Страница 30 из 56
Тем временем, однако, последовательные действия этого государственного деятеля, приведшие к удалению сперва Руфина, а затем и Евтропия, сделали вражду между двумя империями, которая и так была обострена яростными церковными диспутами, куда более серьезной, чем прежде. Это напряжение уже во многом способствовало амбициям вестготов, а теперь, в 401 г., их король Аларих перешел границу между Восточной в Западной империями и появился в пределах самой Италии. Уговорили ли его скрытно власти Константинополя покинуть их земли и стать тяжелым бременем для западных соседей? По-видимому, так и было. Если это так, то они сделали крупный вещественный вклад в дело крушения Запада.
И снова реакция Стилихона на вторжение Алариха была неоднозначной. Два года подряд он наносил ему поражения, но и дважды не преследовал его, хотя мог довести дело до конца. Оба они были германцами, а Стилихон был настолько одержим своей самоубийственной враждебностью к римскому Востоку, что предпочитал сохранить своего соплеменника-германца в качестве потенциального союзника.
Когда Стилихон называет все происходящее вероломством восточных властей, ему трудно поверить. Не единожды в прошлом Стилихон питал надежду возвращения Балкан из Восточной в Западную Империю, вот почему он позволял Алариху бежать: ведь вестготы могли существенно ослабить контроль Восточной империи над Балканским полуостровом.
Однако в 405 г. планы Стилихона были неожиданно нарушены вторжением новых масс германцев в Италию. И когда в конце следующего года новые германские орды перешли через замерзший Рейн, он вначале не отправил войска для отражения их атак, поскольку враждебность к восточным римлянам была для него превыше всего. Точно так же и правительство Востока было прежде всего озабочено противостоянием, и не оказало никакого содействия Западу в отражении агрессии. Если бы отношения были более дружественными и удалось бы объединить силы это бы отдалило довольно скорый коллапс Западной империи.
Следуя своему стратегическому плану и невзирая на военные катастрофы на севере Империи, в 407 г. Стилихон подготовился к вторжению в восточные провинции. Закрыв все порты Италии для восточных кораблей, он предложил Алариху по поручению императора Запада оккупировать морское побережье Греции. И снова ему пришлось отложить свои планы из-за восстания узурпатора в Британии. Смерть Аркадия в 408 г. моментально возродила его агрессивные амбиции. Но вскоре западный император Гонорий, убеждаемый сенаторами в том, что Стилихон планирует посадить на трон своего собственного сына, организовал его убийство.
На этом завершился один из наихудших периодов в истории отношений между двумя империями. Но последствия его были непоправимыми, особенно для более уязвимого Запада, чьим интересам, как это ни парадоксально, Стилихон так страстно служил. В результате напряженности и взаимного недоверия, границы империй были бесповоротно ослаблены, а враги римского мира усилили свой натиск со всех сторон.
Однако далеко не все недоразумения между двумя сторонами были исчерпаны. Правда, когда Аларих, теперь уже лишенный поддержки Стилихона трижды подряд вторгался в Италию, регент нового восточного несовершеннолетнего императора Феодосия II (403—450) закрыл все порты и пункты досмотра для предотвращения проникновения агентов вестготов и послал Западу помощь. Позже Феодосии отчеканил золотые монеты с изображением себя и своего коллеги Гонория.
Однако из-за собственных проблем на границах, эта помощь в борьбе против Алариха ограничилась всего несколькими тысячами солдат. И в последующие годы были явные признаки того, что отношения между двумя государствами далеки от удовлетворительных. Например, в 414 г. восточные войска пошли на провокацию, оккупировав Салону (Солин) в Далмации и основав базу на побережье Адриатики, как раз напротив новой столицы Западной империи Равенны. В том же году сестра Гонория Пласидия, которую увез Аларих после набега на Рим, вышла замуж за его сына Атаулфа, нового хозяина трона вестготов. По всей вероятности, это замужество было организовано по настоятельному совету ведущего восточного политика с ясно выраженным желанием досадить Гонорию.
