Страница 9 из 49
Минуту спустя выходит охранник, все ещё волоча за собой Третью, которая перестала кричать, но её лицо искривилось от страха. Он толкает её в сторону двери и выводит. Мгновением позже он запихивает внутрь телегу, содержащую наш завтрак. Рявкает:
— Съешьте это и отложите подносы. Затем, ждите моих дальнейших указаний.
С Третьей он покидает комнату. Ни одна из нас не испытывает желание есть. Мой живот крутит от страха за Третью. Что, если Мастер не будет к ней так добр? Что, если причинит ей боль? Что, если она не понравится ему? Она будет устранена, как Шестая? Они причинят ей боль? Или хуже того - они убьют её? Вопросы, кружащие в голове, не дают мне покоя, и желудок скручивается сильнее. Я смотрю на поднос, прекрасно осознавая, что нас накажут, если мы не съедим свои завтраки. К тому же, мне не известно, когда нас будут снова кормить, у меня нет желания рисковать и остаться голодной.
— Мы должны поесть, — отзывается Седьмая. — Я знаю, что не хочется, но мы должны.
Её голос тих и робок, но она права. Мы должны поесть. Каждая из нас берет поднос и усаживается на кровать. На сей раз находящаяся передо мной еда не вызвала бурной реакции. Я снимаю серебряную крышку и обнаруживаю миску мюсли, миску наполненную фруктами и стакан апельсинового сока. Я поднимаю стакан и отпиваю немного для пробы, медленно расслабляя свой желудок. Когда он достаточно легко провалился вниз, я набила полный рот мюсли и схватила виноградину из миски с фруктами. Мне дали всего двадцать минут на завтрак, но я успеваю справиться. Закончив, убираю поднос на телегу и снова встаю возле кровати. Другие девушки следуют моему примеру, пока мы все не стоим в тишине, задаваясь вопросом, в порядке ли Третья. Неужели они вчера чувствовали себя также во время моего отсутствия? Они были также сильно напуганы? Им было так же интересно, вернусь ли я? От самой этой мысли отчаяние наполнило мои вены.
Я должна сбежать отсюда.
— Выстройтесь в линию снаружи, — голос охранника доносится до нас прежде, чем он входит. Мы все повинуемся и направляемся к двери, встав в линию снаружи. Он предстает перед нами и с отвращением осматривает каждую из нас. Никак не пойму, почему же он так придирчив, когда Мастер Уильям ведет себя крайне спокойно. Или, может, он не спокоен, возможно, он затеял с нами этакую игру, в которой нам дозволено верить, что мы в безопасности, пока он не показал нам своё истинное лицо.
Я направила свой взгляд в пол, когда охранник начал говорить.
— Третья проведет это утро с Мастером, оставшиеся будут работать в саду с группой номер три. Перерыв вам будет дан лишь на обед, после чего заканчиваете эту работу до вечера и начинаете помогать на кухне группе номер один. Делайте, как велено, и тогда не будете наказаны.
Мы все кивнули.
Он развернулся, и мы последовали за ним вниз по залу через этот огромный и красивый дом. Он спустился с последней ступеньки и повел нас наружу. Я не могу не вдохнуть этот свежий и бодрящий воздух. Запах цветов и сосен переполняет мой нос, и невозможно упустить момент, чтобы им не насладиться. Я знаю, что мне не представится здесь куча шансов, чтобы наслаждаться такими вещами, и я не упущу ни одного из них.
Мы идем по мягкой зеленой траве и останавливаемся у огромного амбара с несколькими двойными дверьми. Охранник достает ключи, отмыкает и распахивает один из них. Двери открываются со скрипом. Мгновением позже раздается щелчок, и огромный светильник освещает амбар. Взгляду открывается огромное пространство, оно заполнено множеством садовых инструментов, включая внушительных размеров газонокосилку. Охранник делает шаг в амбар и затем поворачивается к нам.
— Все, что вам нужно, есть здесь. Мастер хочет видеть двор чистым и аккуратным, деревья подрезанными, кусты фигурно подстриженными, и цветы политыми. Все эти обязанности распределите между собой самостоятельно, но убедитесь, что все будет выполнено. Если кто-то из вас будет замечен в том, что вы сбрасываете свою работу на остальных, то будете потом делать ее в одиночку.
Мы киваем. Снова.
— Вся территория под наблюдением, так что не пытайтесь бежать. Охранники будут поблизости, даже если вам кажется, что их тут нет. Кто-то всегда неподалеку. Делайте свою работу очень быстро, не создавайте проблем, и все будет хорошо. Третья группа будет здесь через минуту, — он поворачивается, чтобы покинуть нас, но останавливается и говорит. — И помните, если одна из вас облажается, наказание вы будете нести все вместе. Вы здесь, чтобы учиться, девушки, помните это.
Затем он поворачивается и выходит, оставляя нас одних. Мы все переглядываемся, и я вижу, что ни одна из девушек не пытается взять руководство на себя. Они страшатся допустить ошибку, которая станет для нас впоследствии наказанием. Со вздохом я прохожу вглубь амбара, рассматривая, с чем нам придется работать. Не представляю себе, как управляться с газонокосилкой, так что, повернувшись к остальным, я спрашиваю:
— Кто-нибудь знает, как управлять ею?
Они в недоумении смотрят на меня. Ну, конечно же, они не знают. Даже если бы знали, не смогли бы вспомнить.
Сделав глубокий вдох, призывая себя к спокойствию, я подхожу поближе и изучаю табло с инструкциями на боку машины. Кажется, что использовать ее достаточно легко, и я чувствую уверенность в том, что смогу сработаться с газонокосилкой. Я снова поворачиваюсь к девушкам и распределяю обязанности. Седьмая будет подрезать деревья. Двенадцатая польет цветы и убедится, что нет сорняков. Когда другая группа присоединится к нам, они могут заняться оставшимся — кустами и очисткой бассейна.
Мы все принимаемся за работу, стараясь делать все быстро и качественно. Ни одна из нас не отлынивает. Рабочая тишина почти оглушительна, и мое сердце ноет еще сильнее, чем раньше. Работая, вглядываюсь в высокие изгороди, окружающие весь участок. Не могу сказать, что полностью уверена, есть ли там где-то лазейка, но под наблюдением камер вряд ли у нас будет шанс поискать ее. Мое сердце проваливается куда-то еще глубже, и я возвращаюсь к траве. Там должен быть путь к побегу.
Помоги мне, Боже, если он там есть, я найду его.
***
Тринадцатая
У Седьмой есть сложности с обрезанием некоторых деревьев вдоль линии забора, поэтому я и Двенадцатая останавливаемся и идем к ней, чтобы помочь. Не похоже, что уже время для ланча, но мы работаем так долго, что, кажется, проходят часы. Пот струится по моей коже и капает в глаза - моя одежда пропитана им. Я исполнена благодарностью, когда достигаю больших густых кустов около ворот, потому что они укрывают меня от солнца.
— Может быть, секатор затупился? — говорю я, входя в тень кустарников. Седьмая смотрит на меня и мягко качает головой.
— Смотри, – говорит она, ее голос мягок.
Я смотрю туда, куда указывает ее рука, и вижу забор за кустами. Ничего необычного, но когда я смотрю на камеры, то понимаю, что они не захватывают эту часть забора. Мое сердце начинает гулко стучать, и я быстро вытаскиваю Двенадцатую и Седьмую из кустов.
— Что ты делаешь? — шепчет Двенадцатая.
— Вернитесь к работе, чтобы выглядело, как будто мы поменялись. Если мы все будем стоять здесь, то они что-нибудь заподозрят, — приказываю я отчаянно.
— Ты собираешься лезть через забор? — хрипит Седьмая.
— Я собираюсь попробовать. Идите, не привлекайте внимание.
Я двигаю руками, будто поручила им делать что-то, затем беру ножницы из рук Седьмой и смотрю на нее, давая ей понять, что нуждаюсь в ее поддержке. Она смотрит на меня в течение минуты, затем поворачивается и уходит по направлению к газонокосилке. Двенадцатая медленно проделывает свой путь обратно, но она выглядит очень нервной.
Я поворачиваюсь, мои колени дрожат. Подняв ножницы, притворяюсь, что обрезаю кустарники. Медленно пробираюсь через них, появляясь то тут, то там, чтобы не вызвать подозрений у охраны. Я позволяю себе быстро осмотреть всё вокруг и замечаю двух охранников, якобы наблюдающих за нами из дома. Они беседуют друг с другом не обращая на нас особого внимания. Я медленно шагаю в кусты.