Страница 42 из 281
— Должно быть, без него ты чувствуешь себя ужасно. — Рош не понимала, насколько сильна связь между девушкой и Беленом.
Ей показалось, что здесь нечто большее, чем дружба, но меньшее, чем физическая привязанность. Могут ли суринка и эканди создать семью? Ей ни разу не приходилось слышать ни о чем подобном.
— Так бывает, очень редко. — В голосе Майи слышалось раздражение. — Агора запрещает.
— Тогда… — Рош не знала, что сказать. Судя по воспоминаниям суринки, та без особого уважения относилась к верховным правителям касты сурин. — Послушай, если вы с Веденом любовники или…
— Мы не любовники! — с возмущением возразила Майи.
— Ладно. — Рош вытерлась и повернулась к лежащей на полу стопке одежды.
Свободные коричневые штаны и рубашка из хлопка были ей немного велики, но оказались вполне удобными. Рош оставила левую руку под рубашкой, прижав её к телу. Шнур от чемоданчика заменил ей пояс.
Повернувшись к Майи, она сказала: — Похоже, мы никуда не торопимся. Почему бы тебе не принять душ? Поможет отвлечься от неприятных мыслей.
— Я не могу.
— Почему?
— Потому что я ничего не вижу.
— Ты… — Рош задумалась. — С моими глазами что-то не так?
— Тебе не нравится, когда я ими пользуюсь, — ответила Майи. — Я уважаю твои чувства.
Рош нахмурилась: — Но…
— Ты считаешь это воровством. После Креста Хьютона я не обращалась в твой мозг за информацией. Ты пыталась мне там помочь, и я перед тобой в долгу. В данный момент у меня есть только один способ хоть как-то тебе отплатить — уважать твои чувства.
— А чьими глазами ты пользовалась?
— Кейна, когда он мне разрешал. По у него более сильная воля, чем у тебя, и я не могу читать его так, чтобы он не заметил. Иногда я использовала зрение повстанцев. Но чаще всего просто ждала.
— Пока Веден придет в себя?
Майи не отвечала. Ее горе было таким сильным, что оно просачивалось в разум Рош.
— Послушай, Майи, — со вздохом сказала Рош, — ты устала, тебе необходим отдых, я не помню, когда ты в последний раз спала. Тебе необходимо принять душ. Ты сразу почувствуешь себя лучше — пусть и ненадолго. — Рош поколебалась. — Если хочешь, можешь воспользоваться моими глазами.
— Ты действительно не против?
— Можешь сама проверить.
Суринка немного помолчала, а потом вздохнула: — Спасибо, Морган. Я знаю, как сильно это тебя тревожит.
— Ну, на сей раз ты не крадешь мое зрение, а получаешь его в дар, — заявила Рош. — Кроме того, сейчас мы друг другу необходимы.
— Тебе одиноко, не так ли?
Рош пожала плечами, понимая, что, как только она впустит в свой разум Майи, ей уже не удастся скрывать свои чувства.
— Иди прими душ. А потом поговорим.
Кивнув, Майи быстро сняла тунику и повязку с глаз. Оставив занавеску открытой, она перешагнула через край раковины и включила душ. Рош старалась не отводить взгляда от худого тела девушки, пока та мылась.
Не «девушки», напомнила она себе. Во всяком случае, не в общепринятом смысле. Теперь, когда она смотрела на обнаженную Майи, у неё не осталось сомнений в том, что та не принадлежит к Древней касте: грациозная фигура, высокая грудная клетка; темные выступающие соски; обрубок рудиментарного хвоста между узких ягодиц; тонкие рыжие волосы — не мех, — покрывающие почти все тело суринки, за исключением паха и подмышек, в противоположность волосяному покрову Древней касты. Девические формы, не оставляющие, однако, сомнений в принадлежности к Экзотической касте.
Присмотревшись к суринке повнимательнее, Рош заметила тонкую сеть шрамов на голове Майи. Тот, кто её оперировал — врач-мошенник, не имевший имени в воспоминаниях, — сделал очень тонкую работу, чтобы превратить ребенка в полноценного адепта эпсенса. Как этого удалось достичь, Майи не помнила. Моральная сторона вопроса заставила Агору запретить подобные операции, вынудив доктора уйти в подполье, где он продолжал проводить свои эксперименты над бедняками и теми, кто не отличался разборчивостью в средствах достижения цели.
Ну а дети не имели возможности выбирать свою судьбу.
Когда Майи закончила мыться, она вышла из душа и вытерлась полотенцем, которым уже воспользовалась Рош. Затем девушка вновь облачилась в свой комбинезон и руками попыталась привести в порядок волосы на голове.
— Спасибо, — сказала Майи. — Ты права: мне было необходимо принять душ.
— Все в порядке. — Рош взглянула на дверь. — Может быть, позовешь женщину…
— Ее зовут Сабра, она помощница Гейда.
— …позовешь Сабру — мы готовы.
Майи кивнула. Рош присела на один из ящиков, стоявших в углу, чтобы немного отдохнуть. Бронекостюм занимал всю Центральную часть комнаты, словно статуя грязного, обезглавленного великана. Древний, но сохранивший надежность, он прекрасно послужил им с Ящиком, и ей было жаль его оставлять. Если переговоры с Гейдом пройдут успешно, обещала себе Рош, она обязательно за ним вернется.
— Ему нужно дать имя, — сказала Майи, услышавшая поверхностные мысли Рош, Рош кивнула: — У тебя есть предложения?
— Только то, о котором ты подумала.
Рош невольно улыбнулась. Да, подходит.
— Ладно, пусть будет Проктор. Надеюсь, нам он принесет больше удачи, чем своему прежнему владельцу.
— Кого ты имеешь в виду? Бывшего владельца брони или капитана «Полуночи»?
Рош расхохоталась: — Обоих.
Воспользовавшись специальным пропуском, они вошли в необставленный офис, находящийся в задней части здания, стены которого успели потемнеть за долгие годы, прошедшие с последнего ремонта. Сабра остановилась в углу комнаты и набрала на панели код. Металлическая дверь дрогнула, но не открылась. Сабра пожала плечами и ещё раз набрала код. Только с третьей попытки дверь с тихим шипением отползла в сторону. За ней оказался лифт. Сабра жестом предложила Рош, Майи и Кейну войти. Дверь захлопнулась, и лифт с тяжелым скрежетом медленно пополз вниз.
— Куда вы нас везете? — спросил Кейн.
— Вниз, — ответила Сабра.
Ее сдержанность могла быть как естественной, так и напускной — в любом случае Сабра держалась с ними исключительно холодно.
— В порту полно старых туннелей и потайных помещений, — сказала Рош, — оставшихся от колониальных времен до Атаманской теократии и вторжения СОИ. Всем известно, что они здесь есть, но никто, кроме повстанцев, ими не пользуется; считается, что они небезопасны. Ящик утверждает, что раньше здесь располагался университет. Повстанцы его перестроили и превратили в свой штаб. — Она одарила Сабру улыбкой, но та ответила ей взглядом полным неприязни. — Именно туда мы и направляемся. На встречу с Гейдом, не так ли?
Сабра пожала плечами: — Да.
С неприятным скрежетом лифт застыл на месте. Когда дверь открылась, они увидели узкий, плохо освещенный коридор.
Сабра предложила им выйти из лифта и закрыла дверцу. С натужным гулом кабина двинулась наверх.
— Сюда, — сказала Сабра и зашагала по коридору.
Они прошли мимо датчиков безопасности и оказались в коридоре с множеством закрытых дверей, затем Сабра провела их в тускло освещенное помещение, в котором стояли широкий деревянный стол с большим компьютером и пять стульев.
За столом сидел удивительный человек. Рош ещё не приходилось видеть людей со столь черной кожей — если не считать, конечно, олмахой. Гладкий безволосый череп только усиливал это впечатление. Один глаз смотрел на них через линзы окуляра — микроволокна, вживленные в череп, удерживали окуляр в нескольких миллиметрах от глаза. Другой глаз был стеклянным. Когда они вошли, человек приподнял лежавшую на столе левую руку и жестом пригласил гостей садиться.
— Меня зовут Амейдио Гейд, — представился вождь повстанцев. Его голос звучал спокойно, доброжелательно и уверенно. — Сожалею, что заставил вас ждать.
Рош кивнула, понимая, что извинения — всего лишь простая формальность. Она с удовлетворением опустилась на стул, обивка которого потрескалась в нескольких местах. Кейн сел по левую руку от нее, Майи — по правую. Сабра осталась стоять возле стола, не привлекая к себе внимания, но уходить явно не собиралась. Даже в тусклом свете Рош заметила глубокие шрамы на щеках и висках Гейда. Почти сразу она сообразила, что это следы операций по извлечению имплантатов.