Страница 10 из 64
Вико замер на месте, видимо, не ожидав от меня столь откровенной и прямой речи.
- Посмотрите на меня, господин Брана, - продолжила я, голос мой звенел от напряжения. - И подумайте хорошенько, что во мне стоит того, чтобы накалять и без того непростые отношения между нашими семьями?..
На несколько секунд вокруг воцарилась напряженная тишина. Вико, и впрямь, пристально смотрел на меня. Я знала, что он видит: уставшую, не очень-то привлекательную блеклую женщину, вряд ли способную пробудить огонь вожделения в мужчине. Действительно, вовсе не тот цветок, что хочется сорвать, даже рискуя поранить руки об острые шипы. Мне казалось, я читаю нехитрые мысли Вико - желание отомстить мне за происшествие в храме боролось с нежеланием вызвать гнев Рагирро Брана, давно уже утомленного скандальными выходками сына. Конечно, Викензо не привык думать о последствиях своих прихотей, но здесь ведь и прихоть не обладала какими-либо заманчивыми достоинствами.
- Госпожа Эттани, вы чертовски правы, - после молчания, показавшегося мне вечностью, наконец произнес Вико. - Вы того не стоите, с какой стороны не посмотри. Теперь я благодарен вам вдвойне.
- Я могу идти? - осведомилась я, борясь с предательской слабостью в коленях.
- Как вам будет угодно, госпожа Эттани, - ответил Вико, и я, старательно смотря прямо перед собой, прошла между расступившимися мужчинами. Надеюсь, что в тот момент я выглядела преисполненной достоинства, но на деле состояние мое было жалким: у меня дрожали губы, спина взмокла от напряжения, и, к тому же, я понятия не имела, куда направляюсь. Единственным ориентиром была крыша того самого храма, куда я ходила каждый день на службу, и я решила, что буду держать путь к нему, а затем попрошу помощи у священника или прислужников.
Я не оглядывалась, поэтому не знала, куда направились Вико и его приятели. Вся наша встреча заняла несколько минут, и во время нее, если разобраться, не произошло ничего из ряда вон выходящего - никто меня даже пальцем не коснулся! - но мне казалось, что я пережила самый опасный момент в своей жизни. Некогда я прочитала десятки легкомысленных романов, где юные героини попадают в лапы разбойников, претерпевая всяческие лишения, но сохраняя честь, и наивно думала, что у этих хрупких созданий нет никакого основания лишаться чувств от пережитого. Теперь же, узнав, каково это - стоять лицом к лицу с бесчестным человеком, не имея никакой защиты от его возможных посягательств, кроме собственной непривлекательности, я твердо решила, что даже этого маловыразительного приключения мне хватит с лихвой на всю оставшуюся жизнь.
Итак, я торопливо шла по улице, не видя ничего вокруг себя от волнения, и какова же была моя радость, когда мне навстречу из-за поворота выбежали слуги из дома Эттани, возглавляемые порядком встревоженными Гако и господином Альмасио. Почувствовав себя, наконец, в безопасности, я окончательно обессилела и едва не упала, но господин Ремо успел подхватить меня. Это привело меня в сильнейшее смущение. Пусть я даже и не лишилась чувств, однако растеряла на время остатки разума, так что не смогла толком ответить на расспросы Гако. Впрочем, мой внешний вид несколько успокоил моего отца - вряд ли кто-то из женщин, подвергнувшись бесчестью, ухитрился бы сохранить прическу и платье в столь аккуратном состоянии.
...Происшествие на рынке настолько взволновало Гако, что он, вопреки своему обыкновению, решил со мной поговорить. После того, как по возвращении в дом мне дали выпить немного сладкого вина и я немного пришла в себя, господин Эттани совершил невероятный по меркам дома Эттани поступок: пригласил меня в библиотеку вместе с господином Альмасио. Там он битый час расспрашивал меня обо всех подробностях моей встречи с Вико Брана, словно не веря, что она обернулась таким скучным происшествием. Господин Ремо внимательно слушал и в разговор не вмешивался. Я исподтишка косилась на него, пытаясь понять, произвели ли на него впечатление мои храбрость и самообладание, которыми я втайне гордилась, но красивое лицо Ремо не выражало никаких чувств, кроме самого общего участия.
В итоге, к моему вящему разочарованию, вышло, что никакой пользы из произошедшего я не извлеку: господин Гако остался недоволен тем, что я опять привлекла к себе внимание сомнительным для порядочной иллирийки поведением; госпожа Фоттина - тем, что в происшествии была ее косвенная вина; господин Ремо остался все так же прохладно-участлив, и единственными, кто оценил мой поступок по достоинству, оказались слуги. Арна и Марта рассказали всем, как я помогла им сбежать, и вскоре история о дочери Эттани - защитнице слуг - в определенных кругах стала даже известнее, чем история о дочери Эттани, спасшей свечи святой Иллирии.
Вечером, когда события этого безумного дня уже казались мне странным сном, я долго рассматривала себя в зеркало. Вряд ли тетушка Ило, говоря о том, что крайне добропорядочная внешность может принести определенную пользу своей обладательнице, подразумевала историю, подобную приключившейся со мной. Теперь, когда испуг был делом прошлым, что-то вроде обиды кольнуло мое сердце. Подумать только - закоснелый развратник отказался меня похищать, рассмотрев как следует!.. Стоит ли после такого печального свидетельства ожидать, что господин Ремо проявит ко мне внимание сверх того, что обычно мне доставалось от его щедрот?..
И тут я поняла, что дела мои плохи. Кажется, я и впрямь начинала влюбляться в господина Ремо.
Глава 6
Утром я проснулась с осознанием того, что, несмотря на произошедшее, жизнь моя ничуть не изменилась. Ничего умнее, кроме как спуститься к завтраку, за которым следовал ежедневный поход в храм, я придумать не смогла. Платья мои были не из тех, что обязательно требовали помощи служанки при одевании, поэтому утренний туалет совершался быстро. Дольше всего я возилась с волосами. Меня приводила в ужас одна только мысль показаться на людях в растрепанном виде. Заколов косы так, что ни один волосок не выбивался из прически, я направилась в столовую.
Завтраки в семье Эттани были скучнейшим времяпрепровождением, не способным доставить удовольствие даже самым неприхотливым людям - подавались неизменная каша на молоке да немного засахаренных фруктов к чаю. Женщинам за столом заводить разговор запрещалось, а из мужчин в доме наличествовал только сам Гако Эттани, давно уж составивший свое мнение о погоде и вкусе каши - немногих дозволенных строгими предписаниями предметах обсуждения за завтраком - и не желавший выслушивать, что по этому поводу думают прочие домочадцы.
День грядущий, на первый взгляд, не сулил ничего заманчивого, кроме неспешной прогулки к храму - да и в ней, если разобраться, интересного заключалось маловато. Поэтому я едва смогла скрыть свое радостное удивление, когда увидела, что с ранним визитом в дом Эттани прибыл господин Альмасио. Подобная вольность позволялась только родственникам, и свидетельствовала о том, что смелые ожидания господина Гако целиком и полностью оправдались: семейства сблизились еще до свадьбы Тео и Флорэн.
Завтрак прошел оживленнее, чем обычно, ведь после молитвы мужчины принялись неспешно обсуждать городские новости, из числа тех, что не оскорбят слух даже семнадцатилетней девицы на выданье - иными словами, самые скучные. Но даже это было куда лучше, чем строгое молчание, обычно царившее по утрам в столовой.
Я целых три раза осмелилась поднять взгляд от своей тарелки и посмотреть на господина Ремо. Один раз наши глаза встретились, и мне пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы неспешно продолжить пить чай. Меня охватила досада: насколько же проще быть невинной юной девушкой в такой ситуации! Будь я ровесницей Флорэн, то могла бы позволить себе покраснеть, но краснеющая старая дева вроде меня - зрелище откровенно смехотворное. Единственно подобающим мне поведением было строгое следование всем правилам приличия, ведь достоинствами женщины после двадцати пяти лет могли являться разве что хорошие манеры да практичность в ведении домашнего хозяйства.