Страница 15 из 52
– Конечно, не все.- Мария Васильевна принесла капитану несколько конвертов и тетрадь в черном клеенчатом переплете.
– А это что?
– Дневник. Он хорошо известен. Писатель Лимаренко в своем предисловии к книге писал, что если бы не эти записи, то и книги «Дорогою подвига» не получилось бы.
Капитан перелистал письма и странички дневника, которые уже начали желтеть от времени.
Дробот задерживался. Ждать его уже не было смысла. Мария Васильевна и без мужа рассказала много интересного.
Капитан поднялся.
– Я, пожалуй, пойду.
– А Виталия вы ждать не будете?
– Нет. Зайду в следующий раз.
Танечка звонко хлопнула дядю по руке.
– До свидания.
* * *
Дежурный сержант протянул в окошечко пропуск.
– Дробот. К полковнику Иванилову. Главный вестибюль. Комната сорок семь.
Виталий Андреевич взял пропуск и вышел на улицу. Пересек дорогу. Остановился около входа в массивное трехэтажное здание. Еще раз взглянул на документы и открыл дверь.
– Вам куда, гражданин?-спросил его дежурный. Дробот показал ему пропуск. Тот сделал запись у себя в журнале.
– Минутку подождите.
Вскоре к Виталию Андреевичу вышел человек в штатском и пригласил с собой.
Дробот поднялся по широкой мраморной лестнице, покрытой ковром. Вот и нужная дверь. Вошел за провожающим.
* * *
Перед полковником предстал человек атлетического телосложения. Аркадий Илларионович видел его и раньше, в Доме офицеров, где проходила читательская конференция. Участники событий, описанных в книге «Дорогою подвига», делились своими воспоминаниями о героических рейдах партизанского соединения полковника Сидорчука. Дробот выступал, как герой повести, а полковник слушал его, как читатель. Сидя в одном из задних рядов, Иванилов еще тогда обратил внимание на внешность Виталия Андреевича. Лицо правильного овала, открытое, приветливое. Нос прямой, с едва заметной горбинкой. Глаза с упрямым взглядом, сросшиеся брови. Теперь эти глаза под опухшими веками были красны. «Должно быть, от бессонницы»,- решил полковник.
– Садитесь, Виталий Андреевич,- предложил он посетителю.
Дробот протянул полковнику широченную руку. Вместо ногтей на ней были сине-багровые рубцы. Изуродованные пальцы напомнили Иванилову о том, что Дробот побывал в гестаповских застенках, прошел героический путь отважного партизана.
– Я вас слушаю, Виталий Андреевич.
Дробот сел.
– Мне позвонил заведующий промышленным отделом обкома партии Мазурук и сообщил…- Виталий Андреевич с видимым усилием справился со своим голосом и почти спокойно, только тише закончил: -… что Нина Владимировна Дубовая убита.
Неподдельное горе этого человека тронуло полковника.
– К сожалению, это правда.
– Мы с Ниной… Владимировной были очень дружны с конца сорок второго года и до последнего времени. В моей семье все ее очень любили… И жена, и дети… И… если, товарищ полковник, вы убийцу не задержали и для его поимки потребуются какие-нибудь сведения из жизни Нины… то… В общем, можете меня использовать как только найдете нужным.
– Хорошо, что вы пришли. Нас интересует ряд вопросов. Прямого отношения к убийству они не имеют.
– Да, да… слушаю… Знаете, у меня в сознании до сих пор не укладывается все это… Еще неделю назад она была жива, а теперь… ее нет.
– Так вот, Виталий Андреевич, что вы знаете о студенческой жизни Дубовой?
– Первые три года она жила в общежитии института, а потом моя жена уговорила ее перебраться к нам. И с тех пор Нина стала членом нашей семьи… Товарищ полковник, у меня к вам просьба. Разрешите моей семье похоронить Нину.
– Это от меня не зависит. А не знаете ли вы, Виталий Андреевич, с кем Дубовая дружила в институте или вне его стен?
– Нина была старше однокурсников. По натуре она была замкнута, а после пережитого во время войны стала еще строже, серьезнее. Поэтому близких друзей она не приобрела. Но знакомых у нее было очень много. Студенты, рабочие и служащие подшефного завода – все ее хорошо знали, уважали.
– С кем из них она могла сохранить переписку?
– Со многими, я думаю… Я, конечно, не знаю, но ориентировочно могу назвать десятка два-три фамилий.
– А вы часто от нее получали письма?
– Почти каждую неделю. Но вот что-то перед праздниками она замолчала.
– И вас это не беспокоило?
Дробот виновато наклонил голову. Видно было, что он о чем-то сожалеет.
– Видите ли, товарищ полковник, во время нашей последней встречