Страница 7 из 100
— Мне всегда нравилось тамошнее пиво. Хотя я никогда не мог понять, откуда взялось такое название. Ни быков поблизости нет, ни кустов. Земля плоская, на ней мальчишки в мяч играют. Кусту там не вырасти, его затопчут.
— Не спрашивай меня о таких вещах, Баз. Я там рос, вот и все. Никто мне ничего не рассказывал, а когда сирота пристает с расспросами, то получает не ответы, а подзатыльники.
— Драконопас рождается на свет с отговорками, которые так и хлещут у него изо рта.
— Бывает, что и у дракона изо рта кое-что хлещет. Вот помнится мне один денек, тебе тогда как раз исполнилось десять.
Базил напрягся.
Ничего не помню.
Могу напомнить. Ты натрескался диких ягод, а потом у тебя прихватило брюхо…
Незачем об этом вспоминать.
— … а потом мы возвращались в деревню. Ох, и веселенькая же была дорога. Ты…
— Довольно! — щелкнул челюстями Базил.
— Ладно, ладно, — Релкин с улыбкой отвернулся, взгляд его поднялся к поросшему багряным вереском Роанскому взгорью, ограждавшему долину с другой стороны. Зеленая низина, пурпурные склоны, отдаленная башенка куошского храма — все это всколыхнуло воспоминания о былом. Мальчишкой, не видевшим мира за пределами деревни, он не раз сиживал на холмистых склонах. Тогда его так и подмывало сбежать. Горные кряжи представлялись ему прутьями клетки. Теперь он воспринимал их как стены, оберегающие тихую, мирную долину. Ограждающие ее от опасностей, которых так много в большом мире. По этим краям, отсюда до самого Эрсоя, бродили они с Базилом в юные годы, пока не отправились в путь по Борганскому тракту, имея на руках контракт с бароном.
Чертов контракт с бароном! Он обернулся одними неприятностями, связанными по большей части с троллями, которых нелегально содержал барон. Но в то время Релкину казалось, что это прекрасный способ вступить в жизнь. Набраться опыта, подзаработать деньжат, а уж потом двинуть в Марнери и подать просьбу о зачислении в драконий корпус. Вместо этого им пришлось удирать из Боргана, а вдогонку неслись проклятия барона. Впрочем, все это осталось в прошлом. В конце концов они попали в Марнери и все таки поступили на службу.
В тот день, когда они покинули Куош и зашагали по дороге в Борган, казалось, что перед ними лежит весь мир, прекрасный и манящий. То была другая жизнь, и сами они были совсем другими.
— Мы обошли чуть не весь мир и вернулись, Баз.
— Этот дракон и не думал, что ему доведется столько путешествовать.
— А здесь, похоже, мало что изменилось.
— Здесь живут мирно. Я рад, что мы ушли.
— Интересно, как поживает старый Макумбер.
— Мне тоже, Я не раз сиживал с ним здесь.
— Не сомневаюсь. Он частенько говаривал мне, что ты станешь одним из лучших вивернов, выращенных в Куоше:
— А? — Базил покосился на Релкина, выискивая на его лице усмешку. — Шутка?
— Ничего подобного. Ты действительно лучший, самый лучший виверн, когда-либо рождавшийся в здешних краях.
Базил заморгал и заурчал, словно гигантский кот:
— Этому дракону приятно слышать такие слова. Драконопас нечасто находит доброе слово для бедного старого дракона.
— Я уверен, что старый Макумбер тобой гордится.
Это заявление также было встречено громким одобрительным урчанием.
— Помнишь, как мы тащились по той дороге, — промолвил Релкин, указывая на линию тополей, обозначавших Борганский тракт. Над рекой Саун, словно львиная голова, высился холм Калкуди. — Когда-нибудь я непременно приведу Эйлсу, пусть полюбуется этой картиной. Мне кажется, ей понравится. Голубой Камень не так уж сильно отличается от Ваттель Бека.
Отдохнув, они продолжили путь — на сей раз по узенькой тропке, сбегавшей вниз по крутому склону, усыпанному каменными обломками. Порой огромные глыбы перекрывали тропу, спутникам приходилось или перелезать через них, или лавировать между валунами. Достигнув подножия горы, Релкин и Базил перелезли через невысокую каменную ограду и оказались под темными сводами леса. Вскоре они вышли на тропу, огибающую общинные земли Куоша с севера. Шпиль храма маячил прямо перед путниками. Справа, на вершине пологого склона, виднелась Березовая ферма — кучка белых, отштукатуренных строений.
