Страница 139 из 228
— Нет, зачем же ждать? Я думаю, что нам всем надо совершенно ясно понять, что тут происходит. Саджаки, вы спускались на поверхность Ресургема не только для того, чтобы раздобыть копию моей биографии. Так? Тогда зачем? Вы не знали, что «Сошествие» содержит копию сознания Кэла до тех пор, пока я вам это не сказал. Вы взяли биографию только потому, что она могла оказаться вам полезной при переговорах со мной. Но спускались на Ресургем вы по другой причине. По совершенно другой.
— Сбор разведывательных данных, — осторожно ответил Саджаки.
— Больше того. Вы отправились собирать информацию. Это верно. Но вы должны были насадить там и свою.
— О Фениксе? — спросила Хоури.
— Не просто о Фениксе. Ему надо было создать Феникс. Его не существовало. — Силвест разрешил себе закатить актерскую паузу, прежде чем продолжить. — Это был призрак, созданный Саджаки. Его не было на старых картах, которые хранились в Мантеле, но как только мы обновили их по материалам новых карт из Кювье, Феникс возник. Мы решили, что это совсем новый поселок, которого на старых картах быть не могло. Это было глупостью, я должен был догадаться. Но мы решили, что оригиналы карт не могут быть подделками.
— Дважды глупость, — согласился Саджаки. — Тем более что вам давно следовало задуматься над вопросом, где же я нахожусь?
— Если бы я задумался хоть на минуту…
— Нисколько не жалею, что вы этого не сделали, — ответил Саджаки. — Иначе этот наш разговор мог бы и не состояться. Но, с другой стороны, мы могли бы прибегнуть и к другим средствам, чтобы заполучить вас.
Силвест кивнул головой.
— Полагаю, что логическим следующим шагом было бы уничтожение более крупного населенного пункта, но тоже фиктивного. Но я сильно сомневаюсь, что вам дважды удалось бы провернуть одно и то же. Есть у меня неприятное предчувствие, что вам пришлось бы подорвать что-то более реальное.
Холод, казалось, обладал стальной текстурой, будто тысячи острых стальных крючков мягко скребли кожу, причем каждое движение угрожало проникнуть глубже и дойти до кости. Но как только люди оказались во владениях Капитана, этот холод уже больше не ощущался, поскольку холод, в котором был заключен Капитан, был куда сильнее.
— Он болен, — сказал Саджаки. — Вариант Расползающейся Чумы. Вы, надо думать, о ней наслышаны.
— Кое-какие вести из Йеллоустона до нас доходили, — ответил Силвест. — Не могу сказать, чтобы они были подробными. — За все это время он ни разу не взглянул на Капитана.
— Нам не удалось сдержать наступление болезни, — тихо проговорил Хегази. — Во всяком случае, не удалось заставить ее отступить. Глубокая заморозка замедляет ее развитие, но не более того. Она, вернее сказать, он — вирус — медленно распространяется, поглощая массу корабля и превращая ее в собственную ткань.
— Значит, Капитан все еще жив, во всяком случае, с биологической точки зрения?
Саджаки кивнул.
— Конечно. Впрочем, ни один организм нельзя назвать живым при этих температурах. Но если бы мы стали согревать Капитана… какие-то части его могут начать функционировать.
— Вряд ли это вселяет большие надежды.
— Я доставил вас на борт, чтобы вы лечили его, а не чтобы слушать ваши заверения.
Капитан больше всего напоминал статую, обмотанную щупальцами, похожими на серебристые веревки, протянувшиеся на десятки метров во все стороны Они завлекательно поблескивали с какой-то зловещей биомеханической злостью. Кокон для глубокого сна, находившийся в центре замороженной экспозиции, все еще, в силу чуда конструкции или случайности, номинально функционировал. Его когда-то симметрическая форма была разорвана и развалена медленной, как ползущий ледник, и такой же неостановимой силой увеличения объема тела Капитана Большая часть жизнеобеспечивающих датчиков и приборов уже давно погибла. Не было и иллюзорных живых картин, которые разнообразили бы окружение. Из приборов, которые еще работали и чьи экраны светились, большинство показывало несусветную чушь. Бессмысленные иероглифы машин, погрузившихся в бездны старческого маразма. Хоури обрадовалась, что техника оптических иллюзий сдохла. Ей казалось, что иначе иллюзии тоже претерпели бы жуткие деформации. Хороводы изуродованных серафимов и искалеченных херувимов только подчеркивали бы невероятную глубину и распространенность болезни Капитана.
— Вам нужен не хирург, вам нужен священник, — сказал Силвест.
— А Кэлвин говорит иначе, — ответил Саджаки. — Ему не терпится взяться за работу.
— Тогда копия, сделанная в Кювье, просто обезумела. Ваш Капитан не болен. Он даже не мертв, так как того, что было когда-то живым, уже не осталось.
— Тем не менее, — заявил Саджаки, — вы нам поможете. У вас будут помощники. Илиа, как только она поправится. Она полагает, что ей удалось вывести контрвирус для чумы — новый ретровирус. Мне сказали, что на небольших срезах ткани он работает. Но она — оружейник. Применение этого вируса к Капитану — дело медицины. Зато она может обеспечить вам инструментарий.
Силвест улыбнулся Саджаки.
— Я уверен, что вы уже обсудили это дело с Кэлвином.
— Скажем так: его известили. Он готов попытаться, думает, что вирус может сработать. Это вас ободряет?
— Я преклонился бы перед мудростью Кэлвина, — ответил Силвест. — Он врач — не я. Но прежде чем мы начнем что-то делать, надо договориться об условиях.
— Условий не будет, — твердо сказал Саджаки. — И если вы будете противиться нам, не воображайте, что мы забудем о возможности влиять на вас через Паскаль.
— Может быть, но вы об этом горько пожалеете.
Хоури что-то кольнуло. Уже несколько раз сегодня у нее возникало ощущение, что тут что-то не так. Она чувствовала, что то же самое испытывают и другие, хотя на их лицах ничего нельзя было прочесть. Слишком уж самоуверенным казался Силвест. Вот в чем дело. Слишком самоуверенным для того, кого похитили и понуждают заниматься очень неприятным делом. А он говорит так, будто в рукаве у него козырной туз и он собирается его вытащить.
— Я отремонтирую вашего дурацкого Капитана, — сказал Силвест. — Или, во всяком случае, докажу, что сделать этого нельзя. Но в обмен вы должны оказать мне небольшую услугу.