Страница 47 из 65
- Эй! Где вы?! - голос от страха срывался на визг. - Эй!
- Сказала же, за мной иди, - проговорила укоризненно появившаяся рядом Ольгери. - Теперь только время потеряем.
Она взяла его за руку и повела, как ребенка. Опять под ветвями, сквозь колючий кустарник, по скользкой траве. Небо над головами вновь потемнело, светило превратилось в тусклое белое блюдце, и смолк птичий гам.
- Черта это, - объясняла колдунья, как маленькому, вцепившемуся в её пальцы человеку. - Тут не везде пройдёшь. Неужто не слыхал никогда?
Он слышал. Даже читал когда-то. Только не думал, что всё оно будет так в реальности. Лес разделился: часть его осталась в лучах полуденного солнца, другая - ушла во тьму, населенную пугающими тенями. По светлому лесу, как писали в тех книгах, что не вспомнились вовремя, можно было бродить часами, но так и не найти дороги на ту сторону - все тропы в нём вели обратно. А через другой, мрачный, не любящий чужаков и не терпящий пролитой крови, переходили в Пустоши те, кто знал тайные пути. Ольгери знала, а потому Истман больше не отставал от неё не на шаг и не сразу отпустил её руку, когда она хотела её отнять, уже выйдя к старому, расщепленному надвое дереву, у которого оставила внука.
- Заплутал? - пробурчал при виде его мальчишка. - Другой раз бросим тебя.
Хорёк! В душе шевельнулась злоба... а под ближайшим кустом заворочалась тень. Потянувшаяся к ножу рука мелко затряслась.
- Никого мы не бросим, - успокаивающе улыбнулась целительница. - До кармана доведём, не бойся. Пересидишь там немного, рану как следует залечишь. А там, ежели захочешь, назад тебя выведу. Всё равно через месяц-другой идти надо будет, мы ж то и не собрали толком ничего - тебя только нашли.
- Ото ж, - сердито стрельнул глазами-угольками Сайли. - Подбираем всяких.
Трудно было не думать о кровопролитии, когда малец сам напрашивался. Но Истман сдержался, чтобы в голову не лезли опасные мысли, как больной в бреду, называл про себя всё, что видел на своём пути. Ветка. Ветка. Дерево. Куст. Ветка...
Глаза привыкли к полумраку, и яркий солнечный свет резанул по ним болью, заставив зажмуриться. Стали слышны птицы и мягкий шорох листьев. Ветерок сделался тёплым и ласковым.
- Вот и перебрались, - улыбнулась Ольгери. - Сейчас до речушки дойдём, отдохнём немного.
- Долго идти?
- Час. Может, два.
Долго. Очень долго. Он и так выжидал больше, чем нужно.
- Посидеть хочешь? - по-своему поняла его остановку женщина. - Утомился? Ну, ты передохни маленько. На вот, пожуй.
Она подала ему мятый зеленый листик, и Истман машинально потянул его в рот. Листик был кислым.
- Передохни, - повторила колдунья. - А то и парсо не пройдёшь.
- Пройду, - нож уже в руке, а голос перешел на змеиный шепот. - С твоей силой пройду.
Шаг, еще шаг. Сейчас, пока она ничего не поняла, пока еще удивленно щурится, вглядываясь в его лицо. Сейчас...
- Да откуда ж тут сила, в Пустошах? Нет её здесь. Совсем нет. Ни у меня, ни у земли. Сам разве не чувствуешь, что за место? Хорошо, если не чувствуешь...
Сайли с самого начала не понравился этот человек, а теперь еще и напугал. Захохотал вдруг, как ненормальный, а потом упал на землю и задрожал, а безумный смех перешел в плач. Страшно было - страшнее, чем с тенями - смотреть, как он катается по сырой траве и воет, будто какой-то зверь.
- Чего это с ним, ба? - спросил мальчик, из-за спины травницы глядя, как мужчину трясёт и ломает в корчах.
- Кто его знает. Может, падучая у него. А может, место так действует. Переждать нужно, попустит.
Окончательно он пришел в себя лишь на закате. Сел, огляделся, молча принял из рук целительницы тыквенную флягу. Не спрашиваясь, выпил почти всю воду, а остатки плеснул себе в заросшее серой щетиной лицо и растёр пятерней.
