Страница 333 из 375
Бриг был по-прежнему здесь и имел на борту артиллерийские орудия.
Между вспышкой огня и звуком выстрела прошло шесть секунд.
Итак, бриг находился на расстоянии мили с четвертью от берега.
И в ту же минуту до колонистов донесся лязг цепей, с грохотом спускавшихся через клюзы.
Судно бросило якорь неподалеку от Гранитного дворца.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Теперь уже не оставалось ни малейшего сомнения относительно дальнейших намерений пиратов. Они стали на якорь близ острова и, конечно, завтра на шлюпках попытаются достичь берега.
Сайрес Смит и его товарищи готовы были действовать, но при всей своей решимости они соблюдали осторожность. Их присутствие не будет обнаружено в том случае, если пираты, высадившись, ограничатся осмотром береговой полосы и не сочтут нужным проникнуть в глубь острова. Кто знает, может быть, они и вправду хотят только запастись пресной водой в реке Благодарения и, возможно, не заметят ни моста, переброшенного через реку в полутора милях от устья, ни признаков хозяйничания человека в Трущобах?
Но ради чего они тогда подняли на мачте черный флаг? Ради чего стреляли из пушки? Конечно, из чистого бахвальства, если только этот выстрел не означал, что отныне они, новоприбывшие, — хозяева острова. Сайрес Смит знал теперь, что бриг вооружен, как говорится, до зубов. А чем могут ответить колонисты острова Линкольна пиратским пушкам? Ружейными выстрелами, и только.
— И все же, — заметил Сайрес Смит, — к нам так легко не приступишься. Теперь, когда отверстие прежнего водостока надежно укрыто камышом и травой, враг не сумеет его обнаружить, а следовательно, и проникнуть в Гранитный дворец.
— А наши плантации, наш птичий двор, наш кораль, наши мастерские, все наше добро! — закричал Пенкроф и даже топнул ногой. — Да они все уничтожат, все разрушат за какие-нибудь два-три часа.
— Возможно, что и так, Пенкроф, — ответил Сайрес Смит, — но мы бессильны им помешать.
— Много ли их? Вот в чем вопрос, — добавил журналист. — Если их не больше десятка, мы с ними справимся, а вот если их сорок, пятьдесят или еще больше, тогда…
— Мистер Смит, — вдруг произнес Айртон, подходя к инженеру, — я хочу попросить вас… Разрешите мне…
— Что именно, друг мой?
— Разрешите мне пробраться на бриг и узнать, какова численность его экипажа.
— Но, Айртон, — нерешительно возразил инженер, — ведь это значит рисковать своей жизнью.
— А почему бы и нет, мистер Смит?
— Это уж больше, нежели выполнить свой долг.
— Я и должен сделать больше, нежели просто выполнить долг, — ответил Айртон.
— Вы хотите добраться до судна на пироге? — осведомился Гедеон Спилет.
— Нет, я хочу пуститься вплавь. Человек легко проскользнет там, где не пройдет пирога.
— А вы знаете, что до брига миля с четвертью? — спросил Герберт.
— Я ведь хороший пловец, мистер Герберт.
— Но, повторяю, вы рискуете жизнью, — заметил инженер.
— Ну и что из этого, — возразил Айртон. — Я прошу у вас разрешения, как милости, мистер Смит. Для меня, быть может, это единственная возможность вернуть себе чувство собственного достоинства.
— Что ж, отправляйтесь, Айртон, — сказал инженер; он понимал, что отказ бесконечно огорчил бы бывшего преступника, ставшего честным человеком.
— Я пойду с вами, — вдруг предложил Пенкроф.
— Вы мне не доверяете! — воскликнул Айртон и смиренно добавил: — Что ж, я это заслужил.
— Да нет же, нет, — с жаром воскликнул Сайрес Смит, — нет, Айртон! Пенкроф не сомневается в вас. Вы просто не поняли его.
— Верно, — подтвердил моряк, — я только вот что хотел предложить Айртону — проводить его до островка. Кто знает, уж не высадился ли на сушу кто-нибудь из этих головорезов, и два человека, конечно, лучше, чем один, помешают им поднять тревогу. Я подожду Айртона на островке, а на бриг он отправится без нас, ведь он первый предложил это.
