Страница 86 из 175
240. К С-У, ОТЪЕЗЖАЮЩЕМУ НА РОДИНУ
Прости, любезный! Добрый путь! Лети на родину святую В семье родимой отдохнуть, Изведать жизнь прямую! Младенчества беспечный миг Там сердцу внятно отзовется И свежесть прежних чувств твоих С душою юноши сольется; Природа встретит там тебя С давно знакомою улыбкой; Ты очаруешься, промолвишь вне себя, Что заведен туда ошибкой… Коснешься в радости немой Беда́ми скованной цевницы — Она откликнется на глас призывный твой И грянет гимн заутренней деннице!.. Там всё тебя одушевит: И дикий дым родного крова, Умолкших сел вечерний вид, И свежесть утра золотого… А здесь, мой друг, приличий светских хлад; Здесь тухнет пламень вдохновенья, — И если иногда и прояснится взгляд Восторгом песнопенья, То — уцелевший злак под черепом зимы; То — огонек в глуши полупотухший; То — слабый луч, чрез скважину тюрьмы На узника украдкою скользнувший… <1822> Петербург241. ТОСКА ОССИЯНА
О арфа! пусть твой слабый стон, Исторгнутый десницей устарелой, Пробудит хоть на миг бесславный сон Родительской страны осиротелой! Пусть с сей скалы, подножия дубов, Ровесников моей седи́ны, Прольется старца песнь. Реви с борьбой валов, Осенний ураган, взрывай дубрав вершины! Надвинь на свод пустых небес Громады туч свинцовых! Ты, ночь, раскинь свой креповый навес И мрачные набрось на мир оковы! Свершилось! нет того, чья сталь меча в боях, Как бы звезда победная, блистала И в вражеских трепещущих устах Прощание с сей жизнью вынуждала… Свершилось, нет Фингала! События минувших дней, Пожранных вечностию жадной, Проснитесь в памяти моей: Да огласит сей холм Фингала подвиг ратный! Я помню (и тогда кипела кровь во мне И меч дрожал в руке нетерпеливой): Сверкали копьями — и в шумной вышине Свистали стрелы боевые… Железо тупится; со строем сшибся строй; Удар в ответ удару стонет; Фингал далек от нас: бегу к нему стрелой — И что ж? врагов страх с тылу гонит! Бегут лучей его копья, — Так утром дымные туманы, Покрывшие восточные курганы, Редит огнистая заря! Катмора ищет взор Фингала,— Сошлись; уж рок колеблется меж них… Конец взгремел… И гордо отлетала Душа Катморова в страданиях немых. Но будь утешен ты, Катмор! Фингал жалел твоей погибшей славы И с гордостью вперял свой храбрый взор На труп твой величавый! Но должен ли я днесь тебя, родитель мой, В пылу побед венчать венком лавровым? Нет, нет! Мне суждено настроить голос свой В надгробну песнь над хо́лмом новым. Недаром стон глухой трикраты сон лесов Смущал полуночной порою; Недаром гром гремел и вой зловещих псов Мне сердце раздирал тоскою; Недаром арфа в черный день Сама собою содрогалась, Как будто бы чья жалобная тень Эфирными перстами к ней касалась. О, сколько бедствий в жизни сей Судьба мне завещала! Давно ль всхолмилася на лоне сих полей Могила храброго Фингала,— И вечной ночи мрак смежил Мои увлаженные вежды! Мне мир как гроб, лишенному светил, Лишенному надежды! Одна осталась мне отрада — обнимать Твой прах холодными перстами. Ты зришь меня, — но мне тебя уж не видать! Когда ж, когда ж воздушными крылами К тебе, родитель, понесусь В надоблачный чертог летучий? Когда с землею я прощусь, Где шаг — то друга гроб или курган могучих? Узрю ль тебя, желанная страна? Ото́прутся ль врата отчизны? Железная судьба, ты хочешь, чтоб до дна Испил я чашу горькой жизни… <1822>242. БЕРЕГА ВОЛХОВА
(Посвящено Алексею Романовичу Томилову)
День упадал во глубь лесов; В долине вечер воцарялся, И меж высоких берегов Спокойно Волхов разливался. Над ним нависнувши стеной, Твердыни праздные[172] дремали, Вблизи синел курган крутой, И тени на водах лежали. Воспоминанья прошлых дней На сих местах в моей душе теснились: Так — здесь толпы богатырей С пришельцами за кров родимых бились; Правдивым мщением кипела русских грудь, Свободу жизни ограждая, — И часто Волхова багро́вел светлый путь, Враждебных трупы увлекая. Быть может, богатырь на камне сем острил Свой меч, притупленный щитами; Иль, обессиленный, склонясь над ним, просил Он у небес победы над врагами. Теперь всё смолкло здесь! Лишь в бурю вран кричит, Гнездяся в башне позабытой; На ржавых вереях дверь дряхлая скрыпит, И свищет ветр в стене разбитой. Иль время иногда рушительной рукой С вершины камни обрывает,— И Волхов с шумом поглощает Потомков древности святой. Так старец, ослабев от бед, Теряет ветхие седины, И алчной вечности пучины Уносят их минутный след!.. О Волхов! берегов твоих Не оглашает днесь ни голос грозной битвы, Ни тяжкий стон последния молитвы, Ни вопли дев с полей родных. К тебе певец идет с довольною душой: Он любит с башни зреть, задумчивости полный, Как ты волнуешься сребристою струей, Колебля рыбарей разбросанные челны; И перед ним цветущее село Склоняется над тихими водами, Любуяся в их светлое стекло; Здесь берег обнялся зелеными лугами, Там он стеной песчаною обвис, И ели древние над ним шатром сплелись! Мне не забыть тех томных впечатлений, Питавших мысль мою при Волховских струях. Картинные брега, я помню вас в мечтах, Как помнят призраки веселых сновидений!.. <1823> вернуться172
Рюрикова крепость.