- Так как тебя лучше звать? - хриплым, но уже похожим на человеческий голосом спросил он у женщины. - Олья? Гера?
***
К усыпальнице ведомый бывшим императорским магом отряд вышел на четвертые сутки. Древнее строение, имитировавшее замок в миниатюре, пряталось в чаще разросшегося за века леса. Стены из серого камня оплел плющ, на маленьких башенках свили гнезда птицы. Удивительно, но нижний ряд окон остался нетронутым - не разбилось ни одного витража, но что они изображали, понять было трудно, и из-за слоя грязи на стёклах, и из-за того, что сами картины были какими-то странными, и взгляд не мог уловить собранного из разноцветных осколков образа. Верхние окна, длинные и узкие, были похожи на бойницы - в них тоже устроились пернатые жильцы.
- Внутрь никому не входить, - приказал Брунис капитану гвардейцев.
- Мы так не договаривались, - покачал головой человек, которому обещали отдать гробницу на разграбление.
- Думаете, это будет так просто? - жестко усмехнулся маг. - Хотите рискнуть своими жизнями?
Внутри могли быть ловушки, как магические, так и механические. Гвардеец вспомнил об этом и продолжать спор не стал.
Но поначалу всё действительно оказалось просто. Широкая двустворчатая дверь без скрипа распахнулась, стоило потянуть за кольцо, а посланный вперед щуп не уловил никакой опасности. Выломав толстую палку, магистр Брунис простучал ею каменные плиты пола сразу у входа. Ничего не произошло. Продолжая таким манером проверять устойчивость перекрытий и удерживая готовый отразить чары щит, чародей шагнул внутрь. Он не рассматривал убранство склепа не похожего на склеп, не любовался фресками на стенах и каменными цветами, облепившими изящные арки. Маг просто шел к центру усыпальницы, туда, где, по его мнению, должен был стоять гроб умершей давным-давно чародейки.
Но гроба не было. Разве что его должно было заменить вытесанное из белого камня ложе. Только и оно пустовало. Неужели кто-то побывал здесь раньше? Быть не может! Тогда бы о новом носителе силы мира уже узнали бы. Или он затаился где-то в эльфийском Лесу и тратит волей случая доставшееся ему могущество на удовлетворение скучных потребностей обывателя? От одной подобной мысли Брунису сделалось нехорошо. Как же такое возможно? Как? Все его стремления, все мечты должны развеяться прахом лишь оттого, что его опередил какой-то никчемный бродяга, неизвестно как забредший в эти забытые богами, людьми и эльфами края? Нет! Наверняка останки чародейки еще где-то здесь. В подполье, или в какой-то укромной нише. Или в одной из миниатюрных башенок... Рассеянно скользивший по стенам взгляд мага привлекли какие-то каракули, не вписывавшиеся в общее оформление. Подойдя поближе, он разобрал две строчки выцарапанных рун из саальге.
- Нам можно входить, магистр? - прокричал от двери гвардеец.
- Входите, - бросил Брунис, силясь разобрать надпись.
В рунной грамоте эльфов он был несилён. Еще будучи учеником магической Школы пытался учить язык длинноухих, но не особо преуспел в этом. Раздался какой-то треск - люди выламывали из стен золоченые куски лепнины, срывали серебряные рожки-подсвечники. Ценного тут было немного, но каждый хотел унести из этого места хотя бы крашеный камень.
- Проба, - с трудом вспомнил колдун одну из рун. - Проба или попытка. Попытка три. Не хорошо... Держать вес... Бред какой-то. Нехорошо держит вес. Дрожать... почва? Колебания почвы? Шуметь, стучать...
Скудных знаний хватило, чтобы более менее восстановить смысл написанного. Третья попытка, строение нестабильно при колебаниях почвы и звуковых колебаниях - похоже, кто-то писал именно об этом. Рядом гвардейцы с грохотом выбили ведущую в одну из башен дверь. Вот он - шум.
- Остановитесь! Наружу все!
Крик Бруниса стал последней каплей. Вздрогнули, оседая, стены и на мага, успевшего поднять над собой прочный щит, обрушился расписанный под небо с барашками облаков и яркой радугой потолок...