Страница 7 из 27
Сейчас день, и установка безжизненна, тиха. Но на стене деловито и неустанно тикают часы. Придет минута, и они сами включат ток. оживят все это сложное переплетение проводов и холодно поблескивающих медных контактов: в пустом павильоне медленно откроется дверца в звездное небо, и стеклянный глаз телескопа сам найдет среди мерцающих россыпей нужную ему звезду...
Заменит ли наблюдателя машина?
Итак, отдел новой техники.
Открываю дверь — и невольно задерживаюсь на пороге. Совершенно иной мир — нет ни телескопов, ни арифмометров, ни гроссбухов. Всю комнату заполнили приборы, казалось бы, к астрономии не имеющие отношения. Электронные усилители, осциллографы и главным образом телевизоры: большие и маленькие, спаренные на одном щите и одинокие. Куда ни глянешь, на тебя смотрит телевизионный экран.
Николай Федорович Купревич, седеющий, плотный, подвижный, весело поглядывает из-под кустистых бровей и явно наслаждается моим удивлением.
— Из этой комнаты мы ведем наблюдения.
— Без телескопа?
— Телескоп в павильоне. Номы в него не смотрим. Изображение подается на экраны телевизоров.
Как человек, привыкший частенько проклинать нечеткие, расплывчатые изображения на экране домашнего телевизора, я, естественно, не могу удержаться от вопроса:
— Зачем все-таки телевизоры?
— Телевизор усиливает световой поток, воспринятый телескопом, а человеческий глаз этого не может сделать. Вот эту фотографию звезды мы сделали с экрана телевизора. Чтобы звезда выглядела так же в окуляре телескопа, пришлось бы строить зрительную трубу длиной больше километра.
Подтверждая свой рассказ фотографиями, Николай Федорович объясняет, какие возможности открыло телевидение перед астрономами. С помощью телевизионного телескопа удалось усилить яркость изображения Луны в триста раз! При этом лунный диск достигает на экране телевизора диаметра в целый метр. Его можно фотографировать при малой выдержке. А это позволяет выбрать самый удобный момент съемки.
Что ж, значит, приборы постепенно оттесняют астрономов от телескопов? Телескоп в нужный момент сам щелкает затвором. Телевизор усиливает яркость изображения, и на фотопленке запечатлено то, чего не увидит несовершенный глаз...
Я делюсь этой мыслью с Купревичем, но он не спешит поддержать ее. Он показывает мне еще две фотографии.
— Все это не так просто, — задумчиво говорит он. — Посмотрите на эти два изображения одного лунного кратера. Вот это — моментальный, автоматический снимок с помощью современного сто дюймового телескопа. А это мы пересняли зарисовку Луны, сделанную от руки астрономом, который наблюдал ее через небольшой телескоп.
Честное слово, сколько ни рассматриваю изображения, не могу сказать, какое из них лучше, точнее. Пожалуй, даже все-таки второе!
— Вот вам и несовершенный глаз, — говорит Николай Федорович. — Разгадка в том, что человеческий глаз долго наблюдал Луну, выбирал самые удачные моменты, когда в атмосфере было меньше помех, и подметил такие детали, которые мощный современный телескоп может и не заметить если его включать просто автоматически, в любой момент.
Теперь передо мной на столе появляется целая серия фотографий — на сей раз портреты звезд. Как причудливо они выглядят! Одна — какой-то неправильный овал, другая похожа на запятую, третья напоминает кляксу.
— Трудно поверить, что все это одна и та же звезда, только снятая при различных состояниях атмосферы, — говорит Купревич.— Вот вам и объективная фотография...
«Глаз — вынесенный вперед орган мозга», — вспоминается мне чье-то отличное изречение. Да, фотопленка чувствительнее человеческого глаза. Она может запечатлеть инфракрасные лучи, которые глаз не воспринимает. Да, телевизор может в сотни раз усилить яркость изображения. Но есть у нашего глаза преимущества, какими не обладает ни один прибор. Глаз может выбирать, отделять нужное от случайного, запоминать, накапливать изображения, все время критически корректировать их — и все это потому, что он соединен с человеческим мозгом, он «умнее» машины.
— Что же, выходит, все-таки нельзя «заменить» человеческий глаз? — спрашиваю я у своего собеседника.
— Можно. Только нужно и прибор сделать «умным».
Новый, более совершенный телевизионный телескоп, над которым работает Н.Ф. Купревич со своими помощниками, будет действовать примерно так... Всю ночь за определенной звездой или планетой неотрывно следит объектив телескопа, автоматически повторяя ее путь по небосводу. Принятое им изображение усиливают две телевизионные установки. Они действуют синхронно, только у каждой различные светофильтры: одна принимает изображение в синих лучах, другая — в красных.
В атмосфере все время струятся воздушные потоки, застилая равнодушный стеклянный глаз телескопа. Они пропускают лучше то синие, то красные лучи, поэтому изображения на экранах двух телевизоров не совпадают — то одно отчетливее, ярче, то другое.
Аппарат терпеливо ждет. Он железный, у него не мерзнут пальцы, не слезятся от усталости глаза, его не отвлекают от наблюдений мысли о семейных неурядицах или вчерашнем футбольном состязании. Он может ждать сколько угодно.
И вот наступает — может быть, всего на несколько долей секунды — такой момент, когда изображения на экранах обоих телевизоров вдруг совпадают, становятся одинаково четкими, яркими. Это значит, что в небе над Пулковом на какой-то миг наступило равновесие, атмосфера на мгновение успокоилась, она хорошо пропускает все лучи. И в тот же миг автоматически включаются третий телевизор и фотоаппарат, который и снимает пойманную звезду в самый идеальный момент для наблюдений!
— Мы надеемся, что такая установка позволит в принципе избавиться от атмосферных помех, — заканчивает свой рассказ Николай Федорович.
Он говорит это спокойно, буднично, деловито, словно речь идет вовсе не о вековой мечте всех астрономов, для которых земная атмосфера казалась чуть ли не каким-то чудовищным бельмом, застилавшим зрение... И вовсе не обязательно для этого, оказывается, ждать, когда ракеты повезут телескопы на другие планеты!
Теперь я с новым, особым уважением смотрю на экраны телевизоров, обступившие нас со всех сторон.
На протяжении всей беседы меня мучает любопытство: кто же мой собеседник по специальности? Пришел он в астрономию из радиоэлектроники или, наоборот, заинтересовался радиотехникой только потому, что почувствовал, как это необходимо сейчас самой древней из наук? Угадать это мне не удалось: когда мы говорили о звездах, Луне, я не сомневался, что беседую с крупным специалистом-астрономом. Но вот речь заходит о технических тонкостях телевизионного телескопа — ну, конечно же со мной разговаривает инженер...
Оказалось, что истина, как это частенько бывает, пряталась где-то посередине. Да, Н.Ф. Купревич — инженер-электрик по радиосвязи и одновременно астроном. Но сразу же после института начал работать здесь, в Пулкове, сначала в службе времени, а затем занялся астрофизикой. Так что сплав двух наук в нем давний, прочный, давно уже ставший для него совершенно естественным и органическим. И разве это тоже не является одной из важнейших и любопытнейших особенностей современной астрономии, да пожалуй, и вообще всей науки космической эры?
Когда мы прощаемся, я спрашиваю у Николая Федоровича.
— Значит, машина может подменить наблюдателя у телескопа? А что же человек будет делать?
Купревич усмехается.
— Машина нам не враг, а помощник. Она возьмет на себя черновой труд — тем больше у астронома будет времени и возможностей, чтобы разгадывать тайны природы.
Г. Голубев, наш спец. корр.
Трое
Экипаж бомбардировщика «Пе-2» состоит из трех человек.
Они летали группой в операцию по кораблям. Экипаж Морозова потерял стрелка Костю Липочкина. Пуля прошила его тело.