Страница 19 из 19
Осенью года Собаки[181] ополчился Чингисхан на люд татарский[182] из четырех родов: Цаган татар, Алчи татар, Тутагуд татар, Алухай татар. Но прежде он изрек закон[183]: «Покуда неприятеля тесним, никто не смеет у поживы мешкать! Повержен враг – и все его добро считается тогда добычей нашей, тут наступает время дележа.
Когда же нам случится отступать, всем следует вернуться к месту, откуда шли мы в бой. А кто его немедля не займет, тот предал нас и будет умерщвлен!»
И сразился Чингисхан с татарами в местности Далан нумургэс[184] и понудил их спасаться бегством. И гнали татар вплоть до урочища Улхой шилугэлжид, где их и полонили.
Когда усмиряли знать татарскую из родов Цаган татар, Алчи татар, Тутагуд татар, Алухай татар и брали в полон народ татарский, Алтан, Хучар и Даридай преступили закон, что изрек Чингисхан, замешкались, позарившись на поживу.
«Ужель мужи мои не держат слова, закон, реченный мною, не блюдут?!» – вознегодовал Чингисхан. И отослал Чингисхан к ним Зэв и Хубилая[185], и отобрали они у Алтана, Хучара и Даридая коней татарских и прочую поживу, что те успели захватить.
Одолев и полонив татар, Чингисхан призвал к себе ближайших сродников; и держали они совет, как быть с полоненными татарами. И порешили на сходе том Чингисхан и сродники его:
Когда сродники расходились со схода, Их чэрэн приступил к Бэлгудэю и спросил его: «О чем уговорились сродники твои?» И молвил ему в ответ Бэлгудэй: «Всех вас, татар, кто выше чеки колеса, мы порешили истребить!»
Услышав эти слова Бэлгудэя, Их чэрэн бросил клич, и собрались мужи татарские заедино и встали стеной неприступной. И много полегло ратников наших, когда штурмовали ряды татарские. Насилу одолев их, Чингисхан приказал рубить им головы, примеряя к чеке колесной. Тут татары повыхватывали припрятанные в рукавах ножи, желая умереть, главою возлежа на вражьем теле. И снова много наших полегло. И порубили, наконец, головы татарам, всем, кто выше чеки колесной.
И изрек тогда Чингисхан закон: «Все то, о чем договорились мы на сходе, брат Бэлгудэй вмиг разгласил врагу. И вот какой нам нанесен урон! Отныне да не будет Бэлгудэй на сход допущен. Покуда держим мы совет, пусть он порядок наблюдает за дверьми, споры и тяжбы разбирает. И лишь когда, испив вина, закончим мы совет, ему и Даридаю войти к нам в ставку будет можно!»
Тогда же Чингисхан соблаговолил взять себе в жены Есухэн хатан – дочь татарского Их чэрэна. И молвила Есухэн хатан, обласканная Чингисханом: «Хан соизволил в жены взять меня – знать, позаботится он о моей судьбе. Но, право, более достойна будет хана сестра моя по имени Есуй. Сосватана она была недавно. Неведомо, однако, мне, куда она от разоренья скрылась».
И сказал тогда Чингисхан: «Раз уж и впрямь так хороша твоя сестра, велю я тотчас же сыскать ее. А явится она, уступишь ли свое ей место?»
И отвечала Есухэн хатан: «Коль соизволит хан сыскать мою сестру, я сей же час свое ей место уступлю».
И бросил клич Чингисхан ратникам своим и велел сыскать Есуй хатан. И узрели ратники наши Есуй и жениха ее, кои хотели скрыться в лесу. И словили они Есуй хатан, а жених ее бежал. Как увидела Есухэн хатан сестру старшую, Есуй хатан, верная слову, уступила она ей место свое подле Чингисхана, а сама села подале. И была Есуй хатан божественно красива, точь-в-точь как говорила Есухэн хатан. И соблаговолил Чингисхан взять ее в жены.
Покончив с татарами[187], как-то раз восседал Чингисхан подле ставки своей, пируя с ханшами Есуй хатан и Есухэн хатан, кои сидели по обе стороны от него. Вдруг Есуй хатан тяжело вздохнула. И заподозрил Чингисхан неладное. И призвал он к себе Борчу, Мухали и прочих ноёнов и повелел: «По аймакам[188][189] сберите подданных моих. И да не будет чужаков меж ними!»