Предложение Айртона было принято, и он начал готовиться к походу. Как ни дерзок был его план, однако под покровом ночной темноты он мог увенчаться успехом. Айртон рассчитывал, добравшись вплавь до судна, уцепиться за ватер-штаги или за вант-путенсы и попытаться определить численность экипажа и разузнать намерения пиратов.
В сопровождении остальных колонистов Айртон и Пенкроф спустились на берег. Айртон разделся и натер все тело жиром, что, как известно, позволяет человеку легче переносить низкую температуру. А ведь кто знает, может быть, придется провести в холодной воде не один, час.
Тем временем Пенкроф и Наб отправились за пирогой, которая стояла на причале в сотне шагов оттуда вверх по реке Благодарения; когда они вернулись, Айртон был уже готов.
Кто-то услужливо набросил на плечи Айртона теплое одеяло, и поселенцы по очереди пожали его руку.
Пирога, в которую сели Пенкроф и Айртон, отчалила от берега.
Обоих путников вскоре поглотил мрак — было уже половина одиннадцатого. Колонисты молча отправились в Трущобы ждать возвращения смельчаков.
Пирога быстро пересекла пролив и причалила к берегу островка. Айртон и Пенкроф действовали со всей осторожностью, опасаясь натолкнуться на пиратов. Но, внимательно оглядев островок, они убедились, что там никого нет. Сопровождаемый Пенкрофом, Айртон быстрым шагом пересек островок, вспугивая на ходу птиц, устроившихся на ночлег в расселинах скал; потом он решительно бросился в воду и бесшумно поплыл к кораблю, на борту которого недавно зажглись огоньки, указывая его точное местонахождение.
А Пенкроф укрылся среди береговых скал и стал дожидаться возвращения товарища.
Тем временем Айртон плыл к бригу, рассекая мощными взмахами водную гладь, которая бесшумно смыкалась за телом пловца. Его голова лишь слегка выдавалась над поверхностью воды, а внимательный взгляд был прикован к темному силуэту судна, огни которого отражались в море. Он помнил лишь одно: нужно во что бы то ни стало сдержать данное товарищам слово — выполнить свой долг; ему даже не приходила в голову мысль ни об опасностях, подстерегающих его на борту корабля, ни об акулах, которые нередко появлялись возле острова. Течение несло его, и берег остался далеко позади.
Через полчаса Айртон, ничем не выдав своего присутствия, уже ухватился рукой за ватер-штаги бушприта. Передохнув немного, он вскарабкался на цепь и благополучно добрался до княвдигеда. Здесь сушилось несколько пар матросских штанов. Айртон быстро надел на себя одну пару и, устроившись удобнее, прислушался.
На бриге еще не спали. Куда там! Слышались голоса, пение, хохот. И вдруг отрывок разговора, сопровождаемый крепкими ругательствами, привлек внимание Айртона.
— Недурное мы сделали приобретение, бриг хоть куда!
— Да, неплохо ходит. Недаром его «Быстрым» прозвали!
— Тут хоть весь норфолкский флот за ним вдогонку пустись! На-ка, поймай.
— Да здравствует наш капитан!
— Да здравствует Боб Гарвей!
Нетрудно представить себе, что испытал во время этой беседы Айртон, особенно если вспомнить, что этот самый Боб Гарвей был не кто иной, как его прежний сообщник, с которым он знался еще в Австралии, сорвиголова и моряк, осуществивший теперь их общие преступные замыслы. Боб Гарвей захватил этот бриг в водах близ острова Норфолка с грузом оружия, боевых припасов, инструментов и утвари, предназначавшихся к отправке на один из Сандвичевых островов. Его шайка в полном составе перекочевала на борт брига, и теперешние пираты, они же бывшие каторжники, отбросы общества и головорезы, смело бороздили воды Тихого океана, нападая на суда, уничтожая корабельные команды, превосходя в жестокости даже малайских морских разбойников.
До Айртона доносились громкие голоса перепившихся каторжников, которые наперебой хвастались друг перед другом своими подвигами и удалью, и вот что ему удалось понять из их отрывочных слов.