Страница 32 из 41
– Открытия всегда неожиданны, – покачал головой Котов. – Просто однажды Андрей Борисович сказал нам: «Давайте понаблюдаем, а нет ли на Солнце других пульсаций, отличных от расчетных». Мы наблюдали «Солнце по Солнцу», то есть как движется край светила по отношению к его центру. И вот нам удалось открыть, что каждые 160 минут поверхность Солнца то удаляется от нас, то приближается к нам на десять километров. Если учесть огромные размеры светила – диаметр его около полутора миллиона километров – и то, что поверхность его всегда беспокойна, то обнаружить этот слабый эффект было очень непросто.
Валерий не пояснил еще одного: того, что открытие оказалось естественным как раз для школы академика А. Северного. Он уже два десятилетия изучал Солнце в целом. Не случайно именно в Крымской обсерватории оказалось в нужное время все необходимое для этого открытия – и совершенный магнитограф, и отличный БСТ, хотя они и применялись для решения других задач. Но главное: Северный предложил оригинальную методику интегрального наблюдения Солнца – такую, которая автоматически исключала при наблюдении движение нашего светила и Земли: наблюдатель как бы оставался один на один с неподвижным Солнцем.
– Да, эффект очень мал – поверхность двигается со скоростью быстрого пешехода. А ведь на Солнце бушуют взрывы – их скорость в десятки и сотни раз больше, – заметил Котов.
– А вы не подумали, что произошла ошибка? Ведь вы работали чуть ли не на пределе точности ваших приборов.
– Была и такая мысль! Полгода мы никому не сообщали о своих результатах, продолжали их проверять – вели наблюдения.
Полгода – при современных темпах развития науки – это очень долго. Ведь то, что обнаружили А. Северный и его коллеги, могли заново открыть где-нибудь за рубежом, и тогда был бы утерян приоритет. Но без серьезнейшей экспериментальной проверки нельзя было выносить открытие на суд специалистов.
Наконец 14 апреля 1975 года А. Северный доложил о сделанной работе на научном семинаре в Крымской астрофизической обсерватории. Месяц спустя выступил на интернациональном форуме во Франции, в Медоне. А 15 января 1976 года в английском журнале «Нейчур» появилась статья об открытии советских ученых. И очень вовремя. В том же номере, вслед за ней, следует публикация английских астрофизиков: изучая Солнце другим методом во французской обсерватории Пик-дю-Миди, они тоже обнаружили, что поверхность его пульсирует с периодом 2 часа 40 минут и с амплитудой 10 километров!
– Такое совпадение не может быть случайным, – говорит Цап. – К тому же и радиоастрономы нашей обсерватории открыли, что радиоизлучение Солнца пульсирует с теми же, что и по нашим данным, частотой и амплитудой. Это уж третье подтверждение. Видимо, пульсации существуют не только в нашем воображении, – позволил себе, улыбнуться Цап.
– Значит, открытие стало общепризнанным?
– Как бы не так! – быстро ответил Котов. – Некоторые коллеги нам писали: что это такое вы там открыли, как это _может быть?
Здесь требуется пояснение. Характер пульсации звезды – это как бы зеркало, в котором отражается строение ее глубин. Точно так же мы догадываемся, как устроен земной шар, изучая проходящие сквозь него сейсмические волны. Период и амплитуда пульсации звезды отражают ее природу столь же точно, как вес груза и длина нити – характер колебаний маятника. Особенно это хорошо видно на примере маятника Фуко, демонстрирующегося в Ленинграде, в Исаакиевском соборе.
А теперь представьте, что кто-то сделал «открытие»: маятник колеблется то быстрее, то медленнее. Любой мало-мальски понимающий в механике ответит: «Это невозможно!» И будет прав: ведь для подобного эффекта должны изменяться либо сила притяжения Земли, либо вес груза, или же длина нити, на которой он подвешен.
Так вот, до последнего времени теоретикам казалось, что строение Солнца они знают не хуже, чем устройство маятника Фуко. Используя так называемые общепринятые модели, они рассчитали – солнечная поверхность «не имеет права» колебаться с частотой, большей одного часа. А А. Северный и его коллеги доказали, что может.
