Страница 81 из 86
И, столкнувшись с этой торжествующей самоуверенностью, Айра почувствовал, как собственная жизнь ускользает от него.
— Да неужели вы не понимаете…
— Все я прекрасно понимаю. Нам нужно сохранить фарамол. Ради него мы прилетели сюда, ради него ввязались в эту войну, в которой я, между прочим, — только что поставила последнюю точку. А теперь я полечу туда, куда собиралась, а по дороге прикончу этих троих идиотов и заберу у них фарамол, — объяснила Алас. При этом с лица ее все не сходила все та же проклятая улыбка. — Они считают, что перед ними всего лишь женщина. — Алас рассмеялась. — Этот его телохранитель — просто тупой боров, он и на воина-то не похож. Да я ему голыми руками голову откручу. Он еще не знает, что такое воины Мазы.
На какое-то мгновение в его душу закралось сомнение — не напрасны ли его страхи. Но тут в памяти всплыло лицо молодого Прауда.
— Нет, думаю, вы его недооцениваете. Он наверняка хорошо подготовился к вашей встрече. Это опаснейший маньяк. Пошлите вместо себя кого-нибудь другого.
Алас насмешливо посмотрела на него и оттолкнула в сторону.
— Что? Отдать в чьи-то руки детонатор? А потом один щелчок — и мы потеряем пятьдесят килограммов фарамола. Ну уж нет. Я не боюсь его. Безумные поступки — лишнее подтверждение его слабости. Маза подскажет мне, как правильно поступить.
Когда она ушла, Ганвик заплакал от отчаяния, стараясь предугадать, сколько ему осталось прожить, прежде чем его постигнет судьба нептунианских бонз.
Армаде Бутте повезло. Когда взорвались ядерные заряды, она находилась в двадцати километрах от эпицентра взрыва и смотрела в противоположную сторону. Двое ее спутников оказались менее удачливыми. Оба они ослепли, хотя, может быть, это было и к лучшему, потому что после этого Армада и остальные зрячие наблюдали в ужасе, как над крепостью поднимаются три грибовидных облака от небольших, но метко сброшенных атомных бомб. Шляпки этих грибов, покоившихся на серых бугристых ножках, срослись воедино. Оказавшиеся в эпицентре взрыва форты на горе Сентро и вокруг нее расплавились и растеклись жидкой массой по горным склонам. Великие ворота Аунчуса Бутте испарились вместе с телами тысяч убитых и раненых, разбросанных по Зеленому парку. Все проходы в подземелье были наглухо закупорены сплавом металла и стекла, образовавшегося из раскаленных горных пород.
В течение следующего часа отряд Армады то и дело натыкался на измученных, грязных и оборванных фейнов, гонящих нескончаемые колонны пленных командос. Потом среди всадников — мужчин и женщин — она отыскала Лавина Фандана в непривычной для ее глаз коричневой форме. Чье-то тело, завернутое в простыню, лежало у него на коленях, прихваченное к седлу. В глазах его была такая пустота, какой Армаде еще не доводилось видеть. Как будто умерла часть его самого.
— Флер? — только и осмелилась она спросить. Он кивнул с каменным лицом.
— А молодой Прауд?
— Сбежал и прихватил с собой фарамол Бутте.
— Бедная, бедная Флер! Будь они все прокляты со своим Миром Агнцев!
Увидев кровь и пулевые раны, она не сходя с места поклялась положить всю свою жизнь на то, чтобы поймать и убить молодого Прауда Фандана. Где бы он ни спрятался.
— Это еще не все, — печально произнес Лавин. — Погиб старый мсее Рва, герой Брелкилка. Я только что получил эту весть из Абзенской долины — там сейчас готовятся к похоронам. Похоже, он сражался за Флер и убил телохранителя молодого-Прауда — тело Персимпилгаса нашли рядом. А потом в Рва всадили четыре пули — думаю, это сделал молодой Прауд.
Армада посмотрела на него с ужасом.
— Но ведь он был совсем старенький! — Она приникла головой к мертвому телу Флер и зарыдала первый раз в жизни.
