишет. Перед ним груда словарей и загадочные таблицы, так поразившие Северсона и Алену.
Ватсон неожиданно шевельнулся, и Северсон быстро спрятал голову в тень. Когда, через минуту, он снова заглянул в каюту, Ватсон, — уже с наушниками на голове, — сидел возле магнитофона и крутил ручки настройки.
«А, дорогой, так ты записываешь передачу какого-то сообщника с Земли?! — злорадно подумал Северсон и, нацелив фотоаппарат, нажал на спуск. — Один снимок уже есть. Сделаем для верности еще один».
Но вдруг аппарат выпал у него из рук, а «Луч» рванулся и крутанувшись вокруг своей оси, помчался куда-то в сторону. От страха Северсон закрыл глаза. Ему показалось, что он падает в бездну; даже не падает, а его просто тянет туда какая-то неведомая сила…
«Но что же случилось с кораблем?… Катастрофа?»
Открыв глаза, Северсон первым делом увидел на фоне освещенного проема шлюзовой камеры знакомый силуэт головы Навратила в прозрачном шлеме скафандра. Академик быстро сматывал трос, притягивая к себе незадачливого путешественника.
Не успел Северсон опомниться, как оказался в шлюзовой камере, а затем в коридоре. И только там Навратил сердито сказал:
— Вы сошли с ума, приятель?! Что вы искали в межзвездном пространстве?… Вам надоело жить?!
— Я… я… фотографировал… — Северсон запинался, словно ученик, которого учитель поймал на списывании.
— Фотографировали?! Что там можно было фотографировать, скажите мне, пожалуйста?
— Я фотографировал «Луч». Хотел получить интересный снимок для телевизионной передачи… — Северсон овладел собой и говорил теперь намного увереннее. — Когда вы потянули меня за трос, аппарат выпал из рук.
— Вот так идея!… Интересный снимок, гм… А подумали ли вы о том, что мельчайшая пылинка, летящая во Вселенной, может пробить вам сердце?… Не допускаете, что вам могли нанести непоправимый вред нуль-лучи? Ведь мы еще не знаем даже, задерживает ли их скафандр… Вы должны немедленно пройти медицинский осмотр.
— Простите мое безрассудство, товарищ Навратил. Я очень сожалею, что доставил вам столько неприятностей. Больше никогда такого не сделаю, клянусь!
— Я в этом твердо убежден. Ваше счастье, что я заметил вас из кабины управления. «Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить!» — помните об этом. Если вам еще когда-нибудь взбредет в голову нечто подобное, посоветуйтесь со мной или с товарищем, который в этот момент будет исполнять обязанности капитана. Надеюсь, мы поняли друг друга?
— Да. И, прошу, не говорите об этом никому.
— Уже поздно. Все в кабине управления видели вас.
Алена сразу же догадалась, зачем Северсон вышел из «Луча».
— Видишь, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты оставил свое расследование, все равно это ни к чему не приведет, — упрекала она его. — Ведь я чуть не потеряла тебя! Если бы ты хоть словечком намекнул мне! Мы должны покончить с этим. Просто расскажем обо всем Навратилу, и все.
— Нет, еще рано! — с отчаяньем запротестовал Северсон. — Еще не настало подходящее время. Обещаю тебе, что больше не наделаю никаких глупостей. Нужно еще немного понаблюдать за Ватсоном. Ведь, кроме вещей в каюте, мы не имеем против него никаких вещественных доказательств. Потерял я и снимок, который с таким трудом добывал. Возможно, мы поймаем Ватсона еще на чем-нибудь. Для этого нам вполне хватит видеофона.
— Повторяется прежняя ошибка… — тихо сказала Алена. — Но я не могу с тобой спорить.
Вскоре после этого Северсона посетил Олаф.
— Здравствуйте, дядюшка! Как ваши дела, парашютист?… Ну, не сердитесь. Я пришел спросить, что вы сделали с коробочками.
— Уничтожил их, как вы просили.