Путь уцелевшего (ЛП)

– И политика? – тихо добавила Эвлин.

Джинзлер пораженно уставился на девочку. Та изучала его весьма пугающим, проницательным взглядом.

Внезапно он понял. Посол Джинзлер. От нахлынувшей боли, воспоминаний, застарелой горечи он совсем позабыл о той роли, которую должен играть.

– Я выбивался из сил, надеясь, что когда-нибудь они полюбят меня так же сильно, как и ее, – проговорил он, вырываясь из омута размышлений и возвращаясь к исходной теме разговора. – И разумеется, они говорили, что гордятся мной и моими достижениями. Но в их глазах я видел, что этого недостаточно. Что Лорана по-прежнему остается недостижимым идеалом.

– А потом вы ее видели? – спросила Розмари. – Ну, Лорану.

– Пару раз, в Храме, – сказал Джинзлер. – Издалека, разумеется. Встретились мы только однажды – незадолго до того, как "Сверхдальний перелет" покинул Республику. – Он отвел взгляд. – Мне не хочется об этом говорить.

На несколько долгих мгновений комната погрузилась в тишину. Джинзлер рассеянно разглядывал пустую аудиторию, позволяя воспоминаниям стройными рядами маршировать перед его глазами и спрашивая себя, зачем вообще он только что обнажил душу перед троицей совершенно незнакомых людей. Наверное, он просто стареет.

В конце концов, молчание нарушил Прессор.

– Нужно вернуться к остальным, – сказал он. Голос Защитника звучал немного напряженно. – Улиар и так относится к нам с недоверием. Еще не хватало, чтобы он заподозрил нас в каком-то заговоре.

Джинзлер сделал глубокий вдох, мысленно упрашивая призраков прошлого убраться подальше. Те, как и прежде, не обращали ни малейшего внимания на его мольбы.

– Да, – согласился он. – Конечно.

* * *

Они снова прошли через аудитории: Розмари возглавляла шествие, а Эвлин держалась рядом. Но уже не настолько близко, как могла бы, заметил Прессор, который, будучи добросовестным миротворцем, замыкал процессию. Очевидно, в отношении Джинзлера его сестра уже не чувствовала такой нервозности, как несколько минут назад.

Что касается самого Прессора, то теперь он не знал, что и думать. Он заранее подготовил себя к тому, что будет испытывать ненависть к Джинзлеру и его спутникам – или, по крайней мере, недоверие к ним, их словам, мотивам.

А сейчас в его голове все смешалось. Конечно, история Джинзлера могла быть ложью, изящно разыгранным спектаклем, призванным усыпить бдительность и вызвать сочувствие. Но Прессор так не думал. Он хорошо разбирался в людях, и что-то в откровениях Джинзлера наводило на мысль, что они не наигранны.

Однако все это не значило, что можно доверять и остальным. Прессор уловил тайную подоплеку вопроса Эвлин насчет политики: совершенно очевидно, Джинзлер не был послом – по крайней мере, официально его на этот пост никто не назначал. А значит, он либо участвовал в каком-то хитроумном заговоре – что с каждой минутой становилось все менее и менее вероятно – либо навязался в экспедицию обманным путем. Так или иначе, главным здесь все равно был этот чисс, Формби – такой вывод напрашивался логически – а понять его мотивы Прессору пока не удалось. Возможно, Улиар преуспеет в этом больше? Розмари открыла парадную дверь школы, выступила в коридор...

...и едва не столкнулась с Трилли, который пружинистой рысью пронесся мимо них.

– Простите, – буркнул миротворец, с трудом избежав столкновения. Затем он краем глаза заметил Прессора и резко остановился. – Джорад, надо поговорить, – выпалил он.

Прессор покосился на Джинзлера. Позволить псевдо-дипломату болтаться по кораблю без присмотра – не лучшая из идей, и он это прекрасно понимал. Но во взгляде Трилли читалась безотлагательность вопроса, вовсе не предназначавшегося для посторонних ушей.

– Розмари, проводишь посла в зал совещаний? – попросил он сестру. – Я нагоню через минуту.

– Конечно, – кивнула женщина. – Сюда, господин посол. – Розмари, Эвлин и Джинзлер втроем зашагали по коридору.

– Ну, в чем дело? – спросил Прессор, когда троица удалилась на достаточное расстояние и не могла слышать их разговор.

– Я пошел заблокировать пульт управления турболифтом, как ты просил, – сказал Трилли. Его голос звучал натянуто. – Двух кабин – второй и шестой – уже нет в пилоне.

Прессор почувствовал тяжесть в животе.

– Хочешь сказать, они... Нет, это невозможно. Мы бы услышали грохот.

– Я тоже так думаю, – согласился Трилли. – Но раз кабин нет, и они не размазаны тонким слоем по пилону, – значит, джедаи и имперцы каким-то образом разблокировали защиту и выбрались наружу.

Прессор зашипел сквозь стиснутые зубы. Только этого не хватало...

– Ладно, – медленно проговорил он. – Сюда они не спустились – на корабле столько людей, что мы тут же узнали бы о случившемся. Значит, они либо вернулись на "Д-4", либо поехали в ядро снабжения. Ты можешь определить, где сейчас кабины?

Трилли покачал головой.

– Мы сбили настройку всех датчиков, пока меняли проводку в лифтовых кабинах. Придется просто сходить и посмотреть.

– Ну да, – кивнул Прессор. – Ладно, иди раздобудь пару ремонтных дроидов и отправь их в шахту турболифта – по одному в каждую сторону. Затем возьми Белса и Эмберсона и перекрой весь доступ к турболифтам со стороны "Д-4". Если они поднялись туда, то наверняка вернутся с подкреплением.

– А если они спустились в ядро?

Прессор поморщился. Из ядра нарушители могли получить доступ как к главной колонии здесь, на "Д-5", так и к яслям на "Д-6". И, разумеется...

– Думаешь, им известно о Карантине? – спросил Трилли, вторя мыслям Прессора.

– Интересно, откуда? – удивился Прессор. – И все-таки… они – джедаи. Кто знает, что им известно...

– Нет, туда их пускать нельзя, – мрачно сказал Трилли. – Если они обнаружат всех этих людей... и если освободят их, что еще хуже... – Он покачал головой.

– Верно, – хмуро кивнул Прессор. – Кто сегодня дежурит на Карантине?

– Перри и Квинз, – ответил Трилли. – Мне выслать подкрепление?

Прессор фыркнул.

– И кого же?

– Ну да, – Трилли вздохнул. – Армию нам взять негде, не так ли?

– Точно, – согласился Прессор, хмуро глядя через плечо Трилли. Там, вдалеке, в направлении переднего вестибюля турболифта, часть огней почему-то не горела. Странно. – Единственное, что мы можем, – предупредить их. И ремонтным бригадам тоже сообщи – пусть будут настороже. Используй только стационарную связь: я хочу, чтобы комлинки глушились и дальше.

– Ладно, – сказал Трилли. – Дела могут пойти скверно, Джорад.

Прессор посмотрел в противоположную сторону коридора – туда, где среди суетящихся колонистов еще можно было различить силуэты его сестры, племянницы и Джинзлера.

– Да, – сказал он. – Я знаю.

ГЛАВА 16

Последние десять метров пилона, ведущего к главному дредноуту, были смяты и покорежены так, будто по нему ударила гигантская невидимая рука. Вдобавок за два метра до обшивки корабля проход был заблокирован останками кабины турболифта, которая совершенно не вовремя оказалась вблизи дредноута. И даже имея световые мечи, прорезать себе дорогу внутрь было непросто.

– Наконец-то, – выдохнула Мара, когда последняя секция стенки кабины отошла в сторону, открыв доступ к дверям, таким же смятым и перекошенным, как и сам пилон. – Наверное, нам надо было переместиться на корму и попробовать зайти оттуда.

– Сомневаюсь, что там было бы легче, – заметил Люк, делая шаг вперед и осторожно пробуя носом воздух, который просачивался сквозь щель в дверях. Воздух был сырым и затхлым, но вполне пригодным для дыхания. Обозначения на дверях были напечатаны вверх тормашками: это означало, что кабина турболифта не сделала стандартный переворот на подходе к "Д-1", и гравитация внутри не действовала. Вместе с ней, вполне возможно, вышла из строя и система жизнеобеспечения, а течь воздуха, которую он уловил, шла откуда-то из другой части "Сверхдальнего". Нехватка кислорода на дредноуте вполне могла стать для них с Марой первоочередной проблемой. – Помнишь штабеля обломков, через которые нам пришлось продираться на "Д-4"? – Люк сделал шаг назад, пропуская жену вперед. – А здесь тем более от турболазерных и щитовых отсеков должны были остаться одни развалины – уж Траун наверняка об этом позаботился.