Страница 8 из 19
Эта запись была сделана в 1492 г., на заре эпохи освоения новооткрытых земель, но за три десятилетия практика христианизации обогатилась. В самом начале XVI столетия была разработана целая система «миссионерских» мероприятий, фарисейская природа которых вызывала возмущение прогрессивных мыслителей-гуманистов того времени.
Испанские теологи, которые «по совместительству» нередко занимали крупные посты в ведомстве управления «Индиями», полагали, что акт обращения в христианство автоматически превращает туземцев в рабов католического короля, который отныне становится их господином, вольным по своему усмотрению распоряжаться имуществом и жизнью новообращенных. Разумеется, подобное толкование вряд ли могло вызвать у туземцев чувство энтузиазма. Но с практическими последствиями акта крещения они вынуждены были считаться вне зависимости от своего желания. За попом-миссионером шли солдаты и чиновники, которые располагали целым арсеналом достаточно убедительных и веских доводов, перед которыми смолкали любые протесты…
В 1508 г. была составлена стандартная форма проповеди-ультиматума (рекеримьенто), после прочтения которой (а читалась она на кастильском языке) индейцам предлагалось либо принять христианство, либо отвергнуть его догматы. Но в последнем случае туземцы от имени св. Петра и его наместника на земле – папы провозглашались врагами рода человеческого, и им объявлялась война. Таким образом, индейцам предоставлялись две возможности: или стать «на законном основании» рабами испанцев, или вступить с «миссионерами» в борьбу, исход которой сулил упорствующим поголовное истребление.
Итак, массовая христианизация была своеобразной прелюдией к колониальным захватам.
Христианская проповедь всегда сочеталась с демонстрацией силы белых пришельцев. Этот прием Магеллан умел использовать прекрасно, о чем свидетельствуют записки Пигафетты.
В условиях, когда горсть завоевателей является в густонаселенную страну, принцип «разделяй и властвуй» определял обычно политику пришельцев.
Магеллан вскоре после прибытия на Себу убедился, что на близлежащих островах расположены враждующие между собой туземные княжества и что, следовательно, используя эти распри и раздоры, нетрудно будет покорить новооткрытые земли. Однако он стал жертвой своих же собственных хитроумных комбинаций.
27 апреля Магеллан погиб в стычке с туземцами островка Мактан. Поход на этот остров, где за несколько дней до того испанцы сожгли селение Булайя, был предпринят Магелланом с тем, чтобы покорить его обитателей, крестить их и обложить данью и чтобы продемонстрировать обитателям Себу и их властителю Хумабоне силу испанского оружия.
Обстоятельства, при которых был совершен этот поход, судя по другим источникам, не вполне точно описываются Пигафеттой.
В примечании 69 приводится выдержка из дневника одного из участников экспедиции, которая не оставляет сомнений в том, что Магеллан после первой карательной экспедиции на остров Мактан предъявил его жителям требование об уплате дани натурой (рисом, козами и свиньями). Туземцы просили Магеллана умерить требования, и, когда им было в этом отказано, они заявили, что ничего не дадут испанцам. Тогда Магеллан и предпринял поход на остров, где суждено было ему сложить голову. Несомненно, Хумабона был в курсе этих переговоров и сделал все возможное, чтобы облегчить царьку одной из областей островка Мактан – Силапулапи – победу над испанцами.
Великий мореплаватель, совершивший переход через два океана, пал в заурядной разбойничьей экспедиции. Таков был трагический конец деятельности Магеллана – человека, чей талант, мужество, энергия призваны были проложить дорогу к новым источникам наживы.
1 мая Хумабона захватил в плен и умертвил 20 моряков флотилии. Погибли Дуарте Барбоза, заменивший Магеллана на посту руководителя экспедиции, капитан «Консепсьона» Жуан Серран, главный кормчий, картограф и астролог Сан-Мартин. В гибели этих людей в большей степени, чем Хумабона, был повинен оставленный во флотилии в качестве временного ее начальника Жуан Карвалью, который, несмотря на призывы Серрана, не пришел на помощь своим товарищам и отдал приказ немедленно сниматься с якоря.
Вскоре после отплытия из Себу на стоянке у острова Бохоль решено было продолжать путешествие только на двух кораблях – «Тринидаде» и «Виктории». «Консепсьон» оставлен был на этой стоянке – судно дало течь и было признано непригодным для плавания.
От острова Бохоль «Тринидад» (под командой Карвалью) и «Виктория» (под командой Гонсало Эспиносы) отправились на поиски Молуккского архипелага. К этому времени из 265 человек, которые вышли в путь 20 месяцев назад из Сан-лукар-де-Баррамеда, уцелело только 113. Лишенная единого руководства, флотилия блуждала в неведомых водах, экипажи кораблей испытывали голод и жажду, страдали от тропических болезней, пускались во все тяжкие, чтобы добыть пропитание. Флотилия нападала на беззащитные китайские и малайские джонки и, пробавляясь пиратским промыслом, медленно шла на юго-запад мимо мелких островков, рассеянных между Филиппинами и Борнео (Калимантаном).
В конце июня корабли дошли до северо-восточной оконечности острова Борнео. Около месяца моряки пробыли в столице княжества Бруней, богатом восточном городе. Здесь испанцы вступили в преддверие Восточных Индий, в край с высокой и древней культурой.
Мореплаватели отличились наглыми пиратскими предприятиями, которые вызвали возмущение у местного населения. Спасая себя, Карвалью вышел в море, оставив на берегу в руках у брунейского раджи группу моряков.
Вскоре судовые команды вынесли решение сместить Карвалью. На его место избран был Гонсало Эспиноса, мужественный и честный человек, в свое время оказавший Магеллану неоценимые услуги при подавлении мятежа в бухте Сан-Хулиан. Капитаном «Виктории» стал баск Себастьян Элькано, молодой моряк, один из активнейших участников мятежа. Вряд ли можно осуждать моряков за этот выбор. Только человек с железной волей и несгибаемым мужеством мог провести потрепанное в долгом плавании суденышко от берегов Малайского архипелага в Севилью через воды Индийского и Атлантического океанов. А на этом пути опасности, подстерегавшие экипаж, удваивались, ибо больше, чем штормов и голода, приходилось опасаться португальцев и, как огня, избегать встречи с их кораблями.
В сентябре кораблям встретилась лодка с двумя гребцами-туземцами, от которых Эспиноса узнал, каким путем следует идти к Молуккским островам.
Направившись к югу, флотилия 8 ноября достигла острова Тидоре в Молуккском архипелаге. Желанная цель – Острова Пряностей – была достигнута!
Забыв об испытанных лишениях, не думая о трудностях обратного пути в Испанию, моряки принялись скупать пряности – гвоздику, мускатный орех, корицу, имбирь.
На Тидоре испанцы встретили португальского купца Педру Аффонсу ди Лорозу, пробывшего в этих краях около 10 лет. Выяснилось, что король Мануэль, опасаясь, что друг Магеллана – Франсишку Серран облегчит испанцам овладение Молуккскими островами, послал эскадру на Тернате и приказал ее командиру увезти Серрана подальше от Островов Пряностей. Серран был доставлен в Малакку, бежал оттуда на Тернате и убедил местного властителя искать покровительства у испанского короля. Португальская эскадра снова появилась у берегов Тернате, но португальцам при их попытке высадиться на берег оказано было сопротивление. Убедившись, что Серрана не удастся захватить в плен, командир эскадры подкупил одну туземную женщину, которая отравила Серрана вскоре после того, как португальские корабли покинули Тернате.
Ди Лороза сообщил, что португальцы намерены захватить корабли экспедиции Магеллана, и порекомендовал испанцам как можно скорее отправляться восвояси, так как можно было ожидать, что сильная португальская флотилия вскоре появится в водах Молуккских островов.