Школа обмана

— Есть и другие способы связи. Мог бы записку написать или передать информацию другим известным ему способом. Я должен получить какие-нибудь подтверждения ваших слов. Извините, мне надо работать, — Родик вошел в офис и закрыл перед молодым человеком дверь.

Еще никого не было, и он, перебирая на столе бумаги, подумал: «Странная история. Парень говорил вполне искренне… Может, его действительно послал Алексей. Однако… Увезет еще куда-нибудь. Ехать с ним — безумие».

В это время раздался телефонный звонок. Родик поднял трубку.

— Родион Иванович, доброе утро, — произнес женский голос. — Перезвоните, пожалуйста, Алексею.

Родик разъединил линию и набрал уже запомнившийся номер, по которому оставлял сообщения для «партнера».

— Слушаю. Родион Иванович?

— Меня просили позвонить…

— Это я вам звонила. Алексей оставил для вас сообщение. Читаю: «Я послал за вами моего человека. Зовут его Павел. Просьба с ним приехать ко мне».

— Спасибо, до свиданья, — сказал Родик, положив трубку на аппарат, и подумал: «Подтверждение есть, но все равно как-то необычно. Сказал бы адрес — я бы приехал. Конспирация, что ли? Может, криминал… Не хватало еще в какую-нибудь историю вляпаться. Что делать? Миша куда-то запропастился. Дождусь, когда он появится…»

В это время в дверь позвонили. Родик подошел и посмотрел в глазок. У двери стоял тот же молодой человек. Не открывать было глупо.

— У нас мало времени, — с порога сказал «спортсмен». — Вам должны были позвонить.

— Как вас зовут? — спросил Родик.

— Павел. Меня действительно послал Алексей, я его сотрудник.

— Мне позвонили, но придется подождать, пока не появится мой заместитель. Присаживайтесь.

— Алексей просил как можно быстрее.

— Думаю, что он появится с минуты на минуту. У нас тоже дела не терпят. Поспешишь — людей насмешишь.

В это время послышался звук отпираемой двери, и в офис вошел Михаил Абрамович.

— Доброе утро! — поздоровался он. — У нас уже посетители?

— Привет! Молодой человек от Алексея. Он предлагает где-то встретиться, провожатого прислал. Павел, вы еще поскучайте минут пять, мы с Михаилом Абрамовичем спланируем день, и поедем. Миша, пойдем в переговорную.

— Что за новости? — закрывая дверь переговорной, спросил Михаил Абрамович.

— Не знаю. Может быть, что-то связанное с противогазами? Меня такой способ общения настораживает. Проводишь меня и запишешь номер машины, на которой повезут. Мало ли что…

— Волнительно. Давай я с тобой поеду?

— Это еще более волнительно. Так хоть ты сумеешь что-то предпринять. На сегодня срочного ничего нет. Выясни, как там Ключевский. Отвечай на звонки. Да, чуть не забыл, «майор» с «лейтенантом» должны появиться. Я обещал им сегодня камни порезать. Пусть к шести подъезжают на камнерезку. Вроде все, — Родик открыл дверь и обратился к Павлу: — Поехали. Где ваш автомобиль?

— Я его у Сбербанка припарковал. Придется немного пройтись. Или, хотите, я подъеду к подъезду?

— Не стоит. Идти — два шага. Михаилу Абрамовичу как раз надо зайти в Сбербанк… Ехать далеко?

— Не близко. Часа полтора.

У двери темно-синей «девятки» с тонированными стеклами их ожидал коротко подстриженный молодой человек. Его тоже можно было бы назвать ничем не примечательным, если б не удивительной формы уши. Во всем остальном, даже в одежде, он очень походил на Павла. Правда, один был блондин, а другой — брюнет, но выражение лиц делало их почти близнецами.

— Познакомьтесь, Миша, — представил его Павел и, любезно улыбнувшись, добавил: — Родион Иванович, садитесь вперед.

— Могу загадывать желание. Стою между двумя Мишами, — пошутил Родик, протягивая руку для приветствия. — Не очень люблю ездить спереди, начинаю управлять машиной. Лучше устроюсь на заднем сиденье. Да и просторнее там.

— Я вас покидаю, — сказал Михаил Абрамович. — А то как бы в Сбербанке очередь не образовалась. Счастливого пути! Алексею передавайте привет.

Ехать пришлось через всю Москву. Говорить было не о чем, да и попутчики оказались молчунами. Родик сосредоточился на запоминании дороги. Пока двигались по Москве, это не составляло труда. Миновав Кольцевую, пересекли Люберцы и начали петлять по каким-то проселкам. Родик потерял ориентиры и пытался отмечать в голове только названия населенных пунктов.

