Страница 71 из 77
лежит «дистанция огромного размера». Со всеми возможными
поправками на неточности источников, искажение традиции
можно полагать, что основные идеи Александра представляются
сейчас достаточно отчетливо, но и достаточно отчетливо ясно,
что из этого получилось: Александр мечтал о создании единой,
огромной, «универсальной» монархии – на ее месте сложилась
система отдельных, вечно враждовавших государств; Александр
проводил политику «слияния народов» (не будем сейчас
говорить о природе и характере этой политики, достаточно
сказать, что она существовала) – в новом эллинистическом мире
выросли крепкие перегородки между народами, победители и
побежденные не были единым народом, а, наоборот,
противостояли друг другу; Александр стремился освоить
Восток путем создания сети своих городов – военных колоний,
которые находились бы под его строжайшим контролем и были
бы теми ячейками, в которых происходило бы «слияние
народов»,– на место этих колоний пришли настоящие греческие
244
полисы с характерной для них внутренней автономией и
собственными институтами.
Можно продолжить список этих коренных различий между
планами и исторической реальностью, но думается, что и этого
достаточно.
Хотелось бы еще обратить внимание читателя на довольно
частое обращение П. Левека к таким понятиям, как <247>
«буржуазия», «капиталист» и т. п., при описании социально-
экономической структуры ряда эллинистических государств.
Конечно, нет ничего проще, чем с высокомерным видом
заметить, что автор не понимает основных закономерностей
развития общества и что нельзя использовать понятия,
характерные для капиталистического общества, при анализе
рабовладельческого. Можно даже обвинить его в модернизации,
однако более внимательный подход к тексту показывает, что
реальная картина более сложна, чем кажется на первый взгляд.
Прежде всего нельзя отрицать то, что П. Левек прекрасно
сознает рабовладельческую основу эллинистического общества
и тем самым коренное различие между античной
рабовладельческой и капиталистической общественно-
экономической формациями. Что же в таких условиях
скрывается под этими терминами у П. Левека?
Уже давно исследователи, занимающиеся самыми общими
проблемами истории человеческого общества, обратили
внимание на следующее обстоятельство: в некоторых
отношениях
феодальная
формация
напоминает
первобытнообщинную,
а
рабовладельческая
–
капиталистическую. При всех огромных различиях между ними
существовал все-таки целый ряд черт, сближающих их.
Не будем приводить многочисленные примеры, ограничимся
только одним: именно на основе римского права был создан
«Кодекс Наполеона», т. е. законченное право буржуазного
общества. Если мы вспомним одну из основополагающих идей
марксистской социальной философии о развитии как развитии
по спирали, то думается, что причины подобного сходства
станут для нас достаточно ясными. Наиболее глубокий и
проницательный мыслитель античного мира, Аристотель в
своем анализе экономики того времени выделял две сферы
экономической деятельности: «ойкономику» и «хрематистику».
Ойкономика (отсюда современная «экономика») – это
экономическая деятельность в рамках рабовладельческого
245
замкнутого хозяйства, ориентированная на воспроизведение
существующих отношений, хрематистика же – экономическая
деятельность, чрезвычайно напоминающая деятельность в
условиях капиталистических рыночных отношений и
направленная на получение возможно более высоких прибылей.
Таким образом, в условиях рабовладельческого общества
существовал определенный сектор экономики, по своему
характеру сходный с теми отношениями, которые
господствовали в эпоху капитализма.
Думается, что П. Левек, говоря о буржуазии, капиталистах
эллинистической эпохи, имел в виду в первую очередь те
категории господствующего класса, экономическая деятельность
<248> которых развертывалась именно в этих сферах
экономики. П. Левек, конечно, как и многие западные ученые,
несколько легкомысленно использует терминологию, но
упрекать его в модернизации больших оснований нет.
Вместе с тем подобный подход автора к этим проблемам
заставляет и нас подумать о некоторых аспектах экономической
истории античности. В последние годы, видимо, мы слишком
увлеклись выявлением специфики античного общества, забывая
часто о некоторых явлениях, заслуживающих более
внимательного рассмотрения и более глубокого анализа.
Г. А. Кошеленко
246
Иллюстрации
Большой алтарь в Пергаме. II в. до н. э.
247
Некрополь Мустафа-Паша в Александрии. III–I вв. до н. э.
Скульптурный портрет Антиоха III. Римская копия с греческого
оригинала. II в. до н. э.
248
Богиня Аллат-Афина из Хатры. I –II вв.
249
Голова философа из раскопок Ай-Ханума. III-II вв.
Остатки храма на о-ве Файлака. III–II вв.
250
Фрагмент живописи из синагоги в Дура-Европос. II в. н. э.
Фрагмент живописи из храма Кухи-Ходжа. Систан. I в. н. э.
251
Изображение Птолемея V на монете. II в. до н. э.
Фрагмент живописи из храма бога Митры в Дура-Европос. I–II
вв.
252
Дворец царя Соломона. Фрагмент живописи из синагоги в Дура-
Европос. II в. н. э.
Руины святилища коммагенских царей в Нимруд-Даге. I в. н. э.
253
Рельеф с изображением богини Бендиды и ее почитателей.
Пирей. II–I вв.
Развалины храма бога Бела в Пальмире. I – II вв.
254
Фрагмент мозаики с изображением Дария III. Помпеи. I в. н. э.
255
Апулийская гидрия. III в. до н. э.
Статуя Геракла из Хатры. I в. н. э.
256
Храм Баалшамина в Пальмире. I в. н. э.
257
Голова бронзовой статуи Селевка I из Геркуланума. III–II вв.
Апулийский лекиф. Торенто. III в. до н. э.