И когда развели всех аратов по аймакам, остался один добрый молодец, что не был причислен ни к одному из них. И спросили его: «Чей ты подданный?» И ответил тот человек: «Я в жены взял Есуй, дочь Их чэрэна; спасаясь от разора вражьего, бежал. Уверовав, что воцарился мир и что опознанным не буду среди прочих, теперь вернулся».
Когда Чингисхану передали эти слова, Чингисхан повелел: «Явившийся бродяга к нам зловредное замыслил. И разве мы уже не истребили всех, ему подобных? Пусть участь он разделит недругов татар, дабы глаза мои не видели его отныне!» И тотчас человек тот был казнен.
В тот же год Собаки, пока Чингисхан воевал татар, Ван-хан ополчился на мэргэдов[190]. И понудил Ван-хан бежать мэргэдов во главе с Тогтога бэхи в сторону местности Баргужин тухум, и убил он старшего сына Тогтога бэхи – Тугус бэхи, захватил его двух дочерей – Хутагтай хатан и Чалун хатан, а также сыновей его Хуту и Чулуна вместе с их подданными. Но не поделился на этот раз Ван-хан своей добычей с Чингисханом.
Засим Чингисхан и Ван-хан выступили вместе повоевать найманского Хучугуда, прозванного Буйруг-ханом[191]. Когда они достигли местности Улуг тагийн Согог ус, Буйруг-хан, будучи не в силах противостоять им, двинулся к Алтаю. И преследовали наши его от Согог уса и понудили перевалить через Алтай и погнали в направлении Хумшингирийн Урунгу. Тогда же найманский ноён Йэди тублуг, будучи в дозоре, наехал на наш караульный разъезд и был обращен в бегство. Йэди тублуг хотел было скрыться в горах, но вдруг лопнула конская подпруга. Тут-то он и был схвачен. И настигли наши Буйруг-хана у озера Хишилбаши и там покончили с ним[192].
Когда Чингисхан и Ван-хан возвращались из похода, в излучине реки Байдараг к ним навстречу вышел богатырь найманский Хугсэгу сабраг с ратью своею. Чингисхан и Ван-хан также выстроили в боевой порядок свои рати. Но тут наступил вечер, и уговорились они с найманами биться завтра.
Среди ночи Ван-хан, оставив горящими костры на месте привала своего воинства, двинул свою рать вверх по течению реки Хар сул[193].
Той ночью к Ван-хану присоединился Жамуха[194]. Приступив к Ван-хану, он молвил: «Давно известно, что анда Тэмужин с найманами во дружестве живет. Вот потому он и не выступил вослед за нами.
181
Год Собаки – 1202 г.
182
Чингисхан сразу после разгрома тайчудов в 1202 г. решил одним ударом покончить и с этой «зияющей раной на теле Монгольского государства». «Он повелел произвести всеобщее избиение татар» (Рашид ад-Дин), дабы «отомстить за все старое и обеспечить себе тыл для будущих возможных походов против племен, населявших Среднюю Монголию» (Б. Я. Владимирцов).
Рашид ад-Дин свидетельствует, что сила татарских племен, ранее насчитывавших 70 000 домов, к концу XII в., особенно после их разгрома в 1196 году их бывшим сюзереном, чжурчжэнями, которых поддержало воинство Чингисхана и Ван-хана, заметно ослабла. Очевидно, и поэтому Чингисхан выступил против татар самостоятельно, без своего союзника, Ван-хана.
183
«Сокровенное сказание монголов» сообщает, что походу на татар предшествовал принятый Чингисханом указ, целью которого было укрепление дисциплины в его рати. Джек Уэзерфорд так оценил эти нововведения Чингисхана: «В этой войне против татар Тэмужин провел еще одну серию радикальных изменений в законах, которые царили в Степи на протяжении столетий.
Эти изменения, с одной стороны, оттолкнули от него нескольких традиционно настроенных сторонников из аристократических кланов, но с другой – укрепили стократно любовь и верность, которыми он пользовался у бедных и неблагородных родов, чью жизнь он улучшил.
Совершая набег за набегом, Тэмужин осознал, что повальное стремление к разграблению чужих гэров (юрт, жилищ. – A. M.) становится препятствием на пути к полной победе над врагом. Вместо того чтобы преследовать убегающих воинов противника, нападающие обычно отвлекались на грабеж. Такая система ведения войны позволяла многим воинам спастись и со временем вернуться, чтобы отомстить. В связи с этим Тэмужин решил приказать своим войскам отложить разграбление поселений до того момента, когда будет достигнута полная победа над татарами. Тогда можно было бы провести разграбление более организованно: вся добыча была бы собрана в его руках с тем, чтобы он справедливо распределил ее между всеми своими соратниками…
Другое его нововведение заключалось в том, что он приказал передавать долю погибших во время похода воинов их вдовам и сиротам… Такая политика не только подарила ему поддержку со стороны беднейших людей в племени, но и усилила верность его солдат, которые были уверены, что, даже если их убьют в бою, заботу об их семьях возьмет на себя хан…
Взяв на себя распределение всего награбленного богатства, Тэмужин снова урезал освященные обычаем привилегии благородных родов, которые обычно сами делили между собой добычу. Это вызвало у многих из них сильную ярость, и некоторые даже перешли на сторону Жамухи, еще более углубив вражду между «белой костью» и простыми кочевниками.
Тэмужин вновь показал, что, вместо того чтобы рассчитывать на кровные узы и силу обычая, члены его племени могут обращаться за помощью непосредственно к нему. Таким образом, он заметно централизовал управление кланом и одновременно усилил преданность своих подданных» (Уэзерфорд Дж. Чингисхан и рождение современного мира. М.: ACT, 2005. С. 128–130).
184
Эта местность находится в районе слияния рек Халхин-гол и Нумургу-гол.
185
Хубилай – один из четырех «верных псов» Чингисхана; родом из племени барулас. В 1206 г. был назначен Чингисханом главнокомандующим войсками единого Монгольского государства.
186
После разгрома татар и пленения татарского народа на сходе ближайших сродников и соратников Чингисхана «держали они совет, как быть с полоненными татарами». Описание этого схода и последовавшей за ним беспощадной расправы над недругами-татарами дает автор «Сокровенного сказания монголов», который повествует о решении Чингисхана и его сродников и соратников «покончить с ними навсегда» как о естественном, закономерном акте возмездия в отношении «искони губившего их дедов и отцов» народа.
Современными учеными факт истребления татар Чингисханом трактуется неоднозначно. Так, российский ученый Е. И. Кычанов считает, что «кровавое избиение татар, хотя и было в духе той среды и тех лет, не могло не напугать своей жестокостью современников. Сбывалось мрачное пророчество Чингисова рождения с куском запекшейся крови в руке. Монголия, которая, как, по крайней мере, полагает современная наука, жаждала объединения, могла впервые воочию увидеть ту цену, которую она за него заплатит. В междоусобных войнах татаро-монгольских племен рождался тот их истребительный характер… который потом, когда они выплеснутся за пределы Монголии, заставит содрогнуться весь мир» (Кычанов Е. И. Жизнь Тэмужина, думавшего покорить мир. М.: ИФ «Восточная литература» РАН, Школа-Пресс, 1995. С. 115).
Иного мнения по этому вопросу придерживается монгольский исследователь Ж. Бор, который не склонен объяснять факт почти поголовного истребления мужской части татарского народа «природной, дикой жестокостью» Чингисхана, но считает, что «татары на протяжении почти ста лет являлись приспешниками чужеземцев, источником раскола и разрозненности монгольских племен. И у Тэмужина не было иного способа одним махом разрешить ситуацию, угрожавшую самостоятельности монгольского государства, нежели применить репрессивные меры» (Бор Ж. Чингис – прирожденный дипломат (на монг. яз.). Улан-Батор, 2004. С. 27).
187
Французский ученый Рене Груссе так оценил разгром Чингисханом татарских племен: «Истребление татарского народа обеспечило Чингисхану абсолютную власть над Восточной Монголией в то время, когда хэрэйды являлись владетелями Монголии Центральной, а найманы – Западной. Чтобы понять значимость победы над татарами, следует знать, что именно в их бывшую страну сбежал Есухэев сын на другой год, когда, рассорившись с хэрэйдами, был вынужден оставить им свои земли на верхнем Керулене. Если бы… татары не были повержены, то Герой оказался бы словно в тисках. Этими исконными врагами своей семьи и Ван-ханом он, несомненно, был бы раздавлен. Уничтожение татар изменило баланс сил в Монголии в пользу Чингисхана, в ущерб хэрэйдам. Сын Есухэя Храброго не замедлил высказать свои претензии Ван-хану и тем спровоцировал разрыв с ним» (Груссе Р. Чингисхан. Покоритель вселенной. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 94).
