Страница 61 из 86
Он догадался, что Шевде до сих пор оставили в живых по одной-единственной причине — Алас еще не закончила свои допросы.
Оно и понятно — ведь существуют тайны, известные лишь прежнему главе бонз. Например, шифры, которыми приводятся в действие ядерные торпеды и лазерные установки. То, что Шевде все еще не убили, свидетельствовало лишь об огромном объеме информации, хранившейся у него в памяти.
Ни разу не повысив голос, Алас настойчиво задавала ему одни и те же вопросы. Время от времени она прижигала ему нервные окончания, и тогда Шевде корчился на полу, словно огромный червяк.
В конце концов его, совершенно обессиленного, уволокли в камеру.
Алас поднялась с кресла и жестом разрешила Ганвику вытащить затычки из ушей. Вскоре его отвели в новые апартаменты — каютку чуть больше стенного шкафа, в которой для мягкости положили кусок пенопласта.
Едва опустившись на подстилку, Айра Ганвик заснул как убитый.
Люди из Вавилонского Синдиката вели себя вполне любезно. Они объяснили, что не имеют ничего общего с командос, однако их не уполномочили освобождать заключенных.
Заключенные, Эрвил и Дали Сприк, сидели, нахмурившись, на диване в номере отеля, в котором их содержали под арестом последние несколько дней.
— Потом не рассчитывайте на мое расположение, — буркнул Эрвил Сприк.
Самый старший из офицеров — мужчина примерно сорока лет, с большой квадратной головой, увенчивающей широкое, грубо вылепленное тело, сказал почти виновато:
— Служебный долг обязывает меня посоветоваться с вами в одном печальном деле — недавно погибли двое фейнов. — Увидев, как переменились их лица, офицер поспешно добавил:
— Нет-нет, это совсем не то, что вы думаете. Мы не убивали их. Судя по всему, они убили друг друга. Их трупы обнаружили в космическом порту. Ранее сообщалось, что в этом месте произошла короткая перестрелка. Еще раз подчеркиваю: Синдикат не имеет к гибели фейнов никакого отношения.
Офицеры помоложе беспокойно заерзали, видимо, их смущало присутствие столь древних старцев.
— Так вот, мы хотим поступить с их останками надлежащим образом. Скажите, предусмотрена ли в таких случаях какая-либо погребальная церемония?
Один из молодых офицеров перекрестился — он, видимо, принадлежал к Церкви Христа-Космонавта.
— А у вас есть с собой фотографии этих фейнов? — спросил вдруг Эрвил Сприк.
— Да, а зачем вам это?
— Возможно, я их узнаю. Лейтенант протянул ему фото. Эрвил бросил быстрый взгляд на карточку и, тяжело вздохнув, сказал:
— Это очень известные фейны. Тот, у которого рана в груди, — Персимпилгас, личный телохранитель молодого Прауда. Другой — старый Рва из Брелкилка, ставший легендой еще при жизни. Они лежали рядом?
— Да, сэр.
— Скажите, как погиб Рва?
— Ему выстрелили в грудь четыре раза. Вдобавок на его левом боку осталась глубокая рана.
Эрвил Сприк тут же обо всем догадался. Рва отправился туда, чтобы сражаться за честь клана Фанданов. Он победил, и тогда молодой Прауд застрелил его, окончательно порвав с кланом.
— Обычно фейны не устраивают похоронной процессии. Они считают, что тело погибшего лучше всего предать земле там, где его настигла смерть. Однако в данном случае речь идет о двух величайших героях, широко известных у себя на родине. Поэтому предлагаю переправить тела в долины и отдать мсее их деревень. Рва — в Абзенскую долину, Персимпилгаса — в Рамаль. Пусть соплеменники решают, как с ними поступить.
Офицеры поблагодарили Эрвила Сприка за совет и ушли. Остаток дня тянулся бесконечно долго. Сприк не отходил от окна, напоминая хищную птицу, томящуюся в клетке. Дали сидела у компьютерной приставки к телевизору, выводя на экран какие-то научные материалы.
Эрвил отметил про себя, что если кто и выйдет отсюда живым и здоровым, так это Дали. Сам он уже начинал сходить с ума от скуки.
Лишь глубокой ночью, когда буря в долине Бутте улеглась и в ясном ночном небе замерцали звезды, Лавин Фандан наконец оторвался от клавиатуры и отпечатал копии своего плана для нейликов и других старших офицеров.
Импи начнут движение в сумерки. Позиции новых командос смещены в одну сторону. К тому же при разграблении поместья Бутте каждый солдат урвал свою долю добычи, и теперь дисциплина в войсках сильно упала.
Значит, его импи смогут проникнуть глубоко в расположение противника и, если им хоть немного повезет, выйдут, никем не обнаруженные, к берегам Сливерари. Быстро перейдя мосты, они значительно ослабят позиции командос и даже смогут ударить по самому поместью. Лавин приказал двигаться налегке, бросив артиллерию и обозы с провиантом. Они вложат в этот удар все свои силы, и если проиграют это сражение, то оно станет последним.
После того как Лавин досконально выверил свой маршрут, компьютер оценил вероятность его поражения в 50 процентов против первоначальных 90. Итак, шансы сравнялись, все остальное зависит от его подчиненных — фейнов и людей.
Глава 29
В течение долгих часов хитин с нарастающим волнением изучал пленников, попавших в его сумрачные недра. Снова и снова осматривая каждую деталь, его неповоротливый мозг стремился извлечь на поверхность какие-то древние воспоминания, на которые в свое время кто-то наложил табу. Каждое новое открытие наполняло его радостью.
Несомненно, эти существа абсолютно чужды ему — таков был его первый вывод. Тело Ю Чжао препарировали на мельчайшие кусочки и тщательно распробовали. Теперь внутреннее строение гуманоидного организма было ему хорошо известно. При необходимости хитин сможет воссоздать их систему обмена веществ, нервную систему и даже различные внутренние органы.
Второе: эти существа, безусловно, разумные. Гнездо измерило их внутричерепные поверхности и, попробовав на вкус содержимое головы Ю Чжао, определило, что внутри находится значительное количество нервной ткани, схожей с нервными тканями крупных животных на планете, которая не является их родиной. На планете, где в их стволы памяти внесли такую сумятицу. Столь значительное относительно размеров всего тела количество нервных тканей — показатель высокого интеллектуального развития.
Кроме того, эти существа покрыты оболочкой из материалов, которым стволы памяти так и не отыскали аналогов. Но при этом сведения об их химическом составе всколыхнули какие-то древние воспоминания. Гнездо смутно чувствовало, что когда-то уже имело дело с такими материалами.
Прессованный пластик, керамика, обработанные металлы, различного рода приспособления — например, те, что способны вызвать световые волны даже здесь, — в сердце гнезда. Все это чудеса, о которых повествуют древнейшие легенды. На многих этих предметах остались отметины какой-то другой, находящейся за пределами их мира цивилизации! Гнездо уже начинало лихорадить…
Еще больше его заинтриговало то, что все три пленника совершенно по-разному реагировали на его действия.
Один из них, приходя на короткое время в сознание, резко вскрикивал, начинал обильно потеть, и в состав пота входило вещество, выдававшее его страх.
Вторая особь, самая маленькая, — королева-матка, то ли яйцекладущая, то ли живородящая. Если живородящая — что более вероятно, — тогда эти особи, выделяющие тепло, вписываются в классификацию, заложенную в память гнездового мозга.
Самка по собственной воле погрузилась в транс. Хитиновое гнездо наблюдало за ней с восхищением — ничто не разбудило эту особь, даже яростные укусы воинов. При этом она дышала, а внутри организма продолжала циркулировать жидкость, подкачиваемая через пульсирующий клапан. Целый рой визирей, включая их особую разновидность — «дегустаторов» с гипертрофированными вкусовыми органами, продолжал работать над ее телом.
Третий индивид был во многих отношениях самым интересным, поскольку он явно демонстрировал желание вступить в контакт с гнездом и подстроиться под его требования. Он относился к гнезду с подчеркнутым уважением, сочувствием и даже некоторой симпатией. При этой мысли гнездо даже завибрировало от возбуждения. Возможно ли общение между ними? Способна ли эта особь до конца осознать трагедию хитинов? Если да, то принесет ли это какую-нибудь пользу? Как много еще предстоит узнать! Сейчас гнездо особенно остро ощутило свою слабость и одиночество в этом жестоком мире. Оно по-прежнему безнадежно далеко от разрешения главных, самых жгучих вопросов.