Страница 19 из 101
Реальность, как это обычно бывает в подобных случаях, разочаровала Стефана. Мистер Элдерсон оказался крупным мужчиной с громким голосом и уверенными манерами. Впрочем, его черты можно было назвать привлекательными, хотя и несколько оплывшими, и в целом он напоминал вышедшего в отставку полицейского. Надо сказать, в этом не было ничего удивительного, поскольку он и впрямь ушел из полиции всего несколько лет назад. Оставалось только гадать, являлось ли причиной ухода мистера Элдерсона из органов правопорядка пристрастие к виски, запах которого Стефан почувствовал сразу же, как только детектив заговорил.
Мистер Элдерсон приветствовал посетителя тоном, в котором, по его представлению, сквозила неподдельная сердечность, и добавил, что хоть сейчас «готов начать действовать согласно инструкциям мистера Джелкса». Стефан понял, что адвокат уже успел просветить детектива относительно круга его обязанностей. Последнее вызвало у Стефана некоторое раздражение, поскольку он справедливо полагал, что они с адвокатом могут понимать этот самый «круг» совершенно по-разному, и еще раз всмотрелся в лицо детектива. Глаза хозяина кабинета весело поблескивали, что могло свидетельствовать о вынашиваемых им амбициозных планах, возможно связанных с упомянутым в инструкциях Джелкса словом «убийство». Так или иначе, но его довольство показалось Стефану каким-то детским и отчасти патетическим.
– Вот это я понимаю, мистер Дикинсон, – несколько раз повторил Элдерсон, радостно потирая пухлые руки, что только убедило Стефана в справедливости его предположений. – Вот это я понимаю!
Он не торопился конкретизировать, что имел в виду, но Стефан легко расшифровал его эмоциональные возгласы. Видимо, они были связаны с тем, что порученное ему дело сильно отличалось от привычной тоскливой рутины.
– Если работники отеля и правда что-то скрыли от следствия или недоговорили, – сказал наконец детектив, – то вы правильно поступили, обратившись ко мне, ибо я тот самый человек, который может вытянуть из них правду. Вдобавок, если того потребуют интересы расследования, я способен стать невидимым. Во всех смыслах – и в физическом, и в моральном, сэр!
Пока Элдерсон говорил, Стефан несколько раз пытался вставить слово, но у него ничего не получилось. И лишь когда Элдерсон замолчал, чтобы перевести дух, ему удалось вмешаться.
– Думаю, мистер Элдерсон, полученные вами инструкции могут не совпадать с моими намерениями, – произнес молодой человек.
– Никакие инструкции, – запротестовал Элдерсон, – не могут повлиять на то, что я называю «полной свободой в разработке плана расследования и проведении следственных мероприятий». Поверьте мне, сэр! Когда вы нанимаете на работу эксперта, то единственным условием успеха является предоставление ему полной свободы действий. (Тут он шумно, словно от избытка чувств, выдохнул.) Единственный предмет, который я в ходе расследования обсуждаю с клиентом, – это расходы. И в этом вопросе очень щепетилен, уверяю вас.
«Расходы?» Стефан не сразу понял, что это значит.
– Расходы мы обсудим с вами позже, – сказал он. – Исходя из того, что меня интересует лишь одно дело, которое я в силу ряда причин не могу провести самостоятельно. Но план этого изыскания, несмотря на ваши требования полной свободы действий, будет составлен мной.
– Очень хорошо, сэр, – помрачнел Элдерсон. – Пусть так, если, разумеется, таково ваше желание. Я не стану задавать вопрос «почему?» – как это любил делать старина Шекспир. Тем не менее все-таки хотел бы напомнить вам…
– Только не надо недооценивать дело, которое я хочу вам поручить, – резко перебил его Стефан, намереваясь любой ценой довести свою речь до конца и не позволить перехватить инициативу. – В настоящий момент, мистер Элдерсон, – о будущем мы пока говорить не станем – ваша работа будет заключаться в том, чтобы установить, кто находился в отеле в ночь смерти моего отца, под какими именами эти люди прописались, какие назвали адреса, какие комнаты занимали… Короче говоря, мне нужно узнать об этих людях все, что только возможно. Также меня интересуют все мало-мальски любопытные или полезные сведения об обслуживающем персонале отеля. На основании всей добытой вами информации мне нужен отчет, причем как можно скорее…
– Да, время в таком деле всегда важно, сэр, и ваше упоминание о необходимости поторапливаться трудно переоценить, – произнес Элдерсон, причмокивая толстыми губами, словно смакуя свою фразу. – Я могу начать сегодня же. Ну а теперь давайте поговорим о расходах…
Когда этот чрезвычайно важный пункт был обговорен и урегулирован к обоюдному удовлетворению, Стефан решил, что пора уходить. Однако, прежде чем он удалился, мистер Элдерсон внезапно обратился к нему еще с одной просьбой.
– Ненавижу работать втемную, сэр. Не могли бы вы немного посвятить меня в дело? Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?
– Все мы пребываем во мраке неведения. Вот почему я решил обратиться к вам.
– Но не могли бы вы дать мне хотя бы самую тонкую нить, чтобы я лучше ориентировался в обстановке? Хотя бы указать мотив, если уж на то пошло. Наверняка вы размышляли над этим пунктом, сэр. Предполагаю, что существовала какая-то причина для того, чтобы некий субъект решил разделаться со старым джентльменом. Поэтому хотя бы крохотный намек с вашей стороны позволил бы мне сосредоточить внимание на каком-то конкретном человеке, что избавило бы нас обоих от массы лишних беспокойств.
Мотив! Сам того не понимая, Элдерсон указал в слабейшее место всего проекта. Впрочем, даже если бы он существовал и Стефан знал о нем, то вряд ли доверил бы такой важный фрагмент головоломки этому странному человеку.
– Ничего не могу сказать об этом. По крайней мере в настоящее время, – ответил Стефан, собираясь уходить. Неожиданно ему в голову пришла одна интересная мысль. – Минутку, – пробормотал он. – Есть еще одно важное дело, которое вы должны прояснить и сообщить мне о результате в своем отчете. Постарайтесь, пожалуйста, очень осторожно разузнать, не требовал ли кто-нибудь из проживавших в отеле в ту роковую ночь или раньше заменить ему номер.
Скорость, с какой Элдерсон оценил важность этой поправки, способствовала тому, что детектив как специалист основательно вырос в глазах молодого человека.
– Понимаю, что вы имеете в виду, сэр, – сказал он. – Очень хорошо понимаю. Если, к примеру, выяснится, что убитый джентльмен поселился в номере, от которого раньше кто-то избавился, это может навести на мысли, не так ли? Я уж не говорю о перспективах, которые откроются перед расследованием, если мы узнаем, что кто-то сменил номер, чтобы оказаться поближе к его комнате.
После этого обмена мнениями Стефан покинул наконец офис детектива и вышел на улицу. Элдерсон обещал с опросом прислуги не затягивать и составить отчет по всем интересовавшим вопросам в течение трех дней. Это не так уж долго при условии, что детектив окажется более эффективным работником, чем представлялся. Но сидеть дома и ждать отчет было выше сил молодого человека. Он завернул в ближайший кинотеатр и провел первые полчаса из этих трех дней в темноте зала в размышлениях о недавних событиях и попытке хоть как-то упорядочить их. Кроме того, он думал о своей совершенно невероятной, как казалось большинству, теории, которая привела его на Шафтсбери-авеню.
По счастью, время не тянулось, как резина, и ожидание доставило домочадцам Стефана куда меньше неприятных минут, чем они предполагали. Во всяком случае, Стефан видел Анну и Мартина довольно редко, и это устраивало его как нельзя лучше. Тем более после переговоров с представителем страховой компании ему удалось восстановить с сестрой нормальные отношения. В конце концов, союз, который существовал между ними с детства, не так-то легко было разрушить. Он мог пережить и куда более серьезные потрясения, чем недавно вспыхнувшая между ними ссора, и даже такие, из-за которых разваливались браки между супругами, прожившими вместе не один десяток лет. При этом Стефан старался не посягать на свободу ее действий и не касаться области ее отношений с Мартином, которая совершенно ясно маркировалась чем-то вроде невидимой таблички с надписью «Запретная территория. Проход запрещен». Так что Стефан старался на эту «территорию» не заступать, иными словами, лишних вопросов Анне не задавал. Сестра, конечно, не забыла, что Стефан относится к ее жениху не лучшим образом, – это было не в ее характере, но, обладая способностью запрятывать неприятные мысли в дальние уголки сознания, вполне могла делать вид, что расхождений между ними не существует вовсе. Но так как на тему отношений с Мартином сестра первой никогда не заговаривала, для Стефана по-прежнему оставалось секретом, что они думают по поводу предпринятых им мер, хотя был бы не прочь об этом узнать. Что же касается Мартина, его отношение к будущему родственнику нисколько не изменилось – ни в худшую, ни в лучшую сторону. По крайней мере внешне. В то же самое время мирный договор, негласно заключенный между Стефаном с одной стороны и сестрой с ее женихом с другой, основывался на том, что Анна и Мартин старательно делали вид, что не имеют ничего общего с опасными идеями Стефана. Считалось, что он действует как бы на свой страх и риск, а они скорее склонны договориться со страховой компанией и лишь пережидают данный последней двухнедельный срок. В этой связи, возможно с подачи Анны, получили распространение поездки жениха и невесты за город, названные с легкой руки Мартина «вылазками на природу». Каждое утро он подъезжал на своем приземистом двухместном автомобиле, неуловимо напоминавшем внешним видом хозяина, к дому Дикинсонов, и увозил Анну с Плейн-стрит, с тем чтобы к концу долгого августовского вечера доставить ее обратно. Анна возвращалась из поездок усталая, но с блестевшими от удовольствия глазами и пропахшим табаком платьем. Эти поездки являлись неплохим способом скоротать упомянутые выше две недели – по крайней мере для них.