Лес поредел. Открылся вид на выпас, за которым раскинулось селение. Вдоль Бреннансийской дороги тянулись Кирпичные дома: некоторые из них, например гостиница «Голубой Камень», выглядели довольно внушительно. За дорогой поднимался еще один склон, на вершине которого находилась ферма Пиггета, выделявшаяся овином с красной Крышей
Спутники пересекли выпас и вступили в деревню. Прохожие разинули рты, завидя боевого дракона с гигантским мечом в заплечных ножнах. Приметив загнутый кончик его хвоста, люди возбужденно загомонили. С тех пор как Базил поступил на службу, видеть его довелось лишь тем немногим землякам, которые побывали в Марнери!
Детишки оравой высыпали на улицу. Новость молниеносно распространилась по всей деревне. Из таверны «Бык и Куст» повалили завсегдатаи, и вскоре на углу Бреннансийской дороги и Зеленой улицы собралась целая толпа.
Как только прославленная пара — Базил Хвостолом и драконир Релкин — появилась на перекрестке, собравшиеся захлопали в ладоши.
Из погреба «Быка и Куста» выбрался Рустам Буллард, здоровенный детина с загоревшей докрасна лысиной. Вместе с двумя подручными он выкатил вместительный бочонок пива.
В толпе было немало знакомых лиц: и деревенский клоун Тарфут Брэндон, чей нос стал еще краснее, чем прежде, и Нурм Пиггет с братом Айнором, и жена зеленщика госпожа Нит, и Лоринда Кина, и старый Мартин Путдаггер… да всех и не перечислить. Детишки носились кругами и радостно вопили.
Новость распространялась все дальше, и к «Быку и Кусту» отовсюду сбегались люди. На здоровенном сером мерине прискакал фермер Пиггет. Люди затянули приветственную песню. Рустам Буллард вскрыл бочонок, плеснул несколько пинт собравшимся, а остальное предложил дракону.
Базил издал счастливый рев такой силы, что на крышах задребезжала черепица, поднял бочонок и вылил себе в глотку пенный поток доброго пива Синего Камня.
Толпа подбадривала его громкими криками и рукоплесканиями. Релкин от всей души радовался за своего дракона. Те немногие, кто еще оставался дома, побросали свои дела и поспешили на улицу, чтобы приветствовать прославленных земляков.
Глава шестая
Довольно скоро в таверне «Бык и Куст» не осталось ни капли пива — все было выпито. Рустаму Балларду пришлось закрыть заведение и отправить всех гостей вниз, на постоялый двор «Синий Камень». Там их встретил Эвил Бенарбо со своим семейством, они спешно готовились устроить настоящий пир.
Мясник прислал три говяжьих бока, и вскоре с большой кухни гостиницы потянуло жареным мясом. Все плиты были уставлены булькавшими кастрюлями и горшками. Кондитер собрал всех поварят, чтобы поскорее наготовить целую уйму пирожных и тортов, которые должны были достойно увенчать празднество.
В гостинице пустили по кругу шляпу для пожертвований, и никто из собравшихся не поскупился. Трудно было представить лучший повод для грандиозного застолья, нежели возвращение блудной парочки — Базила и Релкина.
Из драконьего дома явился сам старый Макумбер в сопровождении Вефта и Фьюри — молодых вивернов, готовившихся к поступлению на службу. Оба были кожистоспинными, правда, у Фьюри вдоль хребта тянулось что-то вроде хрящевого гребня. Драконы приволокли целую телегу, нагруженную стирабутом и акхом. Базил подхватил Макумбера и под радостные крики собравшихся усадил себе на плечо. А затем провозгласил тост в честь молодых драконов:
— За свежую кровь в драконьем доме Куоша!
Собравшиеся в гостинице и запрудившие улицу люди откликнулись дружным ревом. Народ стекался отовсюду, даже с отдаленных ферм, расположенных в холмах за Барни Моулс. Поговаривали, что новость уже докатилась до Фелли и двух Ручьев, и жители этих деревень тоже спешили к «Синему Камню», ибо все в долине гордились тем, что их край породил прославленного Базила Хвостолома.