Страница 65 из 118
«Какая фемина!» — Снегирев достал фотоаппарат, сделал пару снимков и с интересом посмотрел на плод монстеры, большой, фаллосообразный, однако пробовать не стал, — не ешь и не люби кого попало.
— Пошли, Цирцея. — Ухмыльнувшись, он поманил мадам Сопатскую в коридор, бережно довел до насиженного кресла за столом с магическими побрякушками, резко, словно выстрелил, щелкнул пальцами. — Ты все забыла, ты ничего не помнишь. Просыпайся, подъем!
— Сядьте! — Вздрогнув, друидесса оценивающе уставилась на Снегирева, со зловещим звуком придвинула к себе череп. — Я вижу возмущение в вашей ауре. Берегите почки, а то седина коснется вашей головы и прощально вострубят зубы мудрости. Итак, что привело вас к нам?
— Я сейчас, аорту что-то прихватило. — Кланяясь, прижимая руки к сердцу, Снегирев начал пятиться, открыл задом дверь и, очутившись в коридоре, быстро пошел на выход. Мраморный садист Калигула зловеще из-под нахмуренных бровей посмотрел ему вслед.
— Это просто сказка Венского леса какая-то, мамой клянусь, — сказал Снегирев в холле оккультисту-диспетчеру, весело подмигнул скучающему стражу у дверей и сквозь античную арку на малахитовых колоннах благополучно выбрался на улицу.
Мышастая была запаркована в двух шагах, за ближайшим перекрестком, однако киллеру, как лицу кавказской национальности, эти полсотни метров заснеженного тротуара дались нелегко.
— Стоять! — на полпути к нему пристал толстый рыжеусый ментозавр, с фонариком, наручниками на поясе и бугристыми, изъеденными грибком ногтями на коротких, желтых от табака пальцах. — Документы!
Общаться с ним Снегиреву не хотелось, хотелось домой, сегодня тетя Фира готовила к ужину своего несравненного фаршированного гуся в густой кисло-сладкой подливе с изюмом.
— Сейчас, дорогой, будет тебе документ. — Подобострастно улыбаясь. Скунс сунул руку за пазуху, а другой с быстротой молнии подцепил ментозавра под бороду — с дозированной силой, чтобы только мозги встряхнулись.
Встряхнулись хорошо. Не оглядываясь на оседающее тело, Снегирев неторопливо пошел прочь, сел в мышастую, тронулся, не зажигая бортовых огней. Сеанс магии закончился, начинались реалии жизни.
— Как-то уж подозрительно хороша. — Плещеев внимательно посмотрел на экран, в голосе его послышался скепсис. — Скунс случаем не подсунул нам красотку с обложки? С него ведь станется.
— Нет, нет. — Пиновская покачала головой. — Мы установили эту Лауру Гревскую. Настоящее ее имя Анастасия Павловна Шидловская. Сирота, воспитывалась в детском доме в Калининграде, тысяча девятисот сорок четвертого года рождения. Закончила Московский университет, кандидат искусствоведения. Замужем не была, детей нет. В тысяча девятисот восемьдесят седьмом году начала открыто демонстрировать свой дар — давать публичные выступления, врачевать страждущих. В тысяча девятисот восемьдесят девятом году открыла фирму «Магия успеха» в Москве и ее филиал в Питере, а с тысяча девятисот девяносто третьего все как отрезало, никакой рекламы, никаких выступлений, никакой частной практики.
— Все это очень напоминает историю известного гипнотизера Смирнова, блиставшего в двадцатые годы под псевдонимом Орландо. — Дубинин глубоко затянулся и, выпустив струю жасминового дыма, картинно, по-сталински отвел руку с трубкой в сторону. — Тоже выступал, выступал, а потом вдруг исчез, оказалось, перешел на службу в органы НКВД. Дочь его еще потом вышла замуж за Абакумова, министра государственной, безопасности. Такая вот семейка.
