Страница 41 из 118
Короткое молчание.
— Много людей пострадало? — спросил наконец Хоуард.
— По-моему, очень много, — сказала Николь.
Старик был подавлен. Неужели же никак нельзя избежать подобных ошибок… Он безмерно огорчился за Николь и даже растерялся.
Немного погодя она сказала:
— Не расстраивайтесь из-за меня, мсье Хоуард. Право, со мной ничего страшного не случилось, и с Аристидом тоже. — Она коротко засмеялась. — Зато я, можно сказать, видела британскую авиацию в действии. Сколько месяцев я жаждала на это посмотреть.
Он покачал головой, не в силах что-либо сказать. Николь коснулась его руки.
— Много бомб упало в военный порт, — мягко сказала она. — Две или три попали не туда, куда надо, но это ведь не нарочно. Я думаю, немецким кораблям досталось. — И, помолчав, прибавила: — Я думаю, Джон был бы очень доволен.
— Да, — с усилием вымолвил Хоуард, — я полагаю, он был бы доволен.
Николь взяла его под руку.
— Пойдемте в гостиную, выпьем немножко перно, и я расскажу вам про Жан-Анри.
Они вошли в дом. Аристида там не было; Хоуард и девушка сели в гостиной. Старик по-прежнему был угнетен и расстроен; Николь налила ему перно, подбавила воды. Потом налила немного и себе.
— Так вот, о Жан-Анри, — сказала она. — Сам он не будет в этом участвовать. Аристид не допустит этого из-за Мари. Но в Леконке есть один молодой человек, Симон Фоке, он перевезет вас на лодке.
Сердце старика сильно забилось, но он только спросил:
— Сколько же лет этому молодому человеку?
Николь пожала плечами.
— Двадцать, а может быть, и двадцать два. Он голлист.
— Что это значит?
— В Англии при вашей армии находится такой генерал де Голль, один из наших молодых генералов. Во Франции его почти не знали, но теперь он готовится продолжать борьбу оттуда, из Англии. Наше правительство в Виши его не одобряет, но многие наши молодые люди хотят присоединиться к нему; кто бежит через Испанию, кто на лодках через Ла-Манш. Вот и Симон Фоке тоже хочет переплыть Ла-Манш, он рыбак и прекрасно управляет лодкой.
— Но немцы, безусловно, перережут все пути.
Она кивнула.
— Всякое регулярное сообщение давно прервано. Но на лодках пока еще разрешается рыбачить вдоль побережья и возле острова Уэссан. Надо будет что-то придумать.
— Где же он возьмет лодку? — спросил Хоуард.
— Аристид это устроил. Жан-Анри даст Симону одну свою ледку напрокат для рыбной ловли, а Симон ее украдет и сбежит в Англию. Жан-Анри сам заявит в полицию и немцам, что у него украли лодку. Но Аристид тайком ему заплатит. А вы, если у вас хватит денег, заплатите Аристиду.
Старик кивнул.
— Сколько нужно заплатить?
— Пять с половиной тысяч франков.
Хоуард задумался. Потом достал из кармана бумажник, открыл и со стариковской обстоятельностью стал изучать какую-то бумагу.
— У меня на аккредитиве осталось, как я понимаю, сорок фунтов, — сказал он. — Этого хватит?
— Думаю, что да. Аристид хочет получить с вас все, что только можно, ведь он крестьянин, мсье, понимаете. Но он хочет нам помочь и не станет из-за денег все портить.
— Если сорока фунтов недостаточно, я позабочусь, чтобы, когда война кончится, он получил сполна, — сказал Хоуард.
Они поговорили об этом еще немного. Потом Николь встала из-за стола.
— Надо пойти посмотреть, как укладывают детей. Мадам Арвер очень добра, но не годится бросать все на нее.
— Я тоже пойду, — сказал Хоуард. — Дети хорошо вели себя весь день, у меня не было с ними никаких хлопот.
Всех детей устроили на ночь в одной комнате, обеих девочек на кровати, трех мальчиков — на матрасе на полу, и укрыли грубыми одеялами. Фермерша как раз укутывала их, она приветливо улыбнулась Николь и старику и скрылась в кухне.
— Мое одеяло пахнет лошадью, — сказал Ронни.
Весьма вероятно, подумал Хоуард.
— Пожалуй, тебе всю ночь будет сниться, что ты катаешься верхом, — сказал он.
— Можно, я тоже покатаюсь верхом? — спросила Шейла.
