Страница 72 из 108
— Нет, сэр! Уж если мне придется показать барсумитам некоторые части моего тела ради того, чтобы вернуть наше сокровище, я сделаю это! И если кто-либо из барсумитов сделает поползновение в мою сторону, то я с помощью стрелы объясню им правила поведения! Но тогда ведь и ты не сможешь носить кольчугу под одеждой, или ты ее все-таки наденешь?
— Нет, и буду выглядеть как натуральный барсумит, с которыми нам придется иметь дело, — объявил Ши лекторским тоном. — Барсумиты строго придерживаются пуританских взглядов в вопросах секса и воровства. Зато по отношению к убийству они, с нашей точки зрения, проявляют правовую терпимость. Если тебе вздумалось кого-то убить, ты волен поступать как хочешь. По крайней мере так утверждает Берроуз, а насколько он правдив, мне неизвестно. Я не очень склонен доверять писателю, который поселяет в Африке тигров и оленей.
— Я, пожалуй, возьму с собой еще один колчан!
Лицо Ши сразу стало кислым: он знал, что весь дополнительный багаж придется тащить ему, однако, к счастью, недолго, поскольку длительное путешествие исключалось. Возражать жене он не стал, поскольку ее предложение было не лишено смысла, а лишь сказал:
— Я возьму только шестизарядный пистолет. Это, конечно, не самое современное оружие — сейчас каждый предпочитает автомат, но он прост в обращении, прочен, и в нем почти нечему портиться.
— А в Барсуме огнестрельное оружие сработает?
— Если верить Берроузу, то да; хотя мне лично кажутся сомнительными его описания лучевых винтовок с радарными прицелами и убойной дальностью в пятьдесят миль.
Гарольд Ши и Бельфеба сидели, подобрав под себя ноги, на коврике в центре гостиной. Ши, облаченный в бриджи и походные ботинки, в ковбойской шляпе и с пристегнутыми слева к ремню ножнами, в которых покоилась укороченная сабля девятнадцатого века; спереди на ремне висел длинный охотничий нож в чехле, а справа — кобура с большим револьвером «смит-вессон» 44–го калибра.
На Бельфебе были зеленые слаксы, такого же цвета пиджак и самодельная шляпа с пером. Ее длинный лук был закинут за спину, а его тетива проходила между ее грудей, полных и округлых, какие и должны быть у молодой матери. Заполненный стрелами колчан был также заброшен за спину, и тесьма, на которой он висел, образовывала Х-образное пересечение с тетивой лука.
— Ну что, — сказал Ши, — поехали! — Он взял ее за руку и начал: — Если Р не Q, то Q не Р…
II
Поскольку Гарольду Ши уже неоднократно доводилось переноситься из одного мира в другой, то сейчас он был готов к тому, чтобы почувствовать все, что связано с этой процедурой. Их гостиная утратила четкие очертания, а вместо них возник водоворот цветных точек. Сразу же пришло ощущение невесомости, как бывает при свободном падении. Затем мало-помалу пространство вокруг них стало обретать четкие формы.
Они оказались на открытой местности, и хотя была ночь, однако все было залито таким ярким лунным светом, какой Ши никогда не наблюдал на Земле. Источником этого света была висящая над головами супругов Ши громадная яркая луна, намного превосходившая по размерам Луну, вращающуюся вокруг Земли. На небе мерцали мириады звезд; они были ярче, и их было намного больше, чем можно было видеть невооруженным глазом с Земли.
Бельфеба, сидящая рядом со своим мужем, заговорила первая:
— Эта луна перемещается по небу так быстро, что ее движение относительно звезд легко заметить. К тому же она вращается в противоположном направлении по сравнению с нашей, земной, луной: не с востока на запад, а с запада на восток.
— Ты права, дорогая, — ответил Ши. — Это Турин, ближайшая из двух барсумских лун. В нашем мире она соответствует Фобосу[80]. Что-то не видно другого спутника, Клароса, как его называют здесь. Если бы это была планета Марс нашего мира, ты могла бы рассмотреть только Фобос, который представляет собой всего лишь большой валун, да и виден-то он лишь в областях, близких к экватору.
— А почему Фобос не разглядеть в других местах?
— Из-за кривизны поверхности планеты; ведь и Южный Крест тоже невидим в северных областях нашего мира.
— А откуда тебе известно, как барсумиты называют свои луны, если ты здесь прежде не бывал?
— Я читал Берроуза. К тому же преимущество внезапного появления заключается в том, что, если его правильно подготовить, ты, попадая в другой мир, уже знаешь местный язык, а иначе тебе придется потратить месяцы на то, чтобы начать хоть как-то ориентироваться в новом мире, как это произошло с Джоном Картером, впервые прибывшим сюда. Берроуз подробно описал, как он изучал язык Барсума.
— Да, наверное, еще и не один язык, а несколько, как на Земле? — спросила озадаченная Бельфеба.
— Нет, если верить Берроузу, то на этой планете всего один разговорный язык, хотя здесь проживают национальности, имеющие различные системы письма. Как я полагаю, эти системы сходны с местными диалектами на Земле.
— А такое возможно? Ведь языки все время изменяются… что же мешает разговорному языку Барсума разделиться, подобно тому как, например, это произошло на Земле, где появились романские, славянские и другие языки?
Ши пожал плечами:
— Не знаю, дорогая. Может быть, какой-то завоеватель Барсума подчинил себе всю планету и именно тогда нынешний разговорный язык обрел статус официального, которым все должны были пользоваться под страхом смерти. А период времени, необходимый для того, чтобы процесс разделения языка завершился, видимо, еще не истек.
Турия скрылась за горизонтом на востоке, и сразу все вокруг погрузилось в непроглядную тьму, только звезды сияли на черном небосводе.
— Господи! — воскликнула Бельфеба. — Ты только посмотри на звезды! С Земли они кажутся не такими яркими — да и ни в одном из миров, где я побывала, звезды не похожи на эти!
— Это из-за малой толщины атмосферы, — объяснил Ши. — Нечто подобное можно наблюдать на вершинах Скалистых Гор. Кажется, скоро начнет светать.
На западе появились первые бледные лучи восходящего солнца.
— Надеюсь, мы скоро согреемся, — сказала Бельфеба, — а то я замерзла. А ведь ты говорил, что барсумиты не носят одежды!
— Возможно, они заворачиваются во что-то, когда им необходимо отправиться куда-либо ночью, — ответил Ши, притягивая ее к себе, чтобы согреть. — Нудизм не очень-то подходит нам, землянам, но если температура воздуха выше двадцати пяти градусов по Цельсию, то… Постой! — Он вдруг насторожился. — По-моему, мы приземлились недалеко от Малого Гелиума!
В предрассветном сумраке, примерно на расстоянии трехсот метров от них, Ши и Бельфеба увидели мощную городскую стену, настолько высокую, что она скрывала все здания, стоящие за ней. Единственным зданием, возвышавшимся над стеной, была изящная башня. По мере того как небо светлело, в их поле зрения появилась еще одна башня, более высокая и более удаленная от них, чем первая.
Супруги сидели на ровной земле, поросшей розовато-желтоватой травой, похожей на мох; эта трава покрывала всю видимую поверхность планеты вплоть до самой линии горизонта, а там, где начиналась городская стена, доходила до ее подножия.
— Ай да мы! — весело произнес Ши, вставая. — Я и хотел приземлиться вблизи Гелиумов, городов-побратимов, так оно и вышло. Тот, что перед нами, — Малый Гелиум, а тот, что в отдалении, — Большой Гелиум. — Он протянул Бельфебе руку.
— Ну и что теперь? — спросила она.
— Пойдем вдоль стены, пока не выйдем к главным воротам. Только помни, что здесь твой вес вполовину меньше, чем на Земле. Поэтому ходить здесь легче, впрочем, как и падать, если ты по неосторожности оступишься.
Супруги не мешкая тронулись в путь. Привыкнув в облегченному весу своих тел, они прибавили шагу, для того чтобы согреться и размять мускулы. Минут через двадцать или двадцать пять они подошли к дороге, по которой двигались люди, ведя с собой домашних животных. Дорога вела к массивным укрепленным воротам, а идущих по ней можно было принять за местных жителей, сопровождающих обозы с сельскохозяйственной продукцией. Люди скапливались перед закрытыми воротами, и к ним постоянно присоединялись вновь прибывающие.
80
Фобос — спутник планеты Марс.