Гномы

Когда девушка вступила в новую жизнь, поселившись с юным супругом в его фамильном замке, потребность в услугах брауни несколько уменьшилась. Однако преданность гнома от этого не пострадала. Ему представился случай доказать это, когда у девушки начались родовые схватки в момент появления на свет первого ребенка. Весь этот день бесновался сильный морской ветер, а ручей, протекавший между крепостью и деревней, где проживала местная акушерка, превратился в бурный поток. Муж, не желавший покидать супругу, отправил конюшенного привезти старую знахарку. Но мальчик задержался, седлая кобылу, так как не желал пускаться в игры с природой и проявлять смелость.

Пока он возился, протирая своего скакуна клочком сена и шепча что-то животному на ухо, серый в яблоках мерин хозяина выпрыгнул из стойла и во весь опор понесся к двери в конюшню. На лошади не было ни седла, ми уздечки, но парнишка, едва успевший оттащить кобылу с пути, успел заметить маленькую коричневую фигурку, съежившуюся на спине скакуна. Кулачки гнома зарылись в гриву коня, а сам он склонился вперед, что-то крича в ухо, понуждая животное набрать скорость.

Хозяйке гнома повезло, что он взял дела в собственные руки. Ибо, когда брауни подлетел к воротам замка со старой акушеркой, вцепившейся в его узкие плечи, парень все еще возился в конюшне. Огромный конь был в мыле. Не догадываясь о благородном поступке карлика, мальчик лениво продолжал приготовления к поездке. Когда гном вернул коня в стойло, его взбесил вид ленивца, презревшего приказ своей хозяйки. Он спрыгнул с коня, схватил уздечку, висевшую на гвозде, и принялся избивать провинившегося парня. В итоге лицо и руки юноши оказались исполосованными.

Брауни, ниссе и родственные им существа являлись лучшими представителями домовых, настолько трудолюбивыми и преданными, насколько вообще мог желать любой смертный хозяин. Однако они никоим образом не стали домашними. Несмотря на услужливость, в них безошибочно угадывалось родство с могущественными гномами прошлого. Как и предки, они проявляли наибольшую активность по ночам, и, хотя знаки их присутствия оказывались достаточно явными, эти существа принадлежали к братии отшельников. Иногда гномы призывали на помощь древнее умение становиться невидимыми, дабы избежать человеческих глаз. Они также иногда проявляли и некоторые другие умениях древних гномов. Наиболее часто это проявлялось в форме беззлобного озорства.

И все-таки даже колдовство ради забавы может стать разрушительным. Целью этих умении было напомнить людям о разнице между помощниками-гномами и прочими работниками. Несмотря на присущую им преданность, эти карлики на деле оказывались неуправляемыми и непредсказуемыми существами. Возможно, наслаждение от причиненного хозяину беспокойства отражало их нынешнее шаткое положение. Потомки гордой расы не всегда были расположены только улыбаться и беспрекословно выполнять свои обязанности.

Частенько жертвой озорства гномов становился гость, а не член семьи. Гномы-помощники были склонны дурно относиться к незнакомцам. Один уэлльский буабах, добродушный гном, основной обязанностью которого являлось сбивать сливки, оставленные хозяйкой на ночь, избрал мишенью своих шалостей баптистского священника.

Священник был дальним родственником семьи и приехал погостить на месяц. Сухопарый и строгий, он с неодобрением взирал на резвившихся детей, терпимое отношение к этому родителей и жизнерадостный переполох в фермерском доме. Его присутствие оказывало на всех губительное воздействие. Дети разговаривали шепотом, опасаясь потревожить елейного гостя. С обеденного стола исчезло пиво. Буабах, наблюдавший все это, заметил перемены и решил вмешаться. Вскоре гном нанес первый удар.

Ночные молитвы святого отца были пылкими и длительными. Однажды вечером, когда священник, облаченный в ночную сорочку, преклонил колени, сцепив ладони и опустив локти на табуретку, из-под кровати появилась короткая мускулистая рука и, невероятно вытянувшись, сомкнула пальцы на ножке табуретки.

