Страница 7 из 13
– Когда-то ты сама хотела купить эту дачу.
– Это был предлог, чтобы побродить по комнатам, ощутить дух этого жилища…
Сыщику было жарко. Хоть бы ветерок подул, а то будто в парилке. Вонища, мухи. Долго им тут торчать, или Глория утолит любопытство и даст команду возвращаться в Черный Лог?
– Наберись терпения, – недовольно бросила она. – Ты мне мешаешь.
– Каким образом?
– Не торопи меня…
Лавров встал под дерево и вытер платком мокрый лоб. Лучше бы он вместо джинсов и футболки надел майку и шорты.
– Хочешь попасть внутрь? – предложил он. – Отмычки у меня с собой.
Глория медленно покачала головой, не отрывая взгляда от окон. Какая еще тайна может скрываться за ними?
– Отсюда все началось…
– Что ты имеешь в виду? Нельзя ли поконкретнее?
– Нельзя.
– Чего-то подобного я ожидал! – нахмурился сыщик.
– В деревне живет старая знахарка, – примирительно улыбнулась Глория. – Давай-ка навестим ее.
– Митрофаниха, что ли? Она до сих пор жива?
Лавров сообразил, для кого они накупили гостинцев: печенья, конфет, халвы. Старики что малые дети, обожают сладости.
Глория показала ему дорогу к дому, где жила знахарка с дочерью, обе в преклонных годах.
– Митрофанихе поди уж за девяносто перевалило, – заметила она.
К забору подошла совершенно седая женщина, в которой Роман с трудом узнал знахарку.
– Здравствуйте, Авдотья Митрофановна. Как поживаете?
– Чай, мы уже встречались? – прошамкала та беззубым ртом. – Вы из дачников будете? За травами пришли?
– Мы по другому вопросу.
Знахарка склонила голову набок и пропустила их во двор. Ее ситцевое платье выгорело на солнце, волосы собраны в жидкий пучок, спина согнута. На ногах – растоптанные тапочки.
– Помните дачу Нефедовых? – спросила Глория.
Старушка присела на табурет, сложила руки на коленях и, щурясь, посмотрела на гостей снизу вверх.
– А-а! Как не помнить? Я чуть не померла из-за энтой дачи…
Она буравила приезжих глазами, пока не вспомнила:
– Да вы, кажись, навещали меня в больнице-то! Когда я с ушибом лежала!
Лавров позавидовал ее памяти. Склерозом бабка явно не страдает. Мозги у нее варят, дай бог каждому в ее возрасте.
– И на старуху бывает проруха: любопытство подвело, – продолжала знахарка. – Мимо шла и не удержалась, бес попутал! Он-то мне и дал по затылку, чтоб в другой раз неповадно было.
Она будто заново пережила, как несколько лет назад шла ночью за «лунными» травами и заглянула в окно нефедовского дома. А там – оборотень, весь в блестящей чешуе! Зыркнул на нее жутко, и упала она замертво. Спасибо добрым людям, не оставили помирать, отвезли в район к доктору.
Лавров сдерживал смех, представляя ту картину. Голый человек, обмазавшись блестками, вероятно, сам испугался прилипшего к стеклу лица Митрофанихи. А другой любопытный ударил бабку по голове, чтобы не спугнула «оборотня». Он сам хотел узреть каббалистический обряд вызова царицы Савской[3].
– Чего скалишься, милай? – обиделась старушка. – Думаешь, я из ума выжила?
Глория сердито толкнула его в бок, и он поспешно извинился.
– Авдотья Митрофановна, неужели тот чертов дом удалось продать?
– Нашелся храбрец, не побоялся злого духа, который там обитает. Его все соседи отговаривали, а он уперся – куплю да куплю. Всю жизнь-де мечтал пожить в доме с привидением. Вольному воля!
– А что он за человек? – допытывалась Глория. – Кто таков?
– Я у него документ не спрашивала. На вид молодой, культурный. Назвался ученым. Мол, будет изучать фена… фе…
– Феномен, – подсказал сыщик.
– Во-во! Феномен нефедовского дома. Приклеилось к нему энто имя. Паша-то покойный, один из всех Нефедовых приезжал на дачу. И зимой, и летом, и осенью. Грибную охоту уважал, рыбалку. Когда сам отдыхал, когда с другом…
По лицу Глории пробежала печальная тень. «Друг», которого упомянула Митрофаниха, был ее покойный муж Толик.
– Теперя нет Паши, – заключила знахарка. – Утоп. Все прочие, кто до него в доме селился, плохо кончили.
– А как нынешний хозяин? В порядке?
– Покамест жив, дочка. Землю удобряет, видать, грядки решил завесть, а руки-то не доходят. Только навоз возит да в кучи складывает.
– Навоз? – удивился Лавров, вспомнив коричневую кучу у сарая.
– Ага! Землица не вскопана, зато навоз во дворе гниет и смердит на всю округу.
Сыщик потел и злился. Нашли о чем рассуждать – о навозе! А он тем временем жарится на солнце, как шашлык на мангале.
– И часто он тут бывает?
– Ученый-то? Редко. Я мимо нефедовской дачи в лес хожу, за травами, а зимой за хворостом. Несколько раз видала свет в окнах. А в начале лета новый хозяин привез в дом полюбовницу.
– С чего вы взяли? – усмехнулся Роман. – Может, то была его жена.
– Полюбовница, – убежденно повторила бабка. – Я глянула и сразу смекнула, что она ему не жена. Прятал он ее от чужих глаз. А жену зачем прятать?
– Логично.
– И долго они пробыли в доме? – спросила Глория. – День, два, неделю?
– Дня два.
– А чем занимались?
Знахарка смущенно потупилась и этим выдала себя с головой. Несомненно, она подглядывала за странной парой. Как же пропустить такое?
– Я подумала, вдруг с ними что-то случится? – неохотно молвила она. – Беда там поселилась. Вот я и посмотрела мимоходом в окошко.
– Что вы увидели?
– Срам один… – хихикнула Митрофаниха. – Бабу голую!.. Стоит посреди горницы, в чем мать родила, а мужик вокруг ней колдует. Я чуть с ящика не свалилась!
Она поняла, что сболтнула лишнего, и схватилась за голову.
– Ой, батюшки! У меня мигрень разыгралась…
Ящик-то бабка загодя приготовила и в кустах запрятала, чтобы до окна доставать. Любопытство сильнее страха. Похоже, прошлый неприятный опыт ничему ее не научил.
– Что же вы, злого духа не боитесь? – съязвил сыщик.
– Боюсь, милай, – запричитала она. – Как не бояться-то? Только у меня молитва супротив него припасена.
В тот вечер знахарка, взобравшись на ящик, забормотала было нужные слова, но при виде «голой бабы» все забыла. Слезла с ящика и давай бог ноги.
– Спасибо вам, Авдотья Митрофановна, – поблагодарила ее Глория и подала Лаврову знак уходить. – Дайте нам какой-нибудь травки для пищеварения.
Старушка, кряхтя, поднялась с табурета и скрылась в доме. Вернувшись с мешочком сушеного снадобья, она подробно рассказала, как его принимать. Глория заплатила, отказалась от сдачи, и Митрофаниха расцвела. Такая сумма ей редко перепадала.
– Заходите еще…
Уже за калиткой Лавров спросил:
– Зачем тебе новый хозяин? Что ты задумала?
– Важнее понять, что он задумал!
– Тебе-то какая разница?
– В прошлый раз, когда Митрофаниху ударили по голове, она подсмотрела обряд каббалы, который совершался в доме.
– Ой, не смеши меня! Обряд! Глупость одна. Блестки, красное вино, уксус и сомнительные заклинания. В результате ничего не вышло, как ты помнишь.
– То, что не вышло у одного, может выйти у другого.
– Ты серьезно?
– Если хочешь вызвать царицу Савскую, достань один лот[4] золота в виде порошка, возьми порцию винного уксуса и порцию красного вина, тщательно смешай их в круглой посудине… разденься догола, намажься тем, что получилось, и вымолви в голос: «Ты, царица Савская, явись в полчаса и не причини вреда или какого иного ущерба…»
Лавров остановился, повернулся к Глории и взял ее за плечи.
– Речь идет о той смеси, которой намазалась Маргарита, чтобы превратиться в ведьму?
– Я не шучу, Рома.
– Но это же… сказки про белого бычка. Зачем кому-то вызывать какую-то мифическую царицу Савскую? По-моему, новый хозяин привез на дачу любовницу не для колдовских заклинаний, а для банального секса.
– Одно другому не помеха.
– Давай смотреть на вещи проще. Человек приобрел дом в деревне, где его никто не знает. Чтобы вдали от городской суеты уединяться вместе с дамой сердца, не боясь сплетен и пересудов. А то, что барышня была голая, – естественно. Ты не находишь?
3
Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».
4
Лот – мера веса, равная 12,8 грамма.