Наконец, остановились около деревенского дома. Миша вышел, открыл ворота, и машина еле втиснулась во двор, почти уперевшись передним бампером в покосившееся крыльцо.

— Миша, позови Алексея, — попросил Павел и, обращаясь к Родику, добавил: — Родион Иванович, подождите. Алексей сейчас выйдет.

— Хорошо, — сделав вид, что его ничего не удивляет, ответил Родик.

Вскоре дверь дома отворилась, и появился Алексей, тоже одетый в тренировочный костюм, с которым плохо сочетались остроносые светло-коричневые ботинки с золотыми пряжками.

— Родион Иванович, зачалили мы вашего болгарина, — садясь на заднее сиденье автомобиля, сказал он. — Всю ночь его сторожили. Взяли под наркозом[5], привезли сюда. Сейчас он отошел. Беса гонит. А мы предъяву не можем сочинить, буксуем. Надо вам с ним почирикать.

— Алексей, я вам давно хочу сказать. Постарайтесь хотя бы со мной говорить на нормальном русском языке. Я люблю иногда материться. Одно слово может заменить полчаса беседы. Однако применяю это к месту и редко. Вы же человек с высшим образованием. Зачем вам этот жаргон?

— Извините. Я же осваиваю новую специальность, вынужден так говорить, — несколько смутившись, пояснил Алексей. — Буду фильтровать базар.

— Ну опять. У вас это как-то неестественно получается. Думаю, ваши подельники от такого избытка сленга тоже не в восторге. Я общался с матерыми бандитами. Они не хуже профессоров разговаривают, хотя где-то на зоне, может, и ведут себя иначе. Кроме того, я половины сказанного вами не понимаю.

— Постараюсь… Взяли мы вашего болгарина. Привезли сюда, а что дальше ему предъявлять, толком не знаем. Он от всего отказывается, а мы ситуацией до конца не владеем.

— Ясно. Вы его похитили. Это уголовщина, завтра в милицию кто-то заявит. Вы хотите, чтобы я стал соучастником? Вы его били?

— Слегка. Когда брали, дали по голове.

— Ужас. Он хоть понимает, из-за чего все происходит?

— Мы объяснили.

— И что?

— Говорю же, пур… Врет, что ни за что не отвечает. Утверждает, что ему как говорили, так он и делал. В общем, стандарт.

— Странно. Договор подписывал он. Хотя полномочия его мы не проверяли, но зачем им было делать подлог? Хотя… А вдруг это какая-нибудь игра спецслужб? Я уже попадал в нечто подобное. Надо было поговорить как-то иначе…

— Как? Они же на стрелку не приехали.

— Не знаю, но не так.

— Не волнуйтесь, никуда он не заявит. Не он первый, не он последний. У него сейчас очко играет. Да и как он докажет? Менты у него заяву не возьмут, проходили уже.

— Где вас искать — он не знает, а меня найдет легко. Надо так, чтобы он меня не видел.

— Не думаю. Он понимает, откуда ноги растут. Если, как вы опасаетесь, заяву напишет, то через вас и нас на раз найдут. Дело уже сделано, мы в завязке.

— Ладно. Чему быть — того не миновать. Только одно условие: бить вы его больше не будете.

— Заметано. Пойдемте в хату.

Внутри дом выглядел запущенным. Подслеповатые, давно не мытые окна создавали полумрак, кое-где нарушаемый тусклым светом обсиженных мухами лампочек, вкрученных в обломанные, без абажуров, пластмассовые патроны. Грязные полы из нешпунтованных досок давно рассохлись, между бревнами неопрятными лохмами торчала пакля, потолок провис желто-белыми вспучинами. Запах сырости и гниения дополнял дискомфорт.

В комнате с облупившейся русской печкой за покрытым масляными пятнами и заваленным всякой всячиной столом сидел, поддерживая голову руками, мужчина. Родик не сразу узнал его, поскольку никогда не видел без фуражки. На всех совещаниях он был в военном черном френче с какими-то знаками отличия на рукавах и в похожей на морскую фуражке, которую не снимал. Сейчас, в обычном сером костюме, с заметной лысиной, он очень походил на президента СССР — с той лишь разницей, что красное пятно на голове не было врожденным уродством, а явилось, вероятно, следствием приезда в этот дом.

5

Под наркозом (феня) — оглушенным.