Страница 91 из 228
И все эти данные ассимилировались в мозгу Хоури.
Орудие из Тайника уже превратилось в спутник корабля, неподвижно зависший в нескольких сотнях метров от его корпуса. С учетом известных Хоури незначительных искривлений световых волн, которые возникают при большой скорости движения, боевые выступы на поверхности орудия были угрожающе направлены по ходу корабля — к Ресургему. Вблизи шлюза, из которого вышел в космос этот механизм, на корпусе появились угольно-черные пятна — след от сожженного шаттла. Рядом с ними были заметны и вмятины в борту корабля. Хоури ощущала их как своего рода уколы и помехи, которые немели по мере того, как в дело вступали средства автоматического ремонта. Датчики, предназначенные для слежения за силой тяжести, улавливали рябь гравитационных волн, исходящую от орудия. Хоури отлично ощущала как периодические, так и нерегулярные гравитационные сквозняки, пронизывающие тело корабля. Орудие начало вращаться вокруг корабля, постепенно удаляясь от него во все увеличивающемся темпе Черные жерла его боевых стволов также закрутились все быстрее и быстрее.
И еще Хоури ощущала, как нечто принюхивается к ней — нет-нет, не из космоса, а из самой Оружейной.
— Похититель Солнц обнаружил твое появление, — шепнула ей Мадемуазель.
— Это не имеет значения. — Хоури уже дотянулась до сознания Оружейной, просунула свои виртуальные пальцы в кибернетические апертуры. — Я подчиню себе защитные системы корабля. Мне нужно каких-нибудь несколько секунд…
Но что-то было не так. Она ощущала вооружения не так, как ощущала во время учений. Они явно сопротивлялись выполнению ее приказов. Интуиция подсказывала ей: за эти вооружения идет борьба, а она — всего лишь третий участник в этом соревновании.
Мадемуазель — а точнее, ее аватара — пыталась блокировать оборонительные вооружения на корпусе, чтобы не дать обратить их против орудия из Тайника. Что касается последнего, то оно находилось вне досягаемости Хоури, будучи отгорожено от нее несколькими силовыми полями. А вот кто сопротивлялся Мадемуазель, пытаясь привести корабельную артиллерию в боевую готовность? Надо думать, то был Похититель Солнц. Теперь Хоури уже яснее ощущала его присутствие. Нечто огромное, мощное, но в то же время зависящее от необходимости быть невидимым и ловко, тщательно маскировать свои действия, скрывая их за обычными потоками информации. Многие годы ему это удавалось, и Вольева даже не подозревала о его существовании на корабле. Но теперь Похитителя Солнц вынудили к совершению отчаянных поступков, и он стал подобен крабу, которого наступающий отлив заставил перебегать из одного укрытия в другое. В Похитителе Солнц не было ничего человеческого. Ничто не говорило о том, что этот третий, присутствующий в оружейной, хоть чем-то связан с Землей или является записью сознания какого-либо реального существа. Нет, Похититель Солнц ощущался как чистый Разум, как будто всегда существовал лишь в виде сводки данных и осунется таковым на веки вечные. Иначе говоря, он ощущался как ничто, как место, где ничего нет, но которое тем не менее достигло высочайшего уровня организации.
Неужели она и в самом деле будет действовать в союзе с ним?
Может быть. А если от этого зависит возможность остановить Мадемуазель, то — да.
— Ты еще можешь отступить, — предупредила Мадемуазель. — В данный момент он занят, он не может использовать всю свою силу, чтобы полностью подчинить себе твое сознание. Но скоро все изменится.
Наводка корабельных вооружений уже находилась под контролем Хоури, хотя вся эта система работала с большим скрипом. Теперь Хоури попыталась задействовать тормоза в орудии из Тайника — сейчас эта громадина была окружена сферой потенциальной аннигиляции. Оставалось лишь добиться от Мадемуазель, чтобы она сдала свой контроль над этой машиной, которой нужна была лишь микросекунда, чтобы прицелиться и накрыть цель выстрелом.
Хоури чувствовала — Мадемуазель слабеет, а она, Хоури, а точнее — Хоури и Похититель Солнц, — побеждают.
— Не делай этого, Хоури! Ты не знаешь, что стоит на кону.
— Тогда просвети меня, сука! Говори, кто тут главный, из-за чего сыр-бор разгорелся!
Между тем орудие из Тайника все отдалялось от корабля — знак того, что Мадемуазель еще продолжает контролировать его. Пульсация гравитационного излучателя убыстрялась, теперь толчки следовали друг за другом с такой быстротой, что почти сливались. Догадаться, через какое время орудие из Тайника даст залп, было нельзя, но Хоури понимала, этот момент может настать буквально через несколько секунд.
— Слушай, — сказала Мадемуазель. — Ты хочешь знать правду, Хоури?
— Ты чертовски права!
— Тогда соберись с мужеством. Сейчас ты все поймешь! И в эту минуту, когда она уже готовилась взять в свои руки управление системой огня, Хоури почувствовала, что ее тянут куда-то в совершенно другом направлении. Странно было то, что она продолжала как бы частично оставаться сама собой. Момент, когда это чувство ее совершенно покинуло, Хоури полностью упустила.
Они находились на поле битвы, окруженные автоматически приспосабливающимися к окружающей обстановке надувными сооружениями — временными полевыми госпиталями или выдвинутыми вперед командными пунктами. Небо лазурное, чуть подернутое белыми облаками, но зато испещренное грязными, перекрещивающимися полосами ракетных выхлопов. Выглядело это так, будто огромный, как мир, осьминог выбросил в стратосферу весь запас «чернил» из своих желез. На самом деле полосы выбрасывали, а затем метались между ними, многочисленные реактивные самолеты с острыми крыльями. Ниже их звеньев гудели беспилотные дирижабли, а еще ниже — толстые, с вздутыми животами, транспортные вертолеты. Они жались к периферии лагеря и время от времени садились, чтобы выгрузить боевые машины пехоты, солдат, санитарные машины или вооруженных роботов. На зеленом участке в углу лагеря стояли шесть дельтовидных цельнометаллических глухо задраенных самолетов на шасси, сверху выкрашенных под цвет выжженной солнцем земли. Их люки, сделанные в виде диафрагм, были закрыты.