Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 149 из 150

— Чувствую, как попутный ветер надувает мои паруса.

Я ответил:

— Очень хорошо, только, ради бога, не зазнавайтесь!

Лавренев обещал сохранить трезвую голову…» (И. Майский. Б. Шоу и другие. Воспоминания. М., «Искусство», 1967, с. 187–188).

Своеобразным наброском к «Сорок первому» можно считать рассказ «Марина». Нетрудно увидеть определенное сходство между героинями этих произведений — Мариной и Марюткой (сходство имен было замечено еще в 1927 г. критиком О. Поймановой). Обе они рыбачьи сироты, у них одинаково трудное, лишенное радостей детство. Обе они любят читать, тянутся к знаниям, книге, что станет характерной особенностью любимых героев Б. Лавренева. Они страстно любят море, повышенно чувствительны к любой несправедливости, удивительно чисты, у них высоко развито чувство собственного достоинства. Но между героинями имеются и существенные различия. Характеры и обстоятельства в «Марине» не раскрыты писателем с той глубиной и проникновенностью, с какой они воплощены в «Сорок первом». «Необычная» любовь приобретает здесь ту жизненную, социальную основу, которая делает романтическое не фоном, а сердцевиной, существом характеров, обстоятельств и конфликта, развивающегося на просторах среднеазиатских пустынь и Аральского моря.

В основе рассказа «Сорок первый» — реальные прототипы, с которыми Б. Лавренев столкнулся в Ташкенте. «В образ Марютки, — сообщал писатель, — целиком вошла девушка-доброволец одной из частей Туркфронта Аня Власова, часто бывавшая в редакции „Красной звезды“ со своими трогательными, но нелепыми стихами, которые мной и цитированы без изменений в повести. А Говоруха-Отрок такой же реальный поручик, захваченный одним из наших кавалерийских отрядов в приаральских песках. Я и свел этих персонажей вместе, придумав робинзонаду на острове Барса-Кельмес» (журн. «Звезда Востока», 1959, № 8, с. 119).

Но даже явно придуманная ситуация на острове не возникла у Б. Лавренева произвольно, а навеяна туркестанской действительностью тех лет. Местные газеты тогда часто сообщали о катастрофах с человеческими жертвами у острова Барса-Кельмес в Аральском море. Писатель воспользовался этими фактами, создавая в рассказе эпизод кораблекрушения.

Критика тех лет в основном восторженно встретила рассказ Б. Лавренева. Ленинградская «Звезда» назвала молодого писателя настоящим певцом Октября и подчеркнула, что он «отличается на редкость крепким и здоровым подходом к революции… не пытается подкрашивать действительность сусальным золотом, рисует ее такой, какая она есть, с ее вершинами и провалами, с ее кровью, жестокостью, преступлениями, но вместе с тем: с ее величием, красотой и героизмом» («Звезда», 1925, № 1, с. 300).

«Сорок первый», как и другие произведения Б. Лавренева, популярен в театре и кино. Достаточно вспомнить талантливые постановки Я. Протазанова в 1927 г. (сценарий Б. Лавренева и О. Леонидова. Роль Марютки исполнила А. Войцик, Говорухи-Отрока — И. Коваль-Самборский) и Г. Чухрая в 1956 г. (Марютка — И. Извицкая, Говоруха-Отрок — О. Стриженов, игру которого Б. Лавренев считал «превосходной»). Фильм Г. Чухрая (сценарий Г. Колтунова) прошел по экранам всего мира и получил на Каннском кинофестивале в 1957 г. специальную премию за оригинальный сценарий, гуманизм и высокую поэтичность.

По мотивам «Сорок первого» созданы пьесы и оперы, идущие во многих советских и зарубежных театрах.

Печатается по тексту Двухтомника 1958 г.

Впервые опубликован в журнале «Красная панорама», Л., 1925, № 26, 27, 28, 29, 30 (не полностью) и в альманахе «Ковш», кп. 2, Л., 1925.

9 марта 1958 г. в письме к школьникам далекого Абакана Б. Лавренев взволнованно писал о главном герое рассказа и его реальных прототипах: «Дмитрий Орлов, конечно, существовал. Да и не один. В славные и незабываемые годы гражданской войны таких Орловых, героев без страха и упрека, было немало. И мой Орлов сложился из нескольких большевиков-подпольщиков, которых я знал в те годы на Украине и в Крыму. Среди них были и погибшие от рук белых в Коктебеле комсомолец Коля Аптекман и Сергей Ляшенко, и многие другие несгибаемые, крепкие борцы за наше общее счастье, за наш справедливый общественный строй. У одного я взял внешность, у другого — манеру говорить, у третьего — знание французского языка и т. д. и т. д., и вот понемногу сложился образ человека, которого я назвал Дмитрием Орловым. Такой человек жил в душе каждого большевика» (Б. Лавренев. Бессменная вахта. М., «Молодая гвардия», 1973, с. 18).

Критика встретила «Рассказ о простой вещи» весьма неоднозначно и в основном оценила его отрицательно. Споры о Дмитрии Орлове не утихают и по сей день. Противоречивость характера и поступков героя, его мучительные раздумья дают основание для этого. Сам Б. Лавренев, видимо, не вполне был удовлетворен своим рассказом, вносил в него изменения, а в автобиографии 1932 г., говоря о своем стремлении, «оставаясь на занятых высотах сюжета, не отказываясь от романтического пути… овладеть психологическим показом человека», писал: «Первые мои вещи были сознательным ходом по линии опыта конструирования прочного сюжета по законам западного мастерства. Но, добиваясь предельной четкости и ясности сюжетной линии, я впал в крайность, ибо люди для меня превратились не столько в живущих своей жизнью индивидуумов, сколько в носителей и двигателей сюжетной линии, стали динамическими схемами, теряющими значительную часть внутренних, психологических свойств, присущих каждому» (ЦГАЛИ, ф. 2105, оп. 1, ед. хр. 1).

«Рассказ о простой вещи» — одно из самых известных и популярных произведений Б. Лавренева, чему в немалой степени способствовали его многочисленные инсценировки и экранизации.

Печатается по тексту Двухтомника 1958 г.

Рассказ впервые опубликован в «Красном журнале для всех», Л., 1924, № 10.





Печатается по тексту «Красного журнала для всех».

Рассказ впервые опубликован в журнале «Ленинград», 1924, № 24.

Печатается по тексту журнала «Ленинград».

Рассказ впервые опубликован в «Красном журнале для всех», Л., 1925, № 3, и в журнале «Всемирная иллюстрация», М., 1925, № 5, под названием «Машина».

Печатается по тексту: Б. Лавренев. Собрание сочинений т. 2. М.-Л., ГИХЛ, 1931.

Рассказ написан в Ленинграде в феврале — марте 1925 года. Впервые опубликован под названием «Кровный узел» в «Красном журнале для всех», Л., 1925, № 7.

Излюбленная тема Б. Лавренева — «столкновение людей разных классовых установок» — не получила здесь художественно убедительного воплощения и психологически недостаточно мотивирована. Вредит рассказу также чрезмерная стилизация, В 20-е годы рассказ подвергся резкой критике, его единодушно считали неудачей писателя.

Печатается по тексту: Б. Лавренев. Собрание сочинений, т. 1. М.-Л., ГИХЛ, 1931.

Рассказ впервые опубликовав в сборнике Б. Лавренева «Полынь-трава» Л., изд-во «Прибой», 1925.

Печатается по тексту сборника «Юмор и сатира», М., Гослитиздат, 1957.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Красная панорама», Л., 1925, № 23, 24, 6, 13 июня.

Печатается по тексту журнала «Красная панорама».

Рассказ впервые опубликован в журнале «Ленинград», 1925, № 7 (не полностью) и в журнале «Красная панорама», Л., 1925, № 42 под названием «Полковник Девишин».

Рассказ вошел в сборник Б. Лавренева «Шалые повести», изданный в 1926 г.

«Шалыми» повестями стал называться своеобразный цикл произведений Б. Лавренева об обывателях, «негероях времени»: «Происшествие», «Лидочкино лихо», «Моль», «Небесный картуз», «Отрок Григорий», «Таракан», «Мир в стеклышке», «Таласса», «Погубитель», «Конец полковника Девишина» и др. Критика 20-х г. восприняла их как свидетельство кризиса в творчестве писателя, объясняя появление этих произведений истощением героического материала у Б. Лавренева. Их резко противопоставляли романтическим повестям и рассказам писателя. Между тем и романтические, и «шалые» произведения практически создавались одновременно и между ними существует внутренняя связь. Критик Г. Горбачев писал о Б. Лавреневе: «Он верит в ветер наших дней, и общем попутный революции. Он ненавидит тупых мещан, презирает обветшалый блеск прошлого, жестоко бьет по старым предрассудкам, он глубоко и искренно демократичен в своей гуманности» (Г. Горбачев. Современная русская литература, Л., изд-во «Прибой», 1928, с. 257). Это, пожалуй, единственная положительная оценка всего цикла в критике тех лет.