Священнослужитель прервал молитву и с ужасом уставился на руку, появившуюся невесть откуда. Затем он зажмурился и принялся молиться с удвоенным пылом. В мгновение ока рука обрела нормальный размер, выдернув стул из-под локтей молящегося. Баптист загремел на пол, ударившись подбородком. Послышался быстро оборвавшийся смешок, хотя ударившийся и дрожащий священник так и не смог определить, откуда доносится звук. Гость поднялся и забрался в кровать, однако не рискнул задуть свечу.

На следующий день, когда вся семья уселась за вечернюю трапезу, гном нанес новый удар. Дети приуныли и молчали, старшие сидели, всем видом выказывая уважение — надлежащая атмосфера ужина по меркам священника. Как только он произнес слова благодарности, железная решетка очага задрожала и пустилась в пляс. Однако рука, управлявшая решеткой, оставалась невидимой. Священник мигнул и уставился во все глаза на очаг. Тем временем дети сдавленно фыркали в салфетки, прекрасно зная виновника скандала. Мгновение спустя в очаге воцарилась тишина, но проснулись псы, дремавшие под столом. Собаки встали, встряхнулись, затем принялись выть, опустившись на задние лапы. Зрелище или звук, возбудившие животных, были недоступны человеческому восприятию. Во всем этом священник углядел руку сверхъестественного создания. Внешне спокойный, он пожаловался на проблемы с желудком и удалился в свою комнату.

Целью буабаха было не только запугать баптиста, но выгнать его из дома, что становится понятным из финальной проделки. Несколько дней спустя лети, резвившиеся на лугу рядом с фермой, набрели на священника, лежавшего ничком в траве в глубоком обмороке. Они тормошили его до тех пор, пока тот не застонал и не перевернулся на спину. Узнав детей, он сел и во всеуслышание объявил, что покинет дом этой же ночью, и поведал, что с ним произошло.

Он прогуливался по траве, перелистывая молитвенник и напевая излюбленные псалмы, когда неожиданно сзади послышались шаги. Солнце светило в спину и прямо перед собой на земле он заметил еще одну тень, поравнявшуюся с его собственной. Баптист остановился и обернулся, тотчас потеряв сознание от ужаса. Еще бы, представшая перед ним фигура оказалась им самим, с тем же молитвенником в руках и даже напевавшим тот же гимн. Возможно, объяснил гость детям, явление стало символом — зеркальным отображением. Говорят, что нечто подобное появляется перед тем, кто должен вот-вот умереть. Однако вместо этого священник воспринял подобное происшествие, как знамение Господа, указывавшего, что ему необходимо покинуть этот район.

Не было никакого видения, догадались дети. Скорее всего, это был призрак, созданный магией буабаха. В тот вечер они собрались у порога, наблюдая за отъездом священника. Он погрузил вьючные мешки на костлявую спину своего скакуна, попрощался и водрузил свое тщедушное тело в седло. С разу после того, как родители вернулись в дом, дети заметили маленькую фигурку — коричневый вихрь волос и бороды — одним прыжком метнувшуюся из сарая на спину лошади. Это создание радостно вопило. Кляча пустилась галопом, а священник беспрестанно оборачивался, испуская вопли ужаса, когда заметил бородатого гнома, вцепившегося в подол его сутаны. Мгновение спустя, когда крики растаяли вдали, гном прошел обратно по дорожке и исчез в сарае, удовлетворенно усмехаясь.

В чарах, отогнавших священника, не было особой злобы, да и, по правде говоря, большинство домашних гномов пользовались сверхъестественными возможностями для развлечения или в борьбе с себе подобными. Однако и в отношениях с людьми суровый характер предков время от времени всплывал на поверхность. Результаты могли быть ужасающими, если учитывать обычное добродушие гномов. Жертвой одной из вспышек гнева гнома стал норвежский мальчик-слуга. Парнишка допустил ошибку, обращаясь с ниссе с той же жизнерадостной грубостью, какую гномы обычно выказывали смертным собратьям.