Немногие уцелевшие солдаты, измученные, вымазанные пеплом, сплошь в ожогах и ранах, уходили все дальше от долины Сливерари, на юг, к военно-воздушной базе. Как ни странно, подразделения новых командос, попадавшиеся им на пути, сопротивлялись довольно вяло, а часто и вовсе пропускали их без боя. Некоторые из этих подразделений тоже двигались к базе. Складывалось впечатление, что ряды противника совершенно расстроились.
Ядерные взрывы, прогремевшие в поместье, с предельной ясностью возвестили о том; что сражение окончено. Многие солдаты новых командос сгорели в этом пекле. Еще большему их числу теперь грозила смерть от облучения. Лишь ударная доза фарамола помогла бы им преодолеть страшный недуг и восстановить клеточные ткани. Случилось то, чему уже не раз была свидетелем человеческая история: простых солдат цинично предали их полководцы.
Глава 38
Войдя, Алас Ром внимательно осмотрела комнату. Потом приветливо кивнула молодому Прауду. Пистолет, оттягивающий широкий рукав ее халата, придавал ей уверенности. Она уже все для себя решила.
Здесь он не посмеет что-либо предпринять против нее. Пока не посмеет. Наверняка он сейчас чувствует себя неуверенно, как самец, забредший на чужую территорию. Да, он безумец и, возможно, именно этим и опасен. Само собой, когда настанет срок, его вытряхнут из корабля через шлюз, но пока с этим придется подождать — иначе пропадут мешки с фарамолом. Ее задача сейчас — загнать его в угол.
Молодой Прауд встал, приветствуя ее. В руке он держал бокал с шампанским. Празднование уже началось. Когда Алас подошла ближе, следом за Праудом вскочили и все остальные мужчины, немало позабавив ее этой старомодной учтивостью. По преувеличенному вниманию, оказанному ей, чувствовалось, что всем им немного не по себе. Алас улыбнулась.
Позади них стояли мешки. Молодой Прауд подал знак своим подчиненным, и Орик напряженно улыбнулся. Ван Рельт продолжал мелкими глоточками отхлебывать шампанское, заметно нервничая.
— Может быть, выпьете с нами, госпожа Ром? — предложил молодой Прауд, протягивая пустой бокал, и Ром взяла его, почувствовав облегчение — если бы он сам налил ей вина, пришлось бы отказываться.
…я никогда не приму вино из твоих рук, змеиное отродье!…
Слуга из экипажа наполнил ее бокал шампанским. После первого же глотка она почувствовала себя спокойнее. Да и чего ей было бояться — казалось, молодой Прауд совершенно не опасен. Он запросто согласился предъявить для осмотра все свое оружие, за исключением взрывного механизма. По сравнению с их прошлой встречей — на опушке Сливерарского леса — он выглядел чуть ли не миротворцем.
И Алас решила с первой же минуты перейти в наступление.
— Итак, мессир, вам удалось сбежать. Так выпьем же за вашу безопасность! — Словом «безопасность» Алас хотела подчеркнуть неловкость его положения.
Молодой Прауд радостно присоединился к тосту. Вскоре между ними завязался непринужденный разговор. Они шутили, строили планы на будущее. Молодой Прауд явно старался расположить к себе собеседницу.
Очень быстро Алас поняла: молодой Прауд вполне созрел для сделки и готов отступиться от ранее выдвинутых условий, согласно которым он навеки оставит все три мешка в своих руках и станет выдавать фарамол из года в год маленькими порциями. Предполагалось, что таким образом члены экипажа будут жить вечно, а он обезопасит себя от вероломства.
Конечно же, Алас согласилась. Она приняла бы практические любые требования, лишь бы мешки перекочевали на ее корабль. А теперь этот болван, видимо, понял, насколько он беззащитен, и готов принять ее великодушные условия. Хочет подловить ее, пока она не просчитала все возможные варианты, и заключить договор, который по крайней мере обеспечит ему безопасность и богатство.
У Алас же оставалась значительная свобода маневрирования, особенно после рейдов космических пехотинцев, собравших еще до падения поместья Бутте полкилограмма фарамола. Этого вполне хватит, чтобы подкармливать своих сторонников в течение многих месяцев.
Алас посмотрела на его увальня-охранника и расхохоталась. Тот уже осушил два бокала, и вино явно ударило ему в голову. Ну что же, это даже к лучшему. Случись что-нибудь… Она к этому времени выпила не больше трети бокала.