Страница 7 из 101
Отвязавшись наконец от кузена Роберта и отложив беседу с тетушкой Люси до лучших времен, Стефан приступил к исполнению обязанностей хозяина дома, передавая гостям бокалы с шерри и тарелки с бутербродами.
– Очень жаль, что вы не успели приехать на похороны, – произнесла ядовитым голосом кузина Мейбл, старая дева, когда он передал ей шерри. Судя по ее тону, она полагала, будто брат с сестрой сделали это намеренно.
Стефан хотел было повторить то, что рассказал матери, но передумал и произнес лишь несколько слов:
– Да, кузина Мейбл, в этом смысле нам здорово не повезло.
– Я-то как раз предлагала, чтобы церемонию отложили до вашего возвращения, но твоя мать ничего не хотела слушать. Полагаю, ты съездишь на кладбище в самое ближайшее время, не так ли?
– Да, кузина Мейбл. В самое ближайшее время.
– Главное, чтобы вердикт о расследовании не выбил тебя из колеи, – произнес дядя Эдвард, сочувственно пожимая ему руку и пробираясь к бокалам.
– Какой вердикт? Ничего об этом не знаю. В старой газете, которую мне удалось прочитать, об этом не говорилось ни слова.
– О самоубийстве, – сообщил дядя Джордж с мрачным сдержанным удовлетворением человека, которому в этом мире известно все, что скрыто от глаз обычного обывателя. – По причине неадекватного психического или умственного состояния. Вот уж никогда бы не подумал, что бедняга Леонард…
– Нет, нет и нет! – возразил Эдвард. – В данном случае речь идет о временном помутнении сознания. Улавливаете разницу, Джордж?
– Это одно и то же! А все эти диагнозы – обычная игра слов, и не более…
– Нет, Джордж, – перебил его Эдвард. – Не одно и то же. При этом на репутацию семьи не ляжет темное пятно. А это самое главное.
– Самоубийство?! – воскликнула подошедшая к ним Анна. – По-вашему, они и вправду считают, что отец покончил с собой?
– Находясь в состоянии временного помутнения сознания… – начал было дядя Эдвард нежнейшим тоном.
– Этого не может быть! Мама, Стефан, надеюсь, вы тоже в это не верите? Это… это настолько ужасно, что и словами не выразишь!
– Как я уже говорил, на репутации семьи это не отразится…
– Ты же не была на следствии, Анна, не так ли? – тихо сказала ее мать.
– Конечно, не была. Все, что я видела, – это небольшая заметка в «Таймс». Там что-то говорилось о передозировке снотворного, и мы со Стефаном поняли, что произошел какой-то ужасный несчастный случай, не так ли, Стефан? Вот я и спрашиваю вас: почему все считают это самоубийством? Лично меня никто не убедит, что отец…
Анна замолчала, едва не расплакавшись. Все заговорили одновременно:
– Но, дорогая, твой отец всегда производил впечатление несколько…
– Детектив, занимающийся этим делом, ясно дал понять…
– Когда человек оставляет на прикроватном столике такую записку…
– Он не мог случайно откупорить сразу два флакона…
– У меня есть список свидетельств, говорящих в пользу…
Анна, которую, казалось, оглушили все эти громкие возбужденные голоса, повернулась к брату за поддержкой.
– Стефан, надеюсь, ты в это не веришь? Тут определенно произошла какая-то ошибка, и ты просто обязан ее выявить.
Впервые в жизни Стефан ощутил себя главой семьи, эдакой высшей судебной инстанцией для матери и сестры. Что же касается родственников, то они могут не соглашаться с его решениями, но помешать их исполнению вряд ли посмеют. Стефан невольно расправил плечи, словно ощутив на них груз ответственности за судьбу своих близких.
– Совершенно понятно, что это был несчастный случай, – объявил он. – Я так считаю, хотя и не знаю всего того, что знаете вы. Но я сделаю все возможное, чтобы прояснить все детали этого дела. – Он повернулся к какому-то дальнему родственнику, который высказался последним. – Это вы говорили о списке доказательств, связанных с расследованием?
– Я. Он опубликован в местной газете. Практически полицейская стенограмма. Правда, журналисты допустили несколько ошибок в фамилиях, но для их уточнения можно заглянуть в другую газету. Они все у меня есть. Я, видите ли, собираю вырезки из различных газет.
– Прекрасно. Надеюсь, вы позволите мне с ними ознакомиться? И желательно побыстрее…
– Договорились. Пришлю их вам сегодня же вечером.
– Благодарю.
– Только прошу после прочтения вернуть эти материалы.
– Верну, не беспокойтесь. Если они так уж вам нужны.
– Даже очень. Я коллекционирую документы по истории этого края. Хотя собрал пока очень немного…
– Понятно…
– Не хотелось бы вмешиваться не в свое дело, мой мальчик, – сказал дядя Джордж, который большую часть своей жизни только и делал, что вмешивался в чужие дела. – Но не кажется ли тебе, что в данном случае разница между самоубийством и несчастным случаем в полпенни?
– Совсем нет разницы, я бы сказала, – с сарказмом заметила кузина Мейбл.
Дядя Эдвард одними губами произнес уже неоднократно повторенную им короткую фразу – «пятно на репутации».
– Возможно, вы правы, – устало произнес Стефан. – Просто я совершенно этого не ожидал. Однако меня интересует, кто, что и кому сказал и почему это появилось в газетах. Это наше дело и не имеет к широкой публике никакого отношения.
– Зато для нашей семьи разница между самоубийством и несчастным случаем очень существенна, – твердо заявила Анна и посмотрела на мать. Элинор сидела в кресле, положив руки на колени, всех слушала, но ничего не говорила.
Потом неожиданно поднялась с места, словно устремленные на нее взгляды и обращенные к ней слова напомнили о чем-то важном.
– Прошу меня извинить, но мне необходимо перед обедом ненадолго прилечь, – пробормотала она. – Кстати, советую Анне сделать то же самое. Путешествие, несомненно, было очень утомительным. А ты, Стефан, покажи Мартину, где у нас можно вымыть руки…
Оставшиеся родственники отлично поняли намек и в скором времени покинули дом шумной нестройной толпой. При этом все чувствовали в душе разочарование из-за того, что их не сочли нужным пригласить на обед. Только дядя Джордж не испытывал по этому поводу никаких неприятных эмоций и, усаживаясь в машину, потирал руки в предвкушении возвращения домой, где сможет наконец переодеться в удобную одежду и съесть домашний обед, приготовленный кухаркой. К его большому удовольствию, вопрос о материальной поддержке Элинор на этом вечере не всплыл, из чего следовало, что его можно отложить на неопределенное время.
Глава 4
Завещание дядюшки Артура
Пятница, 18 августа
Обед оказался куда более жизнерадостным мероприятием, нежели можно было предположить. Возможно, благодаря отсутствию родственников. По крайней мере миссис Дикинсон почти удалось превратить его в совершенно нормальное семейное застолье. Избавленная от саркастических реплик Джорджа и навязчивых попыток Эдварда заставить ее улыбнуться, Элинор, казалось, смогла вернуть присущее ей доброжелательное расположение духа и на протяжении всего вечера поддерживать приятную беседу, старательно избегая касаться больной темы, хотя последняя, подобно траурной завесе, присутствовала в сознании каждого из обедающих. Стефан и Анна не могли отделаться от ощущения, что, как ни странно, обед прошел в значительно менее напряженной обстановке, чем это бывало, когда во главе стола сидел хозяин дома.
Однако когда после обеда все перешли в гостиную, поведение миссис Дикинсон изменилось. Ее лицо помрачнело, она с раздражением посмотрела на принесшую кофе горничную, давая понять, что ждет, когда та покинет комнату. Когда горничная наконец вышла из гостиной, Элинор шумно вздохнула, нервно пригладила волосы и начала:
– Стефан, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Нет, не уходите, Мартин. Это дело касается всех нас, а я уже считаю вас членом семьи. Итак, недавно я получила от Джелкса, адвоката вашего отца, письмо, которое вызвало у меня беспокойство. Я не показала его Роберту, поскольку это его не касается. Я считаю, что этим придется заняться тебе, Стефан.