— Если будешь очень послушная.
— А можно, мы теперь останемся здесь? — спросила Роза.
Николь присела на край кровати.
— Как же так? — сказала она. — Разве ты не хочешь поехать к папе в Лондон?
— Я думала, Лондон — город, — сказала Роза.
— Конечно. Очень большой город.
— Мне хочется жить в деревне, вот как здесь, — сказала Роза. — Тут совсем как в наших местах, где я раньше жила.
— Но мы же все едем в Лондон, — сказал Ронни.
— Не все, — сказал Хоуард. — Ты и Шейла будете жить в Оксфорде у вашей тети Маргарет.
— Вот как? А Роза тоже поедет к тете Маргарет?
— Нет. Роза будет жить со своим папой в Лондоне.
— А Пьер поедет к тете Маргарет? — спросила Шейла.
— Нет, — сказал Хоуард. — Пьер и Биллем поедут в Америку, там они будут жить у моей дочери. Ведь у меня есть взрослая дочь, старше, чем Николь, вы не знали? И у нее есть маленький сын.
Дети посмотрели недоверчиво.
— Как его зовут? — спросил наконец Ронни.
— Мартин, — сказал старик. — Ему столько же лет, сколько Пьеру.
Пьер широко раскрыл глаза:
— А вы с нами не поедете?
— Навряд ли, — сказал Хоуард. — У меня, наверно, будет работа в Англии.
У Пьера задрожали губы:
— И Роза не поедет?
Николь опустилась возле него на колени.
— В Америке будет славно, — ласково сказала она. — Там по вечерам горят огни, там нет затемнения, как у нас. Там не бросают бомбы и не стреляют в людей с самолетов. Там можно будет есть досыта, и много вкусного, и конфеты, как было раньше у нас. Ты станешь жить на острове Лонг-Айленд, в месте, которое называется Бухта, там у мадам Костелло большой дом. Там есть пони, ты будешь кататься верхом, и есть собаки, с ними можно подружиться, у нас тоже так было до войны, когда хватало еды и для собак. И ты научишься управлять парусной лодкой, и плавать, и нырять, как англичане и американцы, и удить рыбу просто для удовольствия. И не надо будет ничего бояться, потому что в Америке нет войны.
Пьер не сводил с нее глаз.
— А вы поедете со мной в Америку?
— Нет, Пьер, — тихо сказала Николь. — Я должна остаться здесь.
Углы его губ опустились.
— Я не хочу ехать один.
— Может быть, отец Розы захочет, чтобы она тоже поехала, — вмешался Хоуард. — Тогда она поедет с тобой. Ты был бы рад, правда?
— А можно, и мы с Ронни поедем, мсье Хоуард? — сказала Шейла. — Можно, мы все поедем с Пьером?
— Я подумаю, — сказал старик. — Может быть, ваша тетя Маргарет захочет, чтобы вы остались в Англии.
— А если не захочет, можно мы поедем с Пьером в Бухту? — спросил Ронни.
— Да, — сказал Хоуард. — Если она захочет отослать вас из Англии, вы все вместе поедете в Бухту.
— Вот это да! — в голосе мальчика не было и следа родственных чувств. — Хорошо бы она захотела нас отослать.
Наконец детей стало клонить ко сну; Хоуард с Николь спустились по лестнице и до ужина вышли в сад.
— Вам многое известно о доме моей дочери на Лонг-Айленде, мадемуазель, — сказал старик.
Николь улыбнулась.
— Джон мне много рассказывал, мсье. Он ведь там бывал, правда?
Хоуард кивнул.
— Он гостил у Инид в тридцать восьмом году. Он очень уважал ее мужа, Костелло.
— Он мне рассказал об этом как-то рано поутру, нам тогда не спалось, — сказала Николь. — Джон любил Америку. Он ведь был aviateur[91], понимаете, он любил их технику.
Не впервые старик с сомнением спросил себя, как провели они ту неделю в Париже.
— Джону поездка к сестре доставила большое удовольствие, — рассеянно сказал он. И прибавил озабоченно: — Меня немного тревожит Пьер. Я не собирался никого больше посылать в Америку, только его.
Николь кивнула.
— Он такая чуткая душа, этот малыш. Сначала он будет одинок и несчастлив, но потом привыкнет. Вот если бы и Роза могла поехать, было бы очень хорошо.
Хоуард внимательно посмотрел на девушку.
91
летчик (фр.)