Школа обмана

Отчаянье увеличивает долги, а труд их уплачивает

Проводимое Родиком еженедельно для координации работ совещание было в самом разгаре. Обсуждали текущие проблемы, которые Родик и без того хорошо знал. Он слушал, привычно помечая что-то в блокноте, но думал о другом: «Спокойствие не приходит. Неопределенность давит, не позволяет ни спать, ни отдыхать, ни трудиться. Все вокруг валится, будущее в тумане. Как жить? Как работать? Деньги тают не по дням, а по часам. Цены не просто растут, а летят. Расчетные счета опустели. Наличку Саша, судя по всему, истратил, но это не ликвидировало проблемы. Производство буксует. Надежда только на автомобильный бизнес, но он пока толком не начат. Тут еще повышение арендной платы… Даже Серафима ничем не радует — реализация почти нулевая. Да это и без ее объяснений ясно. Кто станет покупать спецодежду, когда даже строить не из чего? Все остановилось. У Юры, по его мнению, лучше. Продажи есть, но все продается уже сегодня ниже себестоимости. Юра это плохо понимает, не считает долгов. На выручку он их обещает закрыть, но на закупку сырья денег, вероятно, не хватит. Вон, он от своих эмоций на стуле усидеть не может. Орет. А что я могу сделать? Это они еще ничего про Танзанию не знают…»

— Все понятно, — вслух сказал он. — Дела швах. Надо менять все. Я много размышляю об этом в последнее время. Похоже, что настал момент залезать в кредиты. Не хотелось, но другого выхода не вижу. Последуем Гришиному примеру. Саша, готовь технико-экономическое обоснование. Сколько на это нужно времени?

— Думаю, дня два, хотя опыта у меня нет.

— Хорошо. Я договорюсь с банкирами о встречах. Где быстрее дадут — там и возьмем. Проценты всюду стали огромными. По моим данным, что-то около двухсот процентов годовых. Придется еще и откатить. Серафима, начинай заниматься коммерцией. Иначе кредиты не отобьем. Зондируй закупки мало портящихся продуктов. Брать будем на тех же складах Минобороны, у них есть стратегический запас. Про мясные консервы я знаю точно. Их списывают аналогично одежде. Есть отличие — сертификация на их дальнейшую пригодность. Ищи лабораторию. Срок тебе — не более недели. С кем связаться, сама знаешь. Юра, не дергайся: камнерезку будем закрывать. Мелкую ювелирку оставь. Сырье на нее постараюсь добыть. Есть у меня мысль…

— Родик, ты с ума сошел! Куда я ребят дену? У них семьи…

— Юра, у нас тоже семьи. Мы не благотворительное общество. Ты не понимаешь, что происходит?..

— Дай часть денег от кредитов.

— Во-первых, кредитов еще нет. Во-вторых, ты такие проценты не отработаешь. Сначала имеющиеся долги закрой.

— А Саша отработает?

— Тоже нет, но под прессы, с учетом запаса материалов, наличия государственных заказов, кредит, наверное, дадут. Я не собираюсь использовать эти деньги для производства прессов. Прессами будем прикрываться. А деньги придется зарабатывать через те схемы, которые создает Серафима. Пойми, заниматься серьезным производством, когда цены на все скачут, как обезьяны в клетке, нельзя. Думайте о других направлениях, но в рамках коммерции типа «купи-продай». Ты, Юра, лучше поразмысли, что можно продать за границу.

— Родик, я не торгаш. Я ремесленник…

— Заткни себе это в одно место. Стань торгашом, кем угодно, но зарабатывай. Ты хочешь умереть с голоду? У тебя семья…

В это время зазвонил телефон.

— Извините, ребята, отвечу… Боря, ты?.. Слышно, как из Москвы. Есть серьезный разговор… Что? Ты в Шереметьево? Почему? Да… Сейчас выезжаю.

Родик повесил трубку и ошеломленно огляделся.

— Совещание окончено. Всем все ясно? Серафима, не в службу, а в дружбу — позови, пожалуйста, Михаила Абрамовича. Скажи, что сверхсрочно…

— Что стряслось? — спросил тот, входя к Родику в кабинет.

— Закрой дверь… Звонил Боря. Он в Шереметьево. Утверждает, что заболел СПИДом и из-за этого прилетел.

— Когда это он успел?

— Не знаю. Он там по всяким местам шлялся. Выяснять не стал. Обещал приехать. Погнали… Разберемся. Заодно и про кардамон все выясним. Ему теперь скрывать смысла нет, а может, и приехал по той же причине. Может, и про СПИД врет…

— Надо Грише позвонить.

— Потом. Да ты его сейчас и не застанешь. Он где-нибудь лошадей тренирует или по магазинам шляется. Скажешь, что звонил, а связи не было. Поехали…

21 глава

Предают только свои.

Подъезжая к аэропорту, Родик сообразил, что не сказал Боре, где он должен его ждать. Поэтому, припарковав машину около зала прилета под знаком «стоянка запрещена» и на всякий случай включив аварийку, он предложил Мише зайти в левую дверь, а сам направился в правую.

Борю Родик заметил сразу. Он стоял, прислонившись к колонне, и, казалось, что-то рассматривал на полу.

— Боря! — окликнул Родик.

Тот, услышав окрик, начал озираться по сторонам и, наконец, увидел Родика. Жмакин про себя отметил, что Боря действительно выглядит неважно. Его лицо как-то заострилось, казалось, удлинился и без того крупный нос, кончик будто опустился; обычно очень бледные впалые щеки покрывала не менее чем двухдневная щетина и неестественная пунцовость, переходящая под очками в обрамляющие глаза черные круги. За стеклами, как показалось Родику, бегали беспокойные зрачки. Глядя на Борю, он ощутил какое-то новое для себя чувство, разобраться в котором не успел. Боря двинулся в его сторону с протянутой для приветствия рукой. Родик инстинктивно пожал эту руку, отметив про себя ее горячую сухость. Почему-то Родику пришла в голову ассоциация с лапкой петуха, зарезанного им в последний день рождения.

— Что случилось? — вместо приветствия спросил он, стараясь не проявлять враждебности.

— У меня все признаки СПИДа. Высокая температура, больше тридцати девяти. Кашель. Все тело болит и ноет. Все болит, — закашлявшись, ответил Боря.

— А что, у тебя брали анализ крови?

— Нет… Ты как-то странно на меня смотришь. Я для тебя не заразный.

— Еще ничего не известно. Все это твои придумки. Мнительность…

— Не совсем… Там одна негритянка была… Ну, в общем, у нее СПИД…

— А ты с ней спал? Я тебя предупреждал.

— Ну-у…

— Молодец. А предохраняться мы не хотим.

— Да предохранялся…

— Ладно, поехали. Здесь где-то Миша ходит, тебя ищет. А… да вон он. Миша!

Подошел Михаил Абрамович. Родик кратко ввел его в курс дела.

— Надо на Соколиную гору ехать, в инфекционную больницу, — сочувственно покачав головой, предложил тот.

— Может, сначала сделаем частным образом анализ? — как-то неуверенно отозвался Боря.

— Миша прав — на Соколиную гору. По коням, — прервал чуть не начавшуюся дискуссию Родик, беря Борину сумку и направляясь к выходу.

Отъехав от аэропорта, Родик задал давно мучивший его вопрос:

— Боря, объясни нам, что ты сотворил?

— Что ты имеешь в виду, Родик? Я тебе уже все объяснил, — тихо ответил Боря. — Я очень плохо себя чувствую. Любишь ты всех доставать.

Родик обернулся, чтобы увидеть его лицо. Боря выглядел по-прежнему несчастным, но спокойным.

— Что имею, то и введу, — отвернувшись, угрожающе ответил Родик. — Не строй из себя целку или несчастного дурака. Конкретизирую… Зачем ты всех обманул с зеленым кардамоном? Мы все знаем. Колись.

В машине повисла напряженная тишина. Боря молчал. Родику стало все ясно.

— Тебя заставили? — спросил он более мягко.

Боря продолжал молчать.

— Слушай, ты, может быть, уже одной ногой в могиле. Колись… Все равно узнаем, а Бог тебя уже наказал.

— Все не узнаете… — тихо проговорил Боря. — Больше я вам ничего не скажу.

— Скажешь… Куда ты денешься? У тебя хотя бы зачатки совести остались? Мы же партнеры, — настаивал Родик. — Может, это тебя твой родственник Дэвид надоумил? Денег тебе было мало? Чего ты этим добился?