Страница 98 из 118
Еще вчера к концу дня обстановка там была Прескверная.
— Я думал, он мог бы оставить корабль и двинуться на юг, — сказал Тауэрс.
— А на корабле нельзя было пройти хоть немного?
— У них больше нет ни капли горючего, — сказал Дуайт. — На кораблях не работает ни электричество, ничего. В топливных цистернах сушь, как в Сахаре.
— Я думал, он мог бы переехать в Мельбурн. Все-таки Главнокомандующий флотом Соединенных Штатов.
Дуайт невесело улыбнулся.
— Сейчас это ровно ничего не значит. Нет, важно другое: он был капитан своего корабля, а корабль неподвижен. Конечно, он не захотел бросить своих людей.
Больше говорить было не о чем, и Тауэрс отпустил Питера. Составил короткую ответную радиограмму, подтверждая получение приказа, и велел радисту передать ее через Мельбурн, а копию — адмиралу Хартмену. Вскоре вошел радист и положил капитану на стол листок бумаги.
«На вашу радиограмму 12/05663 сообщаем:
К сожалению, никакой связи с Брисбеном больше нет».
Тауэрс кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Нет так нет.
7
Назавтра после возвращения подлодки в Уильямстаун Питер Холмс явился к заместителю Главнокомандующего адмиралу Гримуэйду. Адмирал знаком предложил ему сесть.
— Вчера вечером я несколько минут говорил с капитаном Тауэрсом, — сказал он. — Похоже, он вами очень доволен.
— Рад это слышать, сэр.
— Что ж, теперь вы, наверно, хотите знать насчет дальнейшей вашей службы.
— В некотором смысле — да, сэр, — неуверенно начал Питер. — Как я понимаю, общее положение не изменилось? То есть остается только два или три месяца?
Адмирал кивнул.
— Видимо, так. Помнится, в прошлый раз вы сказали, что предпочитаете последние месяцы провести на берегу.
— Хотелось бы. — Питер запнулся. — Мне надо подумать и о жене.
— Разумеется. — Адмирал предложил молодому человеку сигарету, закурил и сам. — «Скорпион» становится в док на капитальный ремонт. Вероятно, вам это известно.
— Да, сэр. Капитан хочет непременно полностью отремонтировать лодку. Сегодня утром я был насчет этого у коменданта порта.
— Обычно на это требуется около трех недель. В нынешних условиях, возможно, уйдет больше времени. Хотите остаться при «Скорпионе» офицером связи, покуда не закончится ремонт? — Помедлив, адмирал прибавил: — Капитан Тауэрс просил, чтобы вы пока оставались на своем посту.
— А можно мне жить дома, в Фолмуте? Дорога до порта у меня отнимает час и три четверти.
— Это вам лучше обсудить с капитаном Тауэрсом. Едва ли он станет возражать. Ведь лодка сейчас не готовится к рейсу. Как я понял, большинству команды он дает отпуск. Едва ли ваши обязанности будут слишком обременительны, но вы поможете ему в переговорах на верфи.
— Я охотно буду и дальше служить под его началом, сэр, при возможности жить дома. Но если предстоит новый поход, я просил бы меня заменить. Я не могу позволить себе опять уйти в плаванье. — Питер запнулся. — Мне неприятно об этом говорить, сэр.
Адмирал улыбнулся.
— Ничего, капитан-лейтенант. Я буду иметь в виду ваше желание. А если надумаете уволиться, приходите ко мне. — Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Дома у вас все в порядке?
— В полном порядке. Похоже, вести хозяйство стало потрудней, чем до моего отъезда, и жене трудновато, у нее еще и ребенок на руках.
— Да, трудно. И, боюсь, легче не станет.
В тот день около полудня Мойра Дэвидсон позвонила на авианосец Дуайту Тауэрсу.
— Доброе утро, Дуайт. Говорят, мне следует вас поздравить.
— Кто вам сказал?
— Мэри Холмс.
— Можете поздравлять, если хотите, — не без горечи сказал Дуайт, — но лучше не надо.
— Ладно, не буду. Как вы, Дуайт? Как себя чувствуете?
— Нормально, — сказал он. — Настроение сегодня неважное, а вообще все нормально.
На самом же деле с тех пор, как он вернулся на корабль, каждый пустяк давался ему с трудом; он плохо спал, и его одолевала безмерная усталость.
— У вас много работы?