188
Аймак – здесь: племенное воинское подразделение.
189
В период разложения общинно-родового строя под «аймаком» понималась общность людей, объединенных родственными связями и проживающих на общей территории; последняя черта этой общности в дальнейшем стала превалирующей.
190
По Рашиду ад-Дину, данные события (поход Торил-хана на мэргэдов) произошли в 1198 г.
191
«В год Желтой Овцы, или в 1199 г. Чингисхану было тридцать восемь лет. В этот год совместно с Ван-ханом Чингисхан совершил военный поход против северных найманов (Буйруг-хана. – A. M.). Для Чингисхана это было первым сражением против найманов…
Найманы и до своего полного вхождения в монгольский улус поддерживали тесные отношения с монгольскими племенами, с которыми, очевидно, изъяснялись по-монгольски. Поэтому правильно будет считать их уже в то время монголоязычными.
С XI в. найманы исповедовали христианство несторианского толка. Они в основном занимались скотоводством, хотя в ряде местностей культивировалось и земледелие. Найманы считались самым культурным народом среди монгольских кочевых племен. Многое было почерпнуто ими из высокоразвитой тюркской культуры. В частности, они были одним из самых первых монголоязычных народов, который стал использовать древнесогдийский алфавит, пришедший к ним от уйгуров (некоторые ученые считают, что они позаимствовали этот алфавит непосредственно от согдийцев)…
В конце XII в. (по мнению китайского историка Ту Цзы (1856–1921), в 1197 г.) после кончины найманского хана Инанча ему наследовал старший сын Тайбуха, который впоследствии именовался Таянхан. Тогда же его младший брат Хучугуд не поделил со старшим братом наложницу отца по имени Гурбэсу (на самом деле он оспаривал право на престолонаследие). Младший был вынужден уступить старшему и довольствоваться властью над некоторыми северными территориями найманов. С тех пор он стал себя величать Буйруг-ханом.
Чингисхан и Ван-хан на этот раз напали именно на Буйруг-хана, владетеля северных найманских территорий (местность вблизи нынешнего Кобдоского аймака Монголии)» (Сайшал. История Чингисхана (на монг. яз.). Улан-Батор, 2004. Кн. 1. С. 223–224).
192
Авторы древних хроник расходятся во мнениях в отношении судьбы самого Буйруг-хана. По свидетельству Рашид ад-Дина, «Буйруг-хан, обращенный в бегство, ушел в область Кэм-Кэмджиут, принадлежащую к местностям, входившим в область киргизов…» Эта местность находится между верховьями рек Обь и Енисей (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1. Кн. 2. С. 112).
193
Главное внимание древних источников по этому периоду жизни Чингисхана обращено на происшествие, которое случилось по пути следования союзников восвояси. Как сообщают «Сокровенное сказание монголов» и «Сборник летописей», путь союзникам преградил военачальник второй половины (Таян-хана) найманов – Хугсэгу сабраг. Супротивники договорились биться поутру. Однако ночью, судя по нашим источникам, без объяснений соратнику, Ван-хан снялся со стоянки и двинулся в направлении своей отчины. Источники свидетельствуют также о том, что не последнюю роль в принятии Ван-ханом этого, на первый взгляд, неожиданного решения сыграл бывший побратим Чингисхана, а в то время один из главных его соперников в борьбе за власть в монгольской степи, – Жамуха. Последний убеждал Ван-хана в том, что Чингисхан «с найманами во дружестве живет» и от Ван-хана «он желает отделиться».
Российский ученый Л. Н. Гумилев (Гумилев Л. Н. В поисках вымышленного царства. СПб., 1994. С. 227–228), а затем и немецкий монголист П. Рачневский (Рачневский П. Чингисхан. Жизнь и деяния (на нем. яз.). 1983), развивая приведенный выше тезис Э. Хара-Давана, в своих исследованиях высказали мнение, что древние источники что-то недоговаривают, и выдвинули версию, согласно которой накануне битвы с найманским богатырем Хугсэгу сабрагом Чингисхан ультимативно потребовал от Ван-хана объявить его, Чингисхана, наследником хэрэйдского престола (по П. Рачневскому, Чингисхан впервые заговорил об этом еще раньше, после мятежа братьев Ван-хана и оказания Чингисханом ему помощи), а неожиданный уход Ван-хана с поля битвы был его «ответом» на это требование Чингисхана.
Л. Н. Гумилев и П. Рачневский считают, что весь ход последовавших затем событий подтверждает их версию: потерпевшим от этого шага оказался сам Ван-хан; перед лицом неминуемого разгрома он был вынужден снова умолять о помощи Чингисхана, и тот вновь спас «несчастного» союзника, которому затем ничего не оставалось делать, как во всеуслышание объявить Чингисхана названым сыном, а следовательно, и наследником.
На этот счет имеются и другие мнения. В частности, монгольского историка Ш. Нацагдоржа: «Утверждение Л. Н. Гумилева и П. Рачневского о том, что Тэмужин намеревался занять престол Ван-хана, пожалуй, похоже на правду. Однако именно в то самое время был ли Тэмужин в силах лишить Ван-хана его трона? И была ли тогда необходимость решительно порвать союзнические связи с Ван-ханом? Как мне думается, в то время, когда Ван-хан уже пришел в себя после тяжелых мытарств, когда тем более не было ясно, чем бы закончилось их прямое противостояние, трудно поверить в то, что он мог ультимативно потребовать от Ван-хана освободить ханское кресло.
Главным врагом Ван-хана в то самое время был отнюдь не Тэмужин, а хан найманов. Тэмужин же, и это документально подтверждено, был его вассалом-союзником. И поэтому мы не можем согласиться с Рачневским, по версии которого Ван-хана не страшило объединение Тэмужина с найманами, а больше беспокоило то, что Тэмужин может занять его престол. Нам же очевидно, что Ван-хан больше верил россказням Жамухи о том, что Чингисхан в сговоре с найманами; и поскольку для Ван-хана ничего более опасного, чем это объединение, не было, он поспешно удалился от Тэмужина и пытался уйти прочь, даже не вступая в бой с найманами. Что касается Тэмужина, то у него в то время и в мыслях не было объединяться с найманами; наоборот, он был заинтересован поддерживать с Ван-ханом отношения сына и отца, иначе говоря, называться его вассалом и какое-то время быть с ним вместе.
И то, что Чингис вновь пошел на восстановление союза с Ван-ханом, во многом было связано с тем, что он еще не смог присоединить к себе многие бывшие племена улуса «Все Монголы» (Нацагдорж Ш. Жизнеописание Чингисхана (на монг. яз.). Улан-Батор, 1991. С. 65–66).
Так или иначе, ясно одно: Чингисхан посчитал, что время полного разрыва отношений с Ван-ханом еще не наступило, благородно пришел ему на помощь, отбил у найманов все, что они недавно захватили у его союзника Ван-хана, и возвернул это последнему.
И хотя автор «Сокровенного сказания монголов» закончил свой рассказ об этом происшествии на высокой, оптимистической ноте («Скрепив содружество свое взаимной клятвой, жили они с тех пор душа в душу»), как показали дальнейшие события, описанные в наших источниках, не все в окружении Ван-хана были столь же оптимистичны и рады фактическому объявлению Чингисхана его наследником. В первую очередь это родной сын Ван-хана, Сэнгум, для которого с этого момента Чингисхан становился реальным соперником в борьбе за отцовское наследство и власть в улусе хэрэйдов.
194
Рашид ад-Дин и другие источники засвидетельствовали возвращение Жамухи в стан своего побратима Чингисхана и его участие в походе на Буйруг-хана найманского, как и то, что Жамуха по-прежнему склонен «к лицемерию и злонамеренности» в отношении Чингисхана.
Сайшал оценивает «лицемерные речи» Жамухи как попытку путем сговора с Ван-ханом оставить Чингисхана один на один с сильным врагом, руками которого и устранить Чингисхана (История Чингисхана. Кн. 1. С. 225).
Л. Н. Гумилев склонен видеть в действиях Жамухи новый этап взаимоотношений Чингисхана и Жамухи, когда последний «постоянно находится среди врагов Чингиса, но ведет там двойную игру. Здесь он играет на руку Чингису, отпугивая Ван-хана от примирения с найманами. Для этого было достаточно сказать, что с врагом уже договорился сам Чингис; этой одной фразы оказалось достаточно, чтобы испуганный Ван-хан обратился в бегство… Да и как ему (Ван-хану. – A. M.) было не опасаться коварства Чингиса, стремившегося стать его наследником?!» (В поисках вымышленного царства. С. 231).
Конец ознакомительного фрагмента.