Путь уцелевшего (ЛП)

Это была абсолютная и полнейшая ложь. Ложь, которую он сам сочинил и которую повторял про себя снова и снова, до тех пор, пока не поверил в нее. Ложь, которую он создал по одной-единственной причине.

Зависть.

Теперь он понял, что не испытывал к Лоране ненависти. Он всего лишь ненавидел то, чем она стала, – потому что подобная участь была его собственной недостижимой мечтой.

Он закрыл глаза. Так просто… но ему понадобилась почти вся жизнь, чтобы наконец увидеть правду.

Или, быть может, просто сознаться в этом самому себе. Ведь в глубине души он знал все это с самого начала.

Он снова открыл глаза; и как только это произошло, образ Лораны растворился в дымке памяти, вернув его обратно на потерпевший крушение корабль, под импровизированный блиндаж, где он сжимал руку маленькой девочки.

Джинзлер повернулся к Улиару.

– У нее есть Сила джедая, директор Улиар, – сказал он. – И всегда будет. Вы должны гордиться тем, что знакомы с ней.

Глаза предводителя Уцелевших сверлили его, как пара голодных дюракритовых слизней. Но, видимо, было что-то такое в лице посла, что удержало Улиара от дальнейших споров. Директор лишь презрительно фыркнул и отвернулся, не сказав ни слова.

Джинзлер по очереди оглядел Таркосу и Кили, бросая каждому из них молчаливый вызов. Но то, что увидел Улиар, явно не укрылось и от них; оба промолчали.

Наконец он повернулся к Розмари.

– А теперь последнее, самое важное, – сказал он. – Ей нужно одобрение тех, кого она любит. Самое главное – она заслужила это.

Розмари ощутимо сглотнула. Ей не нравилось происходящее… это хорошо читалось в тоненьких линиях исказивших лицо морщин. Но страх и боль не могли заслонить ее стойкость и несгибаемость, какую он часто подмечал в своей собственной матери.

– Все хорошо, Эвлин, – тихо сказала она. – Все в порядке. Давай… используй… то, что у тебя есть.

Эвлин посмотрела матери в глаза, как будто пытаясь убедиться в ее искренности. Затем опустила взгляд на Джинзлера.

– Что я должна сделать?

Джинзлер сделал глубокий вдох.

– Видишь миротворца у дальней стены? У него к поясу пристегнут комлинк. Видишь его?

Эвлин заерзала на месте, пытаясь вглядеться сквозь сеть на спинке стула, заслонявшего собой брешь между столом и переборкой.

– Да.

– Только он поможет нам отключить глушение каналов и позвать друзей на помощь, – сказал Джинзлер. – Нужно, чтобы ты его принесла.

– Ваши друзья мертвы, – пробурчал Кили.

– Нет, – отрезал Джинзлер. – Только не эти джедаи. Я наслышан о них, советник. Их нельзя убить так просто, как утверждает Берш.

– А на борту нашего корабля есть воины, – вставила Фиса. – Много воинов. Они тоже нам помогут.

– Но только в том случае, если мы сумеем до них достучаться, – произнес Джинзлер, не сводя глаз с Эвлин. – Только в том случае, если ты принесешь нам комлинк.

Эвлин стиснула зубы.

– Ладно, – сказала она. – Я попытаюсь.

Джинзлер почувствовал, как горло сжимается от застарелой боли. Делай или не делай. Нельзя пытаться. Отец снова и снова повторял ему этот джедайский афоризм как один из незыблемых постулатов жизни. Но только сейчас он впервые смог прорвать завесу извечной обиды и увидеть всю ту ободряющую силу, что была заключена в этих словах. Прижавшись щекой к стулу, заменявшему крышу, и вздрогнув, когда один из волкилов чуть не обжег его своим зловонным дыханием, Джинзлер посмотрел в проем.

Комлинк на боку у миротворца дернулся.

Улиар пробормотал под нос что-то невразумительное. Комлинк снова дернулся, на этот раз чуть резче; затем со всего размаху вырвался из лямки и звякнул о палубу.

Волкилы прекратили расхаживать по комнате и дружно повернулись на звук.

– Спокойно, – прошептал Джинзлер. – Пережди минуту.

Эвлин молча кивнула. Несколько секунд волкилы разглядывали противоположную стену, но больше их внимание ничто не привлекло, и звери продолжили размеренную прогулку.