— Должно бы быть много, но… не знаю. Вроде ничего не делается, а чем больше ничего не делается, тем больше надо сделать.
Это был какой-то незнакомый Дуайт, к такому она не привыкла.
— Вы говорите как больной, — строго заметила Мойра.
— Я не болен, детка, — с толикой досады возразил Дуайт. — Просто есть кое-какие неотложные дела, а вся команда отпущена на берег. Мы слишком долго пробыли в плаванье и попросту забыли, что значит работать.
— Я считаю, вам и самому нужен отпуск. Может, поживете немножко у нас в Харкауэе?
Дуайт чуть подумал.
— Большое спасибо за приглашение. Пока еще не могу. Завтра мы ставим «Скорпиона» в сухой док.
— Поручите это Питеру Холмсу.
— Не могу, детка. Дядя Сэм будет недоволен.
Она поостереглась, не сказала, что дядя Сэм во веки веков ничего не узнает.
— А когда поставите, ваш «Скорпион» перейдет в ведение работников верфи, так?
— Вы недурно разбираетесь во флотских делах.
— Ну еще бы. Я прекрасная шпионка, Мата Хари, роковая женщина и за двойной порцией коньяка выуживаю военные тайны у простодушных военных моряков. Так, значит, лодка перейдет в ведение верфи?
— Совершенно верно.
— Ну, и тогда вы можете спокойно бросить все прочее на Питера Холмса и уйти в отпуск. В котором часу вы ставите «Скорпиона» в док?
— Завтра в десять утра. Наверно, к середине дня с этим покончим.
— Так вот, к вечеру приезжайте хоть ненадолго к нам в Харкауэй. У нас холод жуткий. Ветер так и свищет вокруг дома. И почти все время льет дождь, без резиновых сапог никуда не выйдешь. Самая холодная на свете работа — по крайней мере для женщины — ходить за волом с бороной по выгону. Приезжайте и попробуйте. Через несколько дней вы будете прямо рваться от нас обратно в духотищу, в свою подлодку.
Дуайт рассмеялся:
— Право, вы нарисовали очень соблазнительную картинку.
— Сама знаю. Так вы завтра приедете?
Да, было бы облегчение — отдохнуть денек-другой, забыть обо всех заботах.
— Пожалуй, выберусь, — сказал Дуайт. — Мне надо еще уладить кое-какие мелочи, но, пожалуй, сумею выбраться.
Мойра условилась встретиться с ним назавтра в четыре часа в отеле «Австралия». И когда они встретились, озабоченно всмотрелась в его лицо; поздоровался он с ней весело и, похоже, рад ее видеть, но под его загаром пробивается нездоровая желтизна и мгновеньями, забывая следить за собой, он мрачнеет, чем-то угнетенный. Мойра нахмурилась.
— Вы паршиво выглядите. Нездоровится? — Она взяла его за руку. — И руки горячие. Да у вас жар!
Дуайт отнял руку.
— Я здоров. Что будете пить?
— Вы выпьете двойную порцию виски и проглотите солидную дозу хинина, — заявила Мойра. — Двойное виски уж во всяком случае. Хинин я достану, когда будем дома. Вам надо лечь в постель!
Дуайта немного отпустило, приятно, когда о тебе так хлопочут.
— А вам двойную порцию коньяка? — спросил он.
— Мне — маленькую, вам двойное виски, — был ответ. — Постыдились бы разгуливать в этаком виде. Наверно, распускаете вокруг тучи микробов. Вы хоть врачу показывались?
Дуайт заказал выпивку.
— В порту теперь нет врача. Действующих судов больше не осталось, кроме «Скорпиона», а он сейчас в ремонте. Последнего флотского лекаря куда-то перевели, пока мы были в рейсе.
— Но температура у вас повышена, да?
— Может быть, немножко. Пожалуй, начинается простуда.
— Похоже на то. Пейте виски, а я позвоню папе.
— Зачем?
— Пускай нас встретит с тележкой. Я говорила своим, что мы придем со станции пешком, но сейчас не позволю вам лезть в гору. Еще помрете у меня на руках, а я потом объясняйся со следователем. Как бы не осложнились дипломатические отношения.
— У кого с кем, детка?
— С Соединенными Штатами. Это не шутка — прикончить Главнокомандующего американским военным флотом.
— Подозреваю, что Соединенные Штаты — это я и есть, — устало сказал Дуайт. — Подумываю, не выйти ли в президенты.