Страница 83 из 151
Южной Италии начали завоевания норманны33; на севере нарастал натиск печенежских орд. Необходимы были срочные и решительные меры по укреплению военных сил империи. Курс же политики Константина IX Мономаха (1042—1055) был прямо противоположен этому.
Делами государства при Мономахе управляли три видных синклитика — Константин Лнхуд, Иоанн Ксифилин и Михаил Пселл. Их политика была направлена против военной знати. Все сколько-нибудь выдающиеся полководцы смещались с постов и заменялись сугубо гражданскими лицами, нередко — случайными людьми, иноземцами, евнухами, монахами. Множество стратигов и стратиотов оказалось не у дел. Стратиотское войско сознательно сокращали. Константин распустил 50-тысячное грузинское войско, приказав, чтобы поступавшие ранее в качестве опсония воинам налоги с нескольких областей передавались теперь в казну.
Константин отдавал себе отчет в абсолютной неспособности назначаемых им военачальников, но он боялся, что опытный и видный полководец, получив значительные силы, тотчас восстанет против него. Едва прошел год после воцарения Мономаха, как военная знать провинций действительно поднялась против нового императора. Отозванный с поста катепана Италии в момент своих наивысших успехов, Маниак, зная, что ждет его в столице,поднял стратиотов. В 1043 г. высадившись близ Диррахия и не встречая сопротивления, Маниак двинулся к столице. Недалеко от Фессалоники, близ Острова, произошла битва с правительственными войсками. Маниак уже выиграл сражение, когда был насмерть поражен стрелой. Гибель претендента означала конец мятежа.
Мятеж Маниака открыл серию почти непрерывных восстаний военной аристократии. В том же году затеял заговор в пользу стратига Мелитины нечаянный победитель Маниака евнух Стефан. На Кипре вспыхнуло восстание против местного судьи и сборщика податей. Возмущение народа пытался использовать в целях борьбы за престол Феофил Эротик, бывший наместником в Сербии при Михаиле IV. Народ убил сборщика, но не поддержал претензий Эротика.
Неудержимое расточительство, военные неудачи, увеличивавшийся налоговый гнет вызывали недовольство горожан. Поводом к открытому возмущению послужило возвышение наперсницы Константина Склирины. Император пожаловал ей сан севасты. Она заняла место после Зои и Феодоры, и василевс уже мечтал о том, чтобы посадить ее на трон императрицы. 9 марта 1044 г. угрожающая толпа окружила Константина во время императорского выхода. «Не хотим Склирину царицей! — кричали в толпе. — Да не умрут из-за нее наши матушки, порфирородные Зоя и Феодора!» Народ был готов убить императора, и Мономах в страхе вернулся во дворец.
Наиболее опасным для Константина был мятеж Льва Торника в 1047 г., нашедшего поддержку части столичной знати, группировавшейся вокруг сестры императора, тетки Торника — Евпрепии. Главной опоройТорника была военная знать Македонии, которая, начиная борьбу за престол, враждовала не
только со столичной знатью, но и с военной аристократией малоазийских фем34. Подозревая Торника в мятеже, Константин отправил его стратигом в Иверию. Расценив это назначение как ссылку, Торник оказал сопротивление. Он был пострижен и получил повеление не покидать своего дома в столице35. Но Торник бежал в Адрианополь и поднял восстание. К нему тотчас примкнула военная знать Македонии и Фракии. За несколько дней он собрал прекрасно вооруженную армию. Города Фракии и Македонии, кроме Редесто, подчинились узурпатору. Все разоряя на своем пути, Торник привел кавалерийские отряды под стены Константинополя. Император срочно отозвал войска из восточных фем, из Болгарии и обратился за помощью к русским36.