– Наше открытие опровергает существующие модели Солнца – в этом его суть, – поясняет Т. Цап. – Если при дальнейших наблюдениях выяснится, что пульсации его поверхности радиальны – то есть Солнце раздувается и опадает наподобие шара, то можно будет утверждать многое. Во-первых, что плотность нашей звезды не увеличивается к центру, как принято считать, и Солнце почти однородный шар. И что температура его недр что-то около 6—7 миллионов градусов.
– А для того чтобы в недрах Солнца шел термоядерный процесс, – добавляет Котов, – нужен жар, по крайней мере, вдвое больший!
– Так как же ответить на вопрос: почему светит Солнце?
– Ответа действительно нет, – развел руками Цап. – Ведь наши наблюдения не опровергают термоядерную гипотезу.
– И не подтверждают, – добавил Котов.
– Так что же, будем пока придерживаться «старой веры»?
– Мы продолжаем работу. Проверяем полученные результаты новыми методами. Выясняем характер пульсаций Солнца. Одно дело, если оно, грубо говоря, приобретает то форму груши, то огурца; совсем другое, если поверхность нашей звезды вздымается и опускается, оставаясь сферической. В общем, еще один сезон наблюдений, – заключил Котов, – и все более или менее прояснится.
Я пожелал им солнечной погоды.
«Академик А. Б. Северный и его коллеги… – писал В. А. Амбарцумян, – сделали открытие первостепенного значения… Одно наблюдательное открытие такого рода, какое выполнено в Крыму, стоит больше тысячи неудачных теоретических работ, не имеющих под собой точной количественной основы. Будучи сам теоретиком, я решаюсь высказать это мнение откровенно».
«Давайте разберемся в том, что есть…»
Открытие. А. Северного и результаты эксперимента Р. Дэвиса поставили перед мировой наукой исключительно сложные проблемы. Ведь термоядерная гипотеза – фундамент целого корпуса в здании науки. Трудно представить, что случится, если он рухнет… Понятно, что многие из ученых не прочь как-то вписать эти открытия в существующую систему воззрений. Но как это сделать? И вообще, возможно ли?
И начались поиски теоретического выхода из создавшегося положения. Как уже упоминалось, может оказаться, что пульсации не радиальны. Это во многом упростит проблему (хотя и не снимет ее целиком): изменения фигуры звезды не так сильно выражают ее природу.
А если все же колебания Солнца радиальны, то, как считает астроном-солнечник Э. Кононович, можно предположить, что раздувается не все Солнце, а только его поверхностный, плавающий на магнитной подушке слой. Его, по расчетам ученого, могут раскачивать сильные вспышки в хромосфере.
Ведется теоретическая атака и на «нейтринный парадокс». Некоторые исследователи считают, что термоядерные процессы в недрах Солнца все же порождают нейтрино, но не, те, которые пытался «уловить» Р. Дэвис, а другие. Сейчас на Северном Кавказе готовится эксперимент по улавливанию этих «других» нейтрино.
И наконец, есть и еще одно предположение, выдвинутое американским физиком Фаулером. Потока нейтрино нет потому, что в современную эпоху «термоядерная топка» в Солнце не горит, – произошло не совсем понятное перемешивание вещества в солнечных глубинах. А почему же Солнце продолжает светить? За счет фотонов света, что вырвались из его глубин, когда топка еще горела… В общем, Фаулер прозрачно намекает, что если опыт Р. Дэвиса поставить этак через пять-десять миллионов лет, то результаты будут совсем другие, ибо топка должна со временем заработать снова.
Из гипотезы Фаулера, между прочим, следует, что на Земле сейчас… ледниковый период, ибо мы живем во времена холодного Солнца. Хотя другой американский ученый, Г. Симпсон, разрушает привычную схему: «Солнце горячее – на Земле теплее». Наоборот, возможна ситуация, когда из-за сильного испарения на Земле может стать даже холодней. Соотечественник Г. Симпсона Б. Белл вообще доказывает, что ледниковые периоды – следствие… усиления излучения Солнца.