Страница 7 из 36
— Абдрахман, отдохнем?
— Нет, до конца пойду! — отрезает он.
И вот кончились облака, распахнулся ярко-голубой купол неба и встали по сторонам две исполинские пологие стены с цветными пятнами альпийских лугов, а между ними, на холме — развалины древнего аула и покосившиеся стелы кладбища — заоблачное урочище Буты.
Чабаны уже ждали нас, собрались все шестеро, приготовили угощенье, традиционный жижик-галныш — баранину с чесночным соусом — гостей здесь встречают как друзей.
— Абдрахман, подгони-ка яков поближе, — говорит мальчугану отец.
И Абдрахман, будто не было изнурительного подъема, легко как кошка, вскакивает в седло.
— Поговорим, товарищи, с яках, — начинает Мочаловский, обращаясь к чабанам. — Ну как они себя чувствуют?..
Именно с таким вопросом я обратился к Александру Николаевичу, старшему научному сотруднику Научно-исследовательской ветеринарной станции Чечено-Ингушской АССР, когда мы отправились из Грозного в Буты. Ведь ни в одной книге не сказано еще о том, что яки водятся на Кавказе... И пока наш «уазик» петлял по горным дорогам, Мочаловский рассказывал мне об акклиматизации яков, говорил убежденно, горячо, хотя я с ним и не спорил.
— Острейшая проблема у нас, в Чечено-Ингушетии, да и вообще на Кавказе, — как использовать высокогорные пастбища? Тысячи гектаров альпийских лугов с богатым травостоем веками лежат втуне, являясь, по существу, бросовыми. Высота — это бездорожье и недоступность, высота — суровый климат и капризная погода. Вся заоблачная страна отдана во владение диким турам. Какие бы породы скота ни завозили сюда — не приживаются! И вот однажды в руки мне попала книга доктора сельскохозяйственных наук Денисова «Домашние яки и их гибриды». Я прочитал и подумал: а почему бы нам не заняться яками?..
Два отпуска подряд Александр Николаевич ездил в высокогорные районы Памира. И убедился, что эти полудикие сородичи крупного рогатого скота — поистине удивительные существа, гибрид, созданный самой природой для жизни на высокогорье. Яки совмещают в себе достоинства различных животных. Например, тонкие губы и роговые сосочки языка позволяют им довольствоваться такой же низкорослой травой, какую едят овцы и козы, а длинные и острые, как у зубров, рога — обороняться от хищников. Кроме того, яки имеют повышенное содержание гемоглобина и эритроцитов в крови, более развитые, чем у других животных, сердце и легкие, дополнительную пару ребер. Природа так хорошо позаботилась о них, что даже «подковала» — снабдила крепкими роговыми выступами на копытах. Про яков говорят: «Туловище коровы, голова бизона, хвост лошади, шерсть козы, а хрюкает как кабан...» Яки круглый год пасутся на воле и не требуют ни помещений, ни заготовки кормов. Им не страшны морозы, снега, недостаток кислорода. Они легко и свободно передвигаются по крутым склонам. А практическая польза? Яки дают очень дешевое высококачественное мясо, богатое миоглобином (оно ярко-красного цвета и превосходное на вкус), целебное жирное молоко (киргизы говорят: «На ячином молоке даже заяц спляшет»), прекрасную шерсть и пух (из них изготавливают лучшие парики и шиньоны), эластичную прочную кожу, которая высоко ценится в промышленности.
Аборигены Азии — яки — никогда не переступали ее границ. Был, правда, случай, когда в 1949 году строили на Эльбрусе геофизическую обсерваторию. Единственным средством доставки строительного материала и оборудования на высоту 4500 метров оказались яки. Пять животных, привезенных из Монголии, сделали свое дело... и были отправлены на мясокомбинат. Никому тогда не пришло в голову заняться их разведением.
Были у Мочаловского и опасения: на Кавказе другая климатическая зона, втрое больше осадков, выше влажность воздуха, несколько иной состав растительности — как все это отразится на животных? А тяготы перевозки, местные заболевания, отсутствие у людей навыков в обращении с яками? Даже если опыт будет неудачным, думал ученый, он не напрасен...
Многие, но далеко не все относились скептически к идее Мочаловского. Председатель колхоза «Советская Россия» Советского района Шаип Абдусалимов подумал, подумал и согласился: «Попробуем!» Его начинание поддержали в обкоме партии. Так первые яки шагнули с Памира на Кавказ. Было это осенью 1971 года.
Двадцать яков ехали из Киргизии по железной дороге, плыли через Каспий... Затем их погрузили на машины. При переправе через реку Шаро-Аргун рухнул мост, обошлось без жертв, но дальше яков гнали своим ходом. Наконец они очутились в предназначенном для них месте — на высоте 2500 метров, в урочище Буты Главного Кавказского хребта.
Зима выдалась снежной и морозной, весна дождливой, лето жарким. Но новоселы чувствовали себя хорошо. И даже дали приплод — тринадцать ячат. Тогда колхоз закупил еще сотню голов молодняка.
Следующей зимой необычайно сильные снегопады засыпали дома до крыш, отрезали Буты от внешнего мира. Голодали даже дикие животные — олени, кабаны, косули. Не без труда снарядили вертолет, и, когда он добрался до урочища, люди убедились: яки живы и здоровы. Они не только прекрасно пережили непогоду, но и сами стали спасателями... Вот как это случилось.
В урочище, кроме яков, были застигнуты снежной бурей несколько отар овец. Глубоко под снегом оказались заготовленные чабанами скирды сена. Животным грозила голодная смерть. И тогда чабаны пошли на вынужденный эксперимент: они погнали к сену яков. Животные шли через сугробы, как бульдозеры, разгребая грудью снег, и когда передний уставал, его сменял идущий следом. По пути, проторенному яками, прошли овцы. Отары были спасены.
— А теперь что же? — развел руками Александр Николаевич.
— Кавказские республики даже соревнуются, кто больше яков заведет. У нас, в Чечено-Ингушетии, их уже 620. В Кабардино-Балкарии — 465, а в Карачаево-Черкесии — 650! Грузия и Дагестан тоже собираются завозить яков. Теперь уже никому ничего не надо доказывать — дело само идет.
Мы сидим вокруг погасшего уже очага, а Мочаловский все расспрашивает чабанов.
— Что яки? Самый хитрый и умный скот! — говорит чабан Джами. — Строгие, как военные. Если увидят чужого зверя, даже павшего, дают сигнал, все собираются вокруг. Собака попадется, могут окружить и убить. Независимый характер! Кроме себя, не уважают никого.
— Не любят посторонних, — уточняет старший яковод колхоза «Советская Россия» Ахият Алимирзаев. — Нервные. Дразнить не надо. Могут на рога поднять.
Беседа идет по кругу — каждому из чабанов хочется сказать что-то свое.
— Выносливые! Тут ведь нехватка кислорода. Если вертолет заглохнет — не заведешь. А яку хорошо.
— Тонкий лед режет копытом, как сталью.
— Очень культурный. Только чистую воду пьет.
— Любит на снегу отдыхать. Если рядом земля и снег, выбирает снег. Валяется, играет: коровы так не делают. Если солнце, ходит против ветра, прохладу ищет, туман, сырость...
— Вот тебе и на! — удивляется Мочаловский. — А я боялся сырости. Это что-то новое.
...Издали стадо выглядело вполне мирно, по-домашнему. Но стоило подойти ближе, яки зашевелились, перестроились в тесную боевую группу, потом стали медленно отступать, не теряя оборонной позиции.
Могучий черный як метрах в десяти от меня. Он выжидает, нагнув массивную голову с длинными, острыми, широко расставленными рогами. Тускло блестят маленькие глаза, на холке дыбится горб, шерстяная «юбка» закрывает ноги и касается земли... Во всем крепко сложенном теле разлита напряженная сила.
Так вот он, знаменитый длинношерстный бык, известный древним под именем «поэфагус» и до сих пор не нашедший твердого места в зоологической системе!
Одомашненный человеком, як хотя и ушел от дикой свободы, но и не стал ручным. Соль и снег — все, что ему нужно, говорили чабаны. Я бы добавил еще — глоток свободы, имея в виду ту естественную и необходимую суверенность, ту дистанцию, переступить которую человеку нельзя, ведь яки не выносят неволи, пусть даже самой сытой. Правда, сейчас они появились в цирке. Дрессировщик Виталий Тихонов показывает их вкупе с овчарками, петухами и медведями. Но цирковые работники сетуют на «странный» характер яков: то они стоят неподвижно, беззлобно, то вдруг кидаются в бесцельную атаку, разнося вдребезги все, что попадается на пути. Однажды на репетиции як разозлился и бросился с манежа. Он пробежал двор цирка, врезался в деревянные ворота, и жители города увидели на площади непонятного зверя с воротами на рогах. Он растерянно стоял, не зная, что делать дальше, а потом совершенно спокойно, под конвоем служащих вернулся во двор.