В чужом доме

Мальчик взглянул на него, потом перевел взгляд на тарелку, стоявшую на покрытом цинком столе, вилку, нож, стакан, толстый ломоть хлеба. Виктор сдвинул шапочку на лоб и почесал затылок.

— Ну, ладно, — сказал он. — Похоже, хозяин не желает видеть твоей физиономии. А мы, сам знаешь, тут бессильны.

Жюльен пожал плечами.

— По правде сказать, — заметил Морис, — я предпочел бы, чтобы мы втроем ели здесь, было бы куда спокойнее… Ну, друг, приятного аппетита и не вешай носа.

Морис и Виктор взяли в руки по блюду и вышли из комнаты. Оставшись один, Жюльен с минуту смотрел на тарелку, где дымилось мясо, потом придвинул кастрюлю и положил себе изрядную порцию пюре. Подкатил к столу большой ящик на колесиках, приладил сверху противень, уселся на него и принялся есть.

22

После перерыва мастер закончил основную часть своей работы; Жюльен в это время мыл бак и развозил заказы. В три часа дня, когда хозяин еще отдыхал у себя в комнате, Андре отдал необходимые распоряжения Виктору; затем взял несколько больших листов белой бумаги, свернул их в трубку и, протянув Жюльену, сказал:

— Собирайся, пошли.

Во дворе они столкнулись с господином Петьо, но тот даже не посмотрел на них. Андре отворил дверь в столовую и крикнул:

— Клодина, передайте хозяйке, что я ушел с Жюльеном.

Они спустились по маленькой улочке Бьер. Мастер жил на улице Пастера.

Оба устроились рядом за кухонным столом, лицом к окну. Жена Андре, маленькая, очень живая блондинка, не переставая улыбалась. Она ненадолго вышла из комнаты и возвратилась с пачкой сухого печенья.

— Я вам приготовлю по чашке чая, — сказала она.

— Ты, видно, решила, что к тебе кумушки с визитом пожаловали, — пошутил мастер.

— Ничего, чаю все-таки выпейте.

Она поставила на плиту кастрюлю с водой, и та вскоре запела. Было жарко. В комнате царил покой. Женщина устроилась возле окна. Она шила.

Прежде всего мастер вытащил из коробки для обуви несколько почтовых открыток.

— Кроме этих открыток, — сказал он, — у меня есть книга с рисунками, есть там и китайские вещицы.

— А словарь? — спросил Жюльен.

— Постой-ка, ведь ты прав, надо будет и в нем посмотреть. Мне это не пришло в голову.

В энциклопедическом словаре, который принес мастер, они нашли изображение пагоды.

— Это поможет нам соорудить витрину.

— А из чего вы собираетесь ее делать? — поинтересовался мальчик.

— Из шоколада. На первый взгляд здорово трудно, но, сам увидишь, в конечном счете это так же просто, как и все в жизни. Немного умения да побольше усердия. Ты доволен, что будешь мне помогать?

— Еще как, шеф.

— Ну, тогда попробуй нарисовать что-нибудь. Помнишь нашу маленькую витрину, ту, что слева?.. Так вот, надо использовать всю ее ширину.

Жюльен принялся рисовать. Он лишь несколько раз побывал на уроках в вечерней студии, когда последний год учился в школе. Но у него были способности к рисованию. Карандаш его так и летал по бумаге, оставляя на ней уверенные и четкие штрихи. Мальчик сделал четыре или пять беглых набросков.

— Подробности придумаем позднее, — сказал мастер. — Ты прав, для начала нужно представить себе все в целом.

Они принялись обсуждать наброски.

— Вот эту часть возьмем отсюда, а ту — оттуда, лестницу поместим посредине, — пояснил Андре, — и, думаю, у нас получится толково.

Жюльен сделал еще один набросок, но уже более тщательно.

— Черт побери! — воскликнул мастер. — Хорошо, что ты так славно рисуешь! В нашем деле это очень пригодится… Я хотел бы устроить тут небольшой водоем. И напустить туда золотых рыбок.

— Можно сделать бассейн в саду перед пагодой. Только разве шоколад удержит воду?

— Нет, бассейн придется сделать из цинка, а края его мы замаскируем утесами из сахара.

— Как это, господин Андре?

— Увидишь. Из жженого сахара вырубим утесы, а мох сделаем из толченого миндаля.

Мальчик на мгновение задумался.

— Хорошо бы еще сделать деревья, — пробормотал он.

— Это не легко. Тогда без проволоки не обойтись.

— Ну и что из того?

Мастер нахмурил брови.

— Нет-нет, — заявил он. — Не желаю плутовать. Если уж делать из шоколада, то из одного шоколада, иначе вся затея ничего не стоит.

— И вы думаете, что сможете изготовить все только из шоколада?

— Ты рисуй, рисуй, не беспокойся. Когда я говорю «шоколад», то подразумеваю также сахар, толченый миндаль и все такое.

Жюльен нарисовал сад перед тремя пагодами, соединявшимися друг с другом небольшими ажурными переходами. В конце концов они решили устроить по маленькому бассейну с каждой стороны главной лестницы, выходившей в середину сада.

— Ну и работка нам предстоит! — ахнул Жюльен.

— Не волнуйся. Она пойдет быстрее, чем ты думаешь.

Мальчик добавил еще несколько деталей, потом сказал:

— Хорошо бы еще соорудить горбатый мостик над обоими бассейнами.

— Это ты здорово придумал! — одобрил мастер. — Такой мостик — совсем в китайском духе. Давай рисуй, рисуй, я же тебе сказал — потом все сделаем.

Чем дольше они работали, тем больше он загорался. Его жена поднялась, чтобы подать чай, и бросила взгляд на рисунки.

— Красиво у вас получается, — заметила она. — Гораздо интереснее, чем корабль, который ты соорудил в прошлом году.

— Еще бы, — откликнулся Андре. — А потом, что ни говори, это ведь ниоткуда не срисовано. Сами придумали.

— Жаль только, что не будет освещения, — сказала его жена. — На корабле оно было. До чего он красиво выглядел по вечерам, когда все иллюминаторы светились.

Мастер на минуту задумался.

— И тут можно устроить освещение, — сказал он. — Я ведь собираюсь делать стены ажурными. Мы приклеим их к прозрачной разноцветной бумаге, а сзади приладим крохотные лампочки.

— А шоколад от этого не потечет?

— Не тревожься, я проделаю незаметные дырочки, чтобы просачивался воздух.

Жюльен нарисовал мостики. Он спросил:

— И вы думаете, они будут держаться без каркаса?

— Будут, — ответил Андре. — Должны держаться.

Жена его рассмеялась.

— О, вы еще не знаете, какой человек ваш мастер, — проговорила она. — Если уж он что задумает, то обязательно доведет дело до конца. Ни перед чем не остановится.

— Делать так делать, — сказал мастер. — И коли делать, так уж без обмана.

Задумавшись, он смотрел на рисунки. Проводил толстым пальцем по штрихам, и при каждом движении мускулы на его предплечье перекатывались под поросшей волосами кожей.

— А как же бассейны? — спросил Жюльен. — Ничего, что они будут из цинка?

Мастер выпятил губы и поскреб подбородок.

— Конечно, хорошо бы обойтись без этого, — начал он. — Но тут нет обмана. Всякий может видеть, что бассейны металлические. А потом любому известно, что шоколад не удержит воды. Нет, больше всего меня огорчает, что в саду у нас не будет деревьев.

Андре еще немного подумал; от напряжения на лбу у него появились морщины, потом он внезапно выпрямился и улыбнулся.

— Все в порядке, — сказал он. — Придумал. Можно будет соорудить пальмы. Мы их сделаем из марципана. Нарисуй-ка мне несколько пальм вон там, чтобы я представил себе, как это будет выглядеть.

Жюльен вновь принялся рисовать.

— Деревья не должны быть слишком большими, — заметила жена мастера, — не то они будут скрывать пагоду.

— Не мешай ему. У него есть чувство пропорции.

— Возьмите печенье и выпейте чай, пока он не остыл, — проговорила она.

Жюльен покончил с пальмами, и все принялись пить чай с печеньем. После чая мастер поднялся и взял сигарету в ящике буфета. Жюльен еще никогда не видел его курящим. Андре держал сигарету кончиками пальцев и выпускал клубы дыма, почти не затягиваясь. Перед тем как снова присесть к столу, он зажег свет. Надвигались сумерки, улица казалась узкой и темной. Время от времени по тротуару проходили люди. Их шаги гулко отдавались между стенами домов.