После смерти Атаулфа Пласидию вынудили выйти замуж за знаменитого римского военачальника Констанция. Но когда в 421 г. Гонорий посадил его на трон в качестве собственного западного коллеги — императора Констанция III — возник новый источник напряжения в отношениях с восточными властями, которые отказались признать Констанция членом императорской династии. Возможно, потому что они теперь вели себя, как Стилихон, — вопреки здравому смыслу, предвидя смерть Гонория, они надеялись вновь объединить Империю под своим контролем.
С точки зрения Запада, Константинополь вел себя непростительно, и Констанций III действительно возродил идею нападения на территорию Востока, проведению которой в жизнь помешала только его смерть. И снова между обоими государствами пролегла серьезная трещина в то время, когда только максимально возможное единство могло предотвратить сползание Запада к распаду.
Когда двумя годами позже умер Гонорий, император Востока Феодосии II, отвечая на призыв Пласидии помочь ее четырехлетнему сыну Валентиниану III занять трон Запада, предложил очень невыгодную для нее сделку: он поможет и прогонит вторгшегося узурпатора при условии, что большая полоса Центральной Европы, граничившая со Средним Дунаем, западнее Белграда, отойдет к Восточной империи. Сделка была заключена и территория уступлена, но только с 437 г., когда Валентиниан III женился на дочери Феодосия II. Это событие было отмечено чеканкой последней монеты в Константинополе, где император Востока изображен в компании со своим западным коллегой.
Феодосии II и его преемники помогали Западу в его борьбе против германских завоевателей из Северной Африки — Гейзериха и его вандалов, по меньшей мере в трех случаях. Но эта помощь всегда оказывалась недостаточной, потому что ее предоставляли в совершенно мизерных размерах. Все это выглядело так, будто Восток помогает только ради приличия, и предпочитает поддерживать эту помощь на минимальном уровне. По-видимому, политикам Востока помощь Западной империи представлялась невыгодной деятельностью. Казалось, что лучше поменьше расходовать своих солдат, а иные аргументы, к несчастью для Запада, не принимались во внимание.
Последним важным совместным предприятием, в котором участвовали обе римских империи, было создание Кодекса законов Феодосия II, опубликованного в 438 г. На первый взгляд совместные усилия по разработке Кодекса императорами Запада и Востока можно было приветствовать как впечатляющий символ единства, противоположный недавней тенденции обеих столиц издавать свои собственные законы. Тем не менее степень раскола двух империй была формально зафиксирована решением о том, что будущие законы Запада не будут действовать на территории Восточной империи до тех пор, пока они не будут формально вручены ее правительству, и наоборот. Но и эти договоренности не выполнялись регулярно. Восточные эдикты редко посылали на Запад, а власти Запада вообще не направляли свои законодательные постановления на Восток.
Перспективы сотрудничества на будущее практически отсутствовали, поскольку распад Западной империи все ускорялся, а Восток был практически беспомощен остановить этот процесс. Когда-то это можно было сделать. Но теперь из-за обоюдных ошибок было уже слишком поздно.
В то же время неудачи обеих империй в оказании помощи друг другу в борьбе против гуннов приводили к взаимным обвинениям. Возникают новые поводы для конфликтов. Когда Марциан (450—457) был провозглашен императором Востока, Запад вначале выразил нежелание признать его. А тот, в свою очередь, с отчаяния или по иным причинам, ухитрился развернуть враждебного Аттилу с Востока на Запад, отказавшись платить ему ежегодную дань. Западные власти еще меньше были в состоянии платить ему, но Аттила двинулся против них, так как надеялся захватить все, что ему нужно в западных провинциях. Не согласился Марциан впутываться в борьбу и с Гейзерихом и его вандалами, врагами Западной империи в Африке. Он не забыл высказанного Западом нежелания признать его право на трон и, в свою очередь, отказался признать любого из двух временных преемников Валентиниана III. Второй из них, Авит, ответил тем, что в 455—456 гг. потребовал вернуть недавно уступленную полосу вдоль Дуная.