– Отлично, – сказал Джинзлер. – А теперь тяни его к нам. Только очень медленно и осторожно.

Медленно, но не настолько уверенно, как хотелось бы, комлинк пополз по палубе. Один из волкилов, вновь привлеченный шумом, застыл в трех метрах от стола и принялся с очевидным любопытством сопровождать взглядом маленький темный цилиндр. Но никто из пленников не делал поползновений в его сторону – а именно на это животному наказали реагировать – и никто из дрессировщиков не предусматривал подобной ситуации. Еще мгновение волкил смотрел, как комлинк неуклюже катится по палубе, затем потерял к нему всяческий интерес и вновь сосредоточил все внимание на существах, укрывшихся за столом. Джинзлер обнаружил, что перестал дышать.

Наконец, когда всеобщая напряженность достигла апогея, комлинк стукнулся о ножку стула. Эвлин осторожно просунула руку в брешь, схватила устройство и втянула обратно.

И тут же отшатнулась, вздрогнув от ужаса, когда раззявленная пасть волкила ударила о переплетение стульев, едва не обрушив баррикаду.

– Дай сюда, – выпалил Джинзлер, вырывая комлинк из рук оцепеневшей девочки. Если непонятное устройство, скользящее по палубе, еще могло показаться животному недостойным внимания, то оно же, зажатое в руке врага, определенно таило угрозу. – Держите, – добавил он, перебросив комлинк Улиару. В этот момент зверь вновь ударил мордой о баррикаду, и лишь вовремя выставленные Джинзлером ноги, которыми он подпер стулья с противоположной стороны, не дали ей развалиться. – Выключите глушение!

Ответ Улиара, если таковой и был, потонул в скрежете зубов и когтей, вонзившихся в стул прямо над головой Джинзлера.

– Подоприте стулья, – призвал Формби, с усилием распрямившись и прижав неповрежденную руку к днищу ближайшего стула. Как раз вовремя: третий волкил запрыгнул на баррикаду сверху и, исступленно взвыв, начал тыкаться мордой в стулья, пытаясь найти брешь. Одна из его задних лап провалилась между стульями, и животное взвыло еще яростнее в попытке вырваться из капкана. Когтистая лапа вспорола воздух внутри блиндажа, и Фиса в ужасе выдохнула, когда боль пронзила ее плечо. На ярко-желтый мундир брызнула струйка крови.

– Готово! – выкрикнул Улиар.

Ни на метр не сдавая позиций, Джинзлер просунул свободную руку под одеяние и включил свой собственный комлинк, настроив его на повсеместное вещание.

– Люк, Мара, коммандер Фел, – воззвал он. Они не могут быть мертвы. Не могут. – На помощь!

* * *

Люк сделал последний рывок, и голова Мары поравнялась с нижним краем наружной двери турболифта.

– Ну, что там? – окликнул он.

– Все нормально, – отозвалась Мара, проводя пальцами по разъеденной коррозией металлической двери. По-хорошему, еще пара рывков со стороны Люка была бы явно не лишней. Но Мара понимала, скольких усилий ему стоил этот подъем: последние пять минут его плечи заметно дрожали от напряжения и усталости, и даже Сила не помогала унять эту дрожь. Уж лучше она немного напряжется сама и позволит ему сберечь силы для того, что ожидает их впереди.

Потому что безмолвный крик, который они оба почувствовали минуту назад, совершенно определенно наводил на мысль, что впереди их ждут неприятности.

А… вот и оно.

– Нашла, – объявила Мара. Обхватив пальцами рычаг ручной разблокировки дверей, она осторожно потянула его на себя. Раздался щелчок; призвав на помощь Силу, Мара раздвинула двери.

Но вместо стандартного хорошо освещенного вестибюля ее встретила кромешная тьма.

– Почему здесь так темно? – удивился Люк.

– А вдруг здесь вообще нет ламп? – предположила Мара, схватившись руками за край дверного проема и подтянувшись. Странно, даже аварийные огни не горели, хоть уж их-то ничто не должно было вывести из строя. – Возможно, мы ошиблись и Уцелевшие обжили совсем другое место. Постой, – добавила она, вглядевшись в коридор. – Дальше по корме есть свет. Возможно, они там.