Совещание происходило в кабинете Плещеева при закрытых дверях и включенной системе защиты. Дело, похоже, сдвинулось с мертвой точки. Вчера вечером объявился Скунс — прислал на эгидовский сервер изображение Лауры Гревской с издевательским комментарием: «Каков бабец!» Пиновская с Дубининым провели всю ночь у компьютера и сейчас докладывали результаты. Выяснилось, что шоу в «Эвересте» финансировалось «Магией успеха», причем подобные мероприятия фирма устраивала не впервые, в разных городах. Самое любопытное, что каждый раз призеры отправлялись в Норвегию и оттуда уже не возвращались. То ДТП, то авиакатастрофа, то пожар в отеле…
— А самое интересное, братцы… — Марина Викторовна ткнула пальцем в клавишу, и на экране появилась история болезни господина Морозова, 1946 года рождения. — Наш покойный друг Кузьма Ильич мог отойти в мир иной еще в девяностом году. Множественные новообразования в головном мозге, прогноз самый пессимистичный. Однако повезло, мадам Шидловская вылечила ему головушку и, надо думать, как следует запудрила, на предмет психологической зависимости, при ее-то способностях это раз плюнуть, — совсем неплохо иметь господина Морозова на побегушках!
— Чудеса в решете. — Плещеев почесал тупым концом шариковой ручки в густой шевелюре, откинулся на спинку кресла. — Красавица-экстрасенс вырывает из лап смерти отставного гэбэшника и делает из него зомби. Сказки тысячи и одной ночи.
Прагматик по натуре и профессионал по долгу службы, он доверял фактам и реалиям сугубо материальным, а всякие там биополя и телепатические волны руками не потрогать и к делу не подшить.
— Есть, друг Горацио, до фига чего чудесного на свете. — Марина Викторовна улыбнулась и вытащила из папки исписанный лист бумаги. — Я тут сделала выборку, на случай если вдруг отыщется какой-нибудь фома неверующий. — Она с невозмутимым видом посмотрела на Плещеева, поправила очки. — Не буду приводить в пример затасканного Нострадамуса, приевшуюся мадам Блаватскую или набившую оскомину вещунью Варвару, точно указавшую Борису Годунову масть неродившегося жеребенка в чреве жеребой кобылы. Не буду говорить о Сергии Радонежском, о графе Калиостро и о знаменитой Ванге. Но кто из вас знает, что иллюзионист Пинетти, выступавший в начале девятнадцатого века в Петербурге, покидал российскую столицу сразу через все пятнадцать городских застав? Паспорта всех Пинетти были зарегистрированы одновременно. А пророк Василий Немчин, живший на рубеже четырнадцатого и пятнадцатого веков?
Он предсказал все основные события в истории России, начиная с шестнадцатого века. Книга его запрещена со времен Ивана Грозного и до сих пор. В годы правления Святополка Изяславовича (это двенадцатый век) блаженный Прохор, игумен Киево-Печерской лавры, обращал золу в соль и раздавал ее бедным. Авва Виссарион, египетский подвижник, молитвой превращал морскую воду в пресную, Василия Блаженного часто видели перебегающим Москву-реку, аки посуху. Такой авторитетный свидетель, как химик Бутлеров, оставил записи о некоем Дугласе Юме, по своему желанию свободно поднимавшемся в воздух, игуменья Старо-ладожского Успенского монастыря Евпраксия каталась на лыжах, не оставляя на снегу следов. Великий Лейбниц своими глазами наблюдал полет Иосифа из Копертино, когда тот взлетел на верхушку дерева, причем тонкая ветка, на которой он оказался, даже не согнулась под ним. Суфии во время закра — это такая форма транса — насквозь пронзают свои тела клинками, не причиняя себе ни малейшего вреда, болгары-нестинаре ходят босиком по огню, а когда в тысяча девяносто шестом году в Новгороде случился великий пожар, святой Никита, епископ Новгородский, низвел сильный дождь, который и погасил пламя. Теперь посмотрим, как обстоят дела в наши дни. — Марина Викторовна, наслаждаясь эффектом, коротко усмехнулась. — Про хиллеров говорить не буду, это уже притча во языцех, мастера цигун тоже поднадоели, а вот это интересно. В Ленинградском горном институте женщине-экстрасенсу удалось бесконтактным воздействием значительно замедлить скорость радиораспада тория, то есть получается, что вполне возможно активно влиять на ход ядерных реакций. И не могу не упомянуть мною горячо любимого парапсихолога Ури Геллера. — Пиновская вдруг прыснула, лицо у нее стало восторженным, как у девчонки-старшеклассницы. — Может, помните, лет пять тому назад он по телевизору реанимировал остановившиеся часы. До сих пор ходят! — Она достала массивную серебряную луковицу, нажала на головку репетира. — Дедушкины.