Торник рассчитывал, что население Константинополя само откроет ему ворота. Он знал, что правлением Мономаха были недовольны и многие синклитики. Дело в том, что Константин нарушил одну из главных заповедей императоров Македонского дома: он начал раздавать должности и титулы по собственной прихоти, пренебрегая табелью о рангах, «не различая лиц», не сообразуясь со временем и порядком. Люди «с перекрестков», говорит Пселл с осуждением, попадали сразу в синклит37, выходцы из варваров занимали важные посты, войска же вверялись «не Периклам и Фемистоклам, а презреннейшим Спартакам»38. Император непрерывно перестраивал стоившие огромных денег дворцы и храмы. Собранные Василием II деньги, пишет Пселл, выбрасывались на ветер. Открытое сожительство со Склириной скандализировало и чиновничество, и церковь. Чтобы задобрить духовенство, василевс задаривал его золотом и драгоценной утварью39.
Для обороны столицы было собрано около тысячи человек. Торник без труда рассеял выступившее из города ополчение. Его воины могли на спинах отступавших ворваться в город: ворота были открыты, и стража бежала. Но Торник приказал воинам вернуться. Он ждал делегацию синклитиков, надеясь торжественно вступить в столицу. Его расчеты, однако, оказались несостоятельными. Население столицы не желало видеть на престоле представителя военной аристократии. Торник вызвал ненависть жителей деревень на захваченной им территории, которая была разорена больше, чем при вражеском нашествии. Пострадало и население пригородов Константинополя. Лишил себя Торник и всякой возможности договориться с синклитиками. Он подошел к городу, заранее разделив плоды будущей победы среди «македонцев»: им были отданы все важнейшие должности, все наиболее высокие титулы.
Между тем прибыли вызванные императором войска. Внося раскол в армию узурпатора, щадя местное население и лишая Торника возможности снабжать свое войско продовольствием, полководцы императора добились перевеса. Армия узурпатора рассеялась. Под рождество 1047 г. он был схвачен и ослеплен.
Император не сделал никакихвыводов из восстания Торника. Он утратил всякое уважение даже среди соучастников его развлечений. Один за другим против него возникают заговоры среди столичных сановников. Бывшие приверженцы императора Константин Лихуд, Ксифилин и Пселл были удалены от дел. «Бранные письма» против императора и патриарха ходили по рукам40. Денег в казне не было. «Промотав и разорив» царство ромеев, как говорит Кекавмен41, император начал лихорадочно искать новые источники доходов. Вводились дополнительные налоги, тюрьмы были переполнены недоимщиками, судьи свирепствовали, стоял стон налогоплательщиков. Император усилил контроль над землями знати, пользовавшейся налоговыми льготами. Церкви и монастыри лишались ситиресия, если не могли представить соответствующих документов о привилегиях. Фискальные мероприятия Константина совпали с новым тяжелым бедствием. В апреле 1054 г. в столицу пришла чума.
В обстановке всеобщего недовольства и презрения император умер 11 января 1055 г. Зоя скончалась еще раньше, в 1050 г., и престол перешел к Феодоре. Власть целиком забрала в свои руки дворцовая чиновная знать во главе с евнухами скупой монашествующей императрицы. Политика, направленная против представителей военной знати, стала проводиться еще решительней. Один из крупнейших магнатов Малой Азии, известный полководец Исаак Комнин был смещен со своего поста. Отосланный Константином IX на войну против сельджуков со всеми «македонскими силами» адрианополец Вриенний затеял заговор, но был схвачен и сослан. Его владения были конфискованы.
Константин IX мономах. Мозаика св.Софии в Константинополе
31 августа 1056 г. умиравшая императрица возложила корону на приведенного к ней евнухами синклитика Михаила, прозванного Стратиотиком. Бывший логофет стратиотской казны, он играл жалкую роль при Мономахе. Стратиотик поклялся, что без ведома и позволения ставленников Феодоры ничего не будет делать. Пселл прямо называет Михаила VI Стратиотика (1056—1057) представителем «гражданской партии», при котором все блага изливались на синклитиков, но не на стратиотов42. Когда стало известно о его воцарении, племянник Константина IX Феодосии Мономах, вооружив своих слуг, родственников и друзей, двинулся ко дворцу, освобождая из тюрем заключенных. Но народ не поддержал Феодосия. Его высмеяли в шуточной песенке с припевом: «Аи да Мономах! Что ни задумал — совершил!» Незадачливый претендент тотчас оказался в изгнании.