Страница 13 из 27
Обычно всех туземцев, которые попадались им в руки, солдаты убивали — за это ведь в конце концов им платили жалованье. Но стоит ли сразу расстреливать этих чудесных девушек? Унтер-офицер распорядился сделать привал. Это было все равно, как если бы он сказал: «Развлекайтесь!» Надо же чем-то скрасить будни...
Солдаты расселись полукругом возле девушек, знаками велев им танцевать. Негритянки с необычным рвением последовали приказу» Зубы их сверкали в лунном свете, они танцевали под дикую и мятежную песню, движения их становились все стремительнее и неистовее. Танцуя, негритянки то собирались в круг, двигаясь друг за дружкой, то, круто повернувшись, разбегались в разные стороны, то пригибались к самой земле, то застывали. Этот танец они повторили несколько раз, все размашистей, все зажигательнее.
Солдат захватили ритм и мелодия танца, который для девушек был танцем жизни и смерти: они-то знали, как много поставлено на карту. Девушки прикрывали бегство ста двадцати семей из ада жажды, голода и отчаяния. Танцуя, они удерживали охотников за людьми, защищали своих соплеменников, спешивших под покровом ночи пробраться через запретную зону. Хотя бы на два часа опередить беглецам своих преследователей!
Мвамба-Кику была лучшей танцовщицей племени, а шесть подруг — ее ученицами.
Луна в этих краях заходит быстро. Большая, похожая на огненный шар, она исчезла, с минуту постояв над силуэтами танцовщиц. Звезды вспыхнули ярче, а ночь из красной стала синей. Солдаты сидели словно завороженные, они забыли даже про виски. Теперь девушки исполняли танец змей. Встав на четвереньки, опираясь о землю одними пальцами, они сплелись руками и ногами, поползли неуловимо извивающейся змеей...
Девушки подражали голосам животных из приречных джунглей, а Мвамба-Кику — причудливому протяжному щебетанью ночных птиц...
Танцы сменялись один другим; древним языком жестов и движений невольно рассказывали девушки историю этой ночи, историю бегства племени, надежды на близкое избавление от смертельной опасности. Чем ниже спускались звезды, тем радостнее становилось на душе у танцовщиц: хитрость удалась...
Вдруг один из карателей вскочил и попытался схватить Мвамба-Кику. Со звонким криком — тревожным сигналом, прорезавшим ночную тишь, девушки разбежались, упорхнув, словно бабочки. В погоню за ними тотчас же выехал «джип». Долго и яростно тявкали автоматы...
А в двух часах пути от привала карателей сто двадцать семей вышли к реке Тана. Утолив жажду, люди переплыли на другой берег и скрылись в джунглях.
Людвиг Турек Перевод В. Мазохина.
Тристан необитаемый
Многие годы вулкан безмятежно спал. Казалось, он уже больше не потревожит покой острова. Поэтому, когда островитяне услышали сухой треск и ощутили дрожь земли, они не придали этому особого значения. Затем над кратером поплыли зеленовато-желтые сернистые облака, но и это не вызвало тревоги. И только когда зловеще разверзлась гигантская пасть и из нее полились потоки огненной лавы, люди, наконец, поняли: вулкан проснулся...
Это случилось в голубых просторах Южной Атлантики, почти на полпути между Южной Америкой и Африкой. Здесь затерялся в океане крошечный архипелаг Тристан-да-Кунья. Он состоит из трех островов: Тристан, Найтингел и Инаксессибл. Только на одном из них — Тристане — до последнего времени жили люди. Это, пожалуй, было самое уединенное поселение в мире. Ведь до ближайшего обитаемого острова — Святой Елены — 1 500 миль.
Первые поселенцы появились здесь на заре прошлого века. Население росло довольно медленно — в основном за счет моряков, потерпевших бедствие в океане, выходцев из Южной Африки и переселенцев с острова Святой Елены. В октябре прошлого года здесь жило около 300 человек. Их каменные домики с соломенными крышами жались к океану — ведь большую часть острова занимает конус вулкана Пик. Более чем на два километра возвышается он над домиками, полями картофеля и маленьким рыбоконсервным заводом — единственным предприятием Тристана.
...Итак, вулкан проснулся. Люди быстро собрали скарб, сели в рыбачьи лодки и поплыли на соседний остров Найтингел, чтобы там, на этом пустынном клочке суши, найти спасение. Люди жили под открытым небом, пока, наконец, представитель английской администрации (Тристан в административном отношении принадлежит британской колонии остров Святой Елены) не послал в Кейптаун просьбу о помощи. На остров Найтингел прибыл голландский пароход, который и доставил беженцев в Кейптаун. А затем тристанцы направились в дальнее плавание — их путь лежал к берегам туманной Англии. Неприветливо встретила Северная Атлантика жителей южных широт. Многие из них простудились в дороге.
Что ждало их в Англии, вдали от родного острова? Известно, что живут они в графстве Суррей. Есть сообщение о смерти двух женщин, простудившихся в дороге. Вот и все. Западную прессу мало волнует будущее тристанских беженцев. Зато сердобольное участие кейптаунского общества охраны зверей в судьбе оставшихся на острове животных нашло большой резонанс в газетах и журналах Запада.
А сам остров Тристан? Он опять стал необитаемым. Там, где когда-то была жизнь, теперь щебень и пепел, лава и обломки скал.
Ю. Савенков
Мы исследуем створ
Скалы на берегах Ангары выглядят сегодня так же, как во времена первых землепроходцев, сотни лет назад проплывших по реке. Но в наши дни на их вершины взобрались те, кто должен изменить привычные картины здешних мест.
На XXII съезде КПСС Никита Сергеевич Хрущев назвал Богучанскую ГЭС в числе крупнейших гидроэнергетических сооружений на Ангаре и Енисее, которые должны вступить в строй в ближайшее двадцатилетие.
Еще все впереди — комсомольские эшелоны строителей, рев первых бульдозеров и гром взрывов на стройке. Но уже сейчас множество специалистов работает для того, чтобы встала на нижней Ангаре мощная плотина. Это геологи, проектировщики, гидрологи, экономисты...
Наш отряд инженерно-геологической съемки спускается вниз по реке на катере и двух лодках.
На склоне горы мы высмотрели площадку, с которой удобно будет сделать фото- и киносъемку Кодинского створа. Выбор места для плотины — дело сложное. Кодинский створ — один из наиболее подходящих для строительства Богучанской гидростанции.
В береговых зарослях стоит густой звон, на нас набрасывается целое облако мошки. Это облако кажется единым живым существом, вроде медузы, и жалит беспощадно. Натираем руки диметилфтолатом, поднимаем капюшоны, закрываем лицо сеткой. Тысячи комаров и мошек бьются об нее, точно весь день идет мелкий, настырный дождь.
Свежо и пряно пахнет пихтой. Высокие березы и осины закрывают небо. Места почти нетронутые. Приходится перебираться через останки лесных великанов, проползать под упавшими стволами.
Выбравшись на открытое место, несколько минут отдыхаем. Внизу раскинулась долина. Ангара и небо — прозрачно-голубые, тайга — темно-синяя. Вдали к самому берегу прилепились домики деревеньки Кодинская Заимка. Она робко жмётся между рекой и тайгой. Место для нескольких изб да небольшое поле — вот и все, что могли отвоевать жители этих мест у тайги.
Рой мошкары так густ, что, прежде чем нажать на спуск фотоаппарата, приходится отгонять ее от объектива пихтовой лапой. Снимаем панораму. На фотографии будут деревья и скалы, лента Ангары и небо. Кажется, кроме жителей деревеньки, из людей никого и нет в округе. Но впечатление это обманчиво. Мы-то знаем: на берегах уже работают буровики.