Страница 4 из 8
– Халид, двести изобретений – это много или мало для республики? – спрашивала у полного круглолицего гостя представительная ведущая в тафтовой юбке.
– Пока ни одно из этих изобретений в Дагестане не действует, значит, мало пока. Но, я думаю, все впереди, – отвечал круглолицый гость, то и дело сглатывая слюну и тяжело дыша. – Вот я изобрел почтофон, аппарат, через который можно отправить письмо в любой конец мира. Отправляешь письмо, и через минуту аппарат выдает его адресату в запечатанном виде, в конверте, с адресом. Себестоимость – три-четыре рубля всего, представляете? У нас же в обычном почтовом отделении конверт один пятнадцать рублей стоит, а тут! Патенты российские, все это у нас есть.
– Замечательно. Ну, а что вы скажете, Халид, о своей теории гравитации? – улыбаясь, спросила ведущая.
Публика в студии скучала. Какой-то человек в дорогом пиджаке и с широко расставленными ногами тыкал в мобильник стилусом. Женщина средних лет внимательно разглядывала собственные туфли с большими приклеенными бантами. Гость снова сглотнул слюну и заговорил:
– Вот Ньютон считал, что сила тяжести зависит от массы, что космос заполнен эфиром. Эйнштейн говорил, что кривизна пространства характеризует гравитацию. Я не согласен с этими утверждениями. Я не считаю, что в космосе – пустота. Так называемую силу тяжести порождает борьба двух материй, я не буду подробно об этом сейчас говорить. И вот что интересно: мой сын находит подтверждение моей теории в Коране. Я сомневался в божественной природе Корана, но, увидев эту суру, был просто ошарашен. Радости не было предела! И вот в священный месяц Рамазан мы с сыном начали работать над этой гипотезой, разбирали аяты. И мы доказали, что в космическом пространстве не пустота, а первородное поле, которое давит на тело, возмущается и хочет вернуться в спокойное состояние. Поэтому притяжение, поэтому инерция, поэтому нет торможения в этом мире! Вышла книга, но никто нас не опроверг. Никто! Потом мы нашли в Коране все основы мироздания – протоны, нейтроны, строение электрона....
– Вы опровергли Эйнштейна, но почему ваше открытие остается на задворках науки? – спросила ведущая.
– Мне говорят, мол, это всего лишь гипотеза, доказательств нет, а я им отвечаю, что доказательство уже есть в Коране. Я не их кадровый ученый, бывает же, мне рекламу делать не хотят. Мне Всевышний сначала дал за год сто изобретений сделать, а потом дал вдохновение для книги, чтобы никто не говорил, что я выскочка!
– Спасибо, Халид Гамидович, мы надеемся, что ваше открытие научного потенциала Корана, как вы назвали свою книгу, будет признано мировым сообществом. Ну а мы прощаемся с вами, дорогие телезрители.
В студии зааплодировали, пошла саксофонная музыка и титры. Дибир одобрительно хмыкнул: «Какой красавчик!»
– Капитальный красавчик! – заявил Мага.
Керим сокрушенно покачал головой:
– Что вы их слушаете?
– Ты что, Энштейна больше любишь, чем слово Аллаха? – то ли шутя, то ли всерьез спросил Анвар у Керима.
– Я люблю хинкал с мясом, – ответил Керим.
На экране показалась заставка следующей передачи. В телестудии за столом сидели два человека в тюбетейках, один покрупнее и постарше, другой помоложе. Оба сразу начали с мусульманских приветствий. Анвар убавил звук. В это время Зумруд спросила у Юсупа:
– А Нурик, который приходил, – это что, Абдул-Малика племянник?
– Да, – ответил Юсуп, думая о чем-то своем.
– А чей он сын? Лейлы, что ли?
– Наверное.
Юсуп размышлял о том, что Абдул-Малик ему может пригодиться в трудоустройстве Анвара. Он, конечно, уже наводил справки в разных ведомствах, и всюду ему называли разные суммы. Зубайру за место в прокуратуре просил 300 тысяч, но с Зубайру можно было договориться по-свойски. К тому же мансарда нуждалась в достройке. Лучше было бы, конечно, позвонить самому Халилбеку, но Халилбек теперь высоко летает, его так просто от дел не оторвешь…
– Алжана из Хасавюрта спрашивает, – говорил экранный мужчина помладше, держа в руках листочек бумаги, – «Можно ли совершать намаз с закрытыми глазами?» Нет, Алжана, с закрытыми глазами намаз совершать нежелательно. Музалипат из Каспийска пишет: «Я несколько раз выходила замуж. Скажите, пожалуйста, с которым из мужей я буду в раю?» Отвечаю Музалипат. Если вы умрете, будучи замужем, то в раю вы будете с последним мужем. Если ваш последний муж умрет, а вы больше не выйдете замуж, то в раю вы тоже окажетесь с последним мужем. Если все ваши мужья дали вам развод, то в Судный день у вас будет право выбрать любого из них, и, согласно хадисам, вы выберете самого лучшего по характеру. Да поможет вам Всевышний Аллах! А теперь у нас звонок в студию. Алло, мы вас слушаем.
– Алло, меня Эльдар зовут, я из Бабаюрта, – раздался сбивчивый голос. – У меня такой вопрос. Мне на одежду попала моча ребенка, как мне ее очистить?
– Что вы посоветуете Эльдару? – обратился экранный мужчина к своему старшему коллеге, до сих пор молчавшему.
– Все зависит от того, чья это моча, – важно начал крупный в тюбетейке. – Если это мальчик младше двух лет и который пьет только молоко матери, то можно смыть одной водой. Если это моча девочки, то нужно мыть очень-очень тщательно…
Анвар не сдержался и выключил телевизор.
Некоторое время молча пили чай. Анвар хлюпал из блюдца. Мага чесал голову, усевшись на диване и подобрав ноги по-турецки. Керим разглядывал висевший на стене выцветший гобелен с оленями. Олени пили воду из горной речки, а на заднем плане за деревьями вырисовывалась гора с зубчатым гребнем. Своими очертаниями вершина, Керим сейчас впервые это заметил, напоминала покинутое село. И ему показалось даже, что он там бывал когда-то.
– Нет, он не Лейлин сын, – вдруг сказала Зумруд, видимо, продолжая думать о Нурике. – У Лейлы одна дочка, она сейчас в Ростове учится, а сын совсем маленький, недавно суннат{Обрезание (араб.).} сделали. Наверное, Нурик – этой, как ее, Жарадатки сын.
– Жарадат сколько лет? – удивился Керим. – Она ненамного меня старше, как у нее такой сын большой может быть? Их мать у меня учительницей в школе была, меня все время спрашивала: «Женишься на Жарадатке? Женишься на Жарадатке?»
Гуля рассмеялась.
– Какая учительница? Не Аминат Пахримановна?
– Да, умерла которая.
– Разве?
– Конечно, – подтвердила Зумруд. – Аминат Пахримановны мама из Гидатля была, из хорошего рода. Когда она работала в поле, туда забрался один заезжий всадник из предгорий. В общем, не чета гидатлинцам. Она ему понравилась, он, кажется, попытался ее украсть, схватил выше локтя. Она оскорбилась, вынула ножик, он у нее в чохто в кармашке хранился…
– На голове, что ли?
– Да, раньше, говорят, так носили. В общем, она этого урминца ранила ножом, и если бы он погиб, то по адатам{Обычное право, по которому жили горские вольные общества (араб.).} ее могли изгнать из родного села. Урминец выжил, вернулся к себе в предгорья, но дела так не оставил. Отправил своих друзей, которые все-таки украли ее с того же поля. Лишилась она всех своих преимуществ, нарожала детей, стала плести циновки из болотной осоки. Как же они называются? Чибта, по-моему…
– Все ты напутала, Зумруд, – возразил Керим. – Все по-другому было.
– Этот Нурик, скорей всего, покойного Адика сын, – прервал их Юсуп, поднимая склоненную голову. – Адика, академика. У меня в той комнате его книги лежат…
– Адильхана, что ли? – уточнил Дибир, задирая руку с забинтованным пальцем. – Не-е-ет, Адильхана сыновей я знаю, один, алхамдулиля{Хвала Аллаху (араб.).}, имам урминской мечети. Мы вместе на маджлис{Религиозное собрание (араб.).} в Буйнакск ездили. А второго, по-моему, Абдулла зовут, совсем молодой, в армии сейчас.
– А третьего сына нету? – спросил Мага.
– Ничего не слышал.
Снова повисла пауза. Пандур, забытый на диване, скатился на пол, глухо загудев утробой. Керим подобрал его, нагнувшись и показав свою лысину, и несколько раз провел волосатой рукой по струнам. А потом вдруг вскинул голову и, сверкая очками, сказал: