Страница 8 из 45
Она произнесла мое имя. Я прочитал это по ее губам. Мне не удалось расслышать ее из-за ветра, но я видел, она действительно произнесла мое имя. Она оглянулась с таким же облегчением, которое я испытал, когда увидел ее здесь, всего в нескольких шагах от меня. Идеально прекрасная, какой она была и всегда будет для меня.
Но я продолжал стоять на месте. Если Брианна хотела меня, ей нужно было просто подойти и показать, какие чувства она ко мне испытывала. Я умру, если она этого не сделает, но совет моего отца был безошибочен. Все должны следовать своему сердцу. Я доверился своему. Теперь Брианне необходимо сделать то же самое.
Она отошла от парапета, и внутри меня что-то оборвалось, когда она замерла. Похоже, она ждала от меня какого-то действия, что я подойду и заберу ее. Нет, малышка. Я не улыбался и она тоже, но, так или иначе, контакт произошел.
На ней был бирюзовый спортивный топик, который обтягивал ее грудь и наводил меня на мысли об обнаженном теле подо мной, во власти моих рук и губ. Я хотел ее так сильно, что испытывал боль. Думаю, это именно то, что влюбленность творит с человеком — наделяет вас болью, от которой есть только одно лекарство. Брианна была моим лекарством. Пока я ее ждал, в моей голове мелькали образы того, как мы с ней занимаемся любовью; сцены моих страстных желаний не давали покоя и сжигали меня изнутри. Я сгорал из-за Брианны. Мистер Китс наверняка знал, о чем говорил, описывая нечто подобное в своих стихах.
Я протянул руку и посмотрел прямо ей в глаза, но не сдвинулся с места. А потом я заметил перемену. Какую-то вспышку в ее прекрасных глазах. Она поняла, о чем я ее просил. Она все поняла. И я снова вспомнил, насколько хорошо мы понимали друг друга на самом фундаментальном уровне. Брианна владела мной, и одно это еще сильнее усиливало мою потребность в ней.
Она шла бесконечно долго, а затем подняла свою руку. Еще ближе, и вот наши пальцы соприкоснулись, а ее маленькая изящная ручка оказалась в моей огромной руке. Мои пальцы обхватили ее запястье и, крепко сжав его своей ладонью, я притянул ее в свои объятия. Прижал к груди, тело к телу. Я обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. Уловил ее аромат и вновь страстно захотел наполнить им свой нос и свою голову. Она моя. Брианна снова была моей.
Я отстранился и взял в ладони ее лицо. Я удерживал ее в этом положении, чтобы просто иметь возможность на нее смотреть. Она ни разу не отвела взгляд. Моя девочка была храброй. Временами жизнь бывает отстойной, но она держалась и не собиралась сдаваться. Я посмотрел на ее губы и понял, что поцелую ее, хочет она того или нет. Я надеялся, что она этого хотела.
Ее прекрасные губы оказались такими же мягкими и сладкими, как раньше. Учитывая еще и то, что я слишком долго обходился без них. Похоже, райское блаженство — это не что иное, как слияние наших губ. Конечно, я мгновенно пропал и забыл, что мы находились на публике. Я окончательно потерялся в Брианне в тот самый момент, когда она ответила на поцелуй.
Она поцеловала меня в ответ, и ощущение, как ее язык сплетается с моим, было настолько приятным, что я простонал ей прямо в рот. Я знал, что хочу сделать. И требований было не так уж много. Приватная обстановка. Обнаженная Брианна. Но если бы все было так просто. Я не забыл, что мы стояли на виду у толпы, на набережной Виктории, и, к сожалению, обстановка была далеко не приватной.
Я прервал поцелуй и обвел ее нижнюю губу большим пальцем.
— Ты поедешь со мной. Прямо сейчас.
Она кивнула в моих руках, и я поцеловал ее еще раз. Это был поцелуй благодарности.
Мы не разговаривали, пока шли к «роверу». Хотя и держались за руки. Я не отпускал ее, пока не усадил в машину. Как только она оказалась на пассажирском сиденье, а двери были заблокированы, я повернулся и по-настоящему посмотрел на нее. Она выглядела полуголодной, что меня разозлило. Я вспомнил первый вечер, когда мы познакомились и как я покупал ей батончик «Пауэр Бар»4 и воду.
— Куда мы направляемся? — спросила она.
— Для начала? Накормить тебя, — это прозвучало немного жестче, чем я хотел.
Она кивнула мне и отвернулась, глядя в окно.
— После того как ты поешь, мы купим тебе новый телефон и сим-карту. Мне понадобится твой старый, чтобы я мог отследить, кто пытался с тобой связаться. Ладно?
Она опустила взгляд вниз на свои колени и снова кивнула. Я едва не притянул ее к себе, чтобы заверить, что все будет хорошо, но сдержался.
— Потом я заберу тебя домой. К себе домой.
— Итан, это не очень хорошая идея, — прошептала она, все еще глядя на свои колени.
— К черту хорошие идеи. Можешь хотя бы посмотреть на меня? — взорвался я. Она встретилась со мной взглядом и замерла на сиденье, в ее глазах затрепетал намек на огонек, делая их очень темными. Я хотел притянуть ее к себе и встряхнуть, заставляя ее понять, что весь этот бредовый разрыв в прошлом. Она поедет домой со мной, и точка. Я повернул ключ в замке зажигания.
— Итан, что тебе от меня нужно?
— Все просто, — сказал я грубо. — Я хочу вернуться на десять дней назад. Хочу вернуться обратно в мой кабинет, хочу трахать тебя на своем столе! Хочу видеть твое тело под своим, как ты смотришь на меня с особенным выражением, но не с тем, которое было на твоем лице, когда ты оставила меня, уезжая в лифте! — я уронил голову на руль и перевел дыхание.
— Хорошо... Итан, — ее голос звучал неуверенно и, похоже, она уже начинала признавать свое поражение.
— Хорошо, Итан? — передразнил я. — Что это значит? Хорошо, я поеду домой с тобой? Хорошо, ты и я? Хорошо, я позволю защищать меня? Что? Мне нужно от тебя больше, Брианна, — я говорил в лобовое стекло, потому что боялся в этот момент смотреть ей в лицо. Что, если я не смогу заставить ее понять...
Она наклонилась ко мне и положила руку мне на ногу.
— Итан, я... мне нужно... мне необходима от тебя правда. Я должна знать, что происходит вокруг меня ...
Я тотчас накрыл ее руку своей.
— Я знаю, детка. Я ошибался, скрывая информацию от тебя...
Она покачала головой:
— Нет, ты не понимаешь. Дай мне закончить то, что я начала говорить, — она положила пальцы на мои губы, чтобы я замолчал. — Ты всегда меня перебиваешь. Теперь помолчи. Я схватил ее пальцы свободной рукой и прижал их к своим губам. Я целовал ее пальцы и не отпускал. Черт, я хватался за малейший шанс, который мог получить.
— Твоя честность и прямолинейность одно из качеств, которые я люблю в тебе, Итан. Ты всегда говорил мне, чего ты хочешь, что ты планируешь сделать, что чувствуешь. Ты был настоящим со мной и дарил чувство безопасности, — она наклонила голову и покачала ею. — Ты понятия не имеешь, как много мне нужно от тебя. Я не боялась неизвестности, потому что ты так хорошо рассказывал о том, чего хочешь от наших отношений. Это и, правда, сработало со мной. Но я слепо верила тебе, и ты разрушил эту часть между нами, не будучи до конца честным, и не сказав мне, что ты был нанят защищать меня. Тот факт, что мне нужна была защита, это вообще вынос мозга, но ты не думаешь, что я имела, черт возьми, право знать об этом?
Боже, она была так сексуальна, когда сердилась и говорила грубости. Я подарил ей момент триумфа, потому что она была полностью права.
Когда она отняла пальцы от моих губ, дав мне разрешение говорить, я одними губами прошептал слова:
— Мне очень жаль.
И я действительно глубоко сожалел. Я поступил неправильно. Брианне была необходима чистая правда. У нее были свои причины; это было ее требование, и я его не выполнил. Стоп. Она только что сказала «одно из качеств, которые я люблю в тебе»?
— Но... так как я поговорила с отцом, и он рассказал мне о том, чего я раньше не знала, я понимаю, что это не совсем твоя вина. Папа поставил тебя в положение, о котором ты не просил... и я пытаюсь увидеть это с твоей точки зрения. Твое письмо помогло мне понять.
— Значит, ты прощаешь меня, и мы можем оставить всю эту гребаную неразбериху позади? — меня охватила надежда, но все же я не был полностью уверен. Просто скажи мне честно, чтобы я понимал, куда мне двигаться с этого момента. С такими трудностями я бы смог справиться.