Гномы

Девушка, затаив дыхание, прислушивалась к словам песни, рассказывающей о трудной жизни, скитаниях и людской неблагодарности. Однако гном находил утешение в одиночестве. «Как бы хотелось этой симпатичной девушке узнать, что мое имя Гваврин-а-Грот! — пел он. — Но мое имя всегда останется моим».

Услышав это, девушка расхихикалась, как от неземного звучания имени, так и от успеха своей уловки. «Оно больше не твое, дорогой Гваврин-а-Трот», — фыркнула она. В тот же миг, скрипнув, остановилось колесо прялки, и служанка услышала долгий низкий стон и шаги гнома, взбиравшегося по лестнице. На мгновение распахнулась дверь и тотчас с шумом закрылась. Это ушел обманутый и разъяренный буака.

Тем не менее гном не знал другой жизни, кроме жизни слуги, и он примирился с людьми. Несколько месяцев спустя на отдаленной ферме появился, вероятно, тот же самый гном, помогавший служанкам и наемным работникам. И на этот раз счастье ускользнуло от него, однако не из-за бесстыдства отдельного человека, а из-за зла, процветавшего в мире.

В соседнем городе расквартировался отряд солдат, и наемный работник, жаждавший приключений, присоединился к ним. Гном продолжал украдкой оказывать помощь ферме еще несколько недель, ожидая своего фаворита. Однако вскоре на ферму пришло письмо, извещавшее о смерти работника в бою. Когда глава семьи прочел письмо за ужином, из подвала донесся крик боли, а затем буака, взъерошенный от гнева, выкатился из дверей подвала, не обращая внимания на наблюдавших людей, и покинул дом.

Судя по всему, последний удар переполнил чашу терпения… Трижды разочарованный гном принялся мстить столь сурово относившемуся к нему миру. Став невидимкой, он вселял ужас в каждый дом, которому раньше помогал. По ночам он разбивал тарелки и ломал мебель. Днем мешал пахоте, появляясь перед мордами быков в форме, невидимой для глаз людских, но пугающей зверей. Быки ревели и выходили из повиновения, таща за собой плуг и прорезая зигзаги борозд по полю. В конце концов настрадавшиеся семьи обратились к чародею, который наслал ураган. Когда ураган пронесся по полям и исчез за горизонтом, в округе наступила тишина. Мудрец заявил, что ветер поймал гнома в водоворот пыли и листьев и унес это существо в дальние земли.

Несмотря на раздражительность, месть буаки была сравнительно мягкой. Прочие гномы, ставшие жертвами плохого обращения или же более мстительные от природы, ополчились на людей не в печали, а в ярости. Кампания против человечества оказалась мрачной и безжалостной. Зловредные духи появлялись на границах человеческих поселений, вселяя ужас в путешественников и пастухов, бесконечно мстя за проступки, совершенные давным-давно.

Столь злобные гномы получили известность в одной английской местности у границы с Шотландией. Это был край болот, скал, обдуваемых ветрами, и разрушенных крепостей. Здесь стада диких коз поедали жесткую болотную траву, крики кроншнепов разносились над холмами. В воздухе витало ощущение безымянной угрозы. Редкие путники на свой страх и риск Пересе кали границу, и то только не в одиночку. Они рас сказывали истории, подобные этой.

Однажды зимним вечером путник, спешивший в опускавшихся сумерках, сбился с узкой тропинки, а к ночи, окончательно заблудившись, набрел на каменистый холм. Обойдя его, он увидел свет в глубине лесистой долины.

Человек направился вперед, держа направление на огонь, и вскоре разглядел каменную хижину, в окнах которой отражалось пламя очага. Строение походило на грубое жилище пастуха, но когда мужчина наклонился, чтобы войти в дверь, то увидел бушующее пламя хорошо разожженного костра. Вокруг было достаточно топлива, чтобы согреться на всю ночь. Как бы то ни было, хижина оказалась пуста, а путешественник слишком устал, чтобы размышлять, чьим гостеприимством воспользовался. Он опустился на каменный приступок сбоку от очага.

Огонь постепенно догорал, издалека доносилось уханье совы, и путешественник ронял голову, засыпая. Внезапно его дрему прервал шорох камней за стенами хижины. В ломик вошел гном, ростом не выше колена человека, но крепко сбитый и сильный. Карлик был облачен в обрывки шкуры. Полоска сухого мха обхватывала его длинные нечесаные волосы. Гном опустил на колени тяжелые ладони, ногти на пальцах казались твердыми, как стальные доспехи, и уставился на путника тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей.

Гость не осмеливался заговорить, но еще меньше ему хотелось отправиться снова в ночь на свой страх и риск. Когда прохлада обволокла затухавший очаг, он нащупал щепки для растопки, сложенные рядом с приступком, и подбросил в угли. Гном глянул на него с презрением, затем поднялся и взял одно из огромных бревен, лежавших возле него. Дерево было длинным и тяжелым, как человек, но гном безо всяких усилий переломил его об колено и швырнул обломки в пламя. Одним взмахом ноги, обутой в тяжелый сапог, он отделил еще одно бревно и подкатил к краю очага. После этого хозяин уселся на место, уставившись на человека, молчанием вызывая того помериться силами.

Однако путник, окончательно упавший духом, даже не пошевелился. Костер превратился в ложе тлевших углей, которые один за другим таяли во мраке. Вскоре только хриплое дыхание выдавало присутствие гнома. Несмотря на испуг и холод, человек задремал, а когда проснулся, то вновь увидел силуэт гнома, освещенный пепельно-серыми лучами рассвета. Исполненный ненависти взгляд хозяина был прикован к гостю.

Вдали пропел петух, и от этого слабого звука сцена резко изменилась. Хижина, холодный очаг и гном растворились в воздухе, а странник оказался в одиночестве на пустынном холме, куда забрел прошлой ночью. Моргая, он огляделся и содрогнулся от ужаса. В двух шагах от него, там, где прежде сидел гном, зияла глубокая расщелина, наполненная человеческими костями, переломанными, словно глиняные черепки. Человек понял, что если бы ответил на молчаливый вызов гнома и направился бы к дальней стороне очага, чтобы подобрать бревно, то свалился бы в пропасть смерти.

Обиженные смертными соседями, домовые уходили, оставляя за собой цепочку разрушений — разбитую посуду, разломанную мебель и грязное белье.

Когда путешественник в это утро нашел убежище в доме фермера, ему объяснили, что он повстречал Дуэргара, одного из гномов-чародеев, боящихся дневного света. Хозяева упомянули и других гномов, обитавших на границе. Самые злобные именовались Красными Колпаками. Отшельники обитали в разрушенных крепостях и прочных каменных башнях, которые некогда использовались шотландскими семьями для защиты от грабителей. Красные Колпаки оглядывали горизонт сквозь амбразуры, с высот укреплений, наблюдая за приближением путников. Когда смертный слишком близко подходил к обители духов, гном в мгновение ока появлялся из разрушенной крепости, его железные сапоги выбивали искры из камней. Это существо нападало на путников, пронзая их тела алебардой. Затем, потряхивая седыми космами и сверкая глазами, гном опускался на колени перед трупом и снимал потускневший красный колпак с головы, чтобы окунуть его в рану и возвратить былую алую окраску с помощью человеческой крови.

Несмотря на ужасающие отличия от прочих гномов, подобные духи-преступники преследовали те же цели, что и добрые обитатели ломов и сараев. Все они ставили людей в центр своего существования. Их бытие определялось либо глубокой преданностью, либо неистребимой враждой к человечеству. Суля по всему, прошли те старые добрые времена, когда гномы казались отчужденными и загадочными, а их таинственные обряды и проявление враждебности к смертным — случайными.

В итоге в Европе, полностью приспособленной для нужд человечества, почти не осталось места для сказочной расы гномов, которые следовали своим обычаям и охраняли одним им известные тайны. Люди возводили города и покрывали землю паутиной дорог. Смертных отличало не только знание, но и жажда строительства. В окружавшем мире, по их мнению, практически все можно было проконтролировать или изучить. Однако оставались сферы, человеческое вторжение в которые не увенчалось успехом. Там люди ощущали себя непрошеными гостями, сталкиваясь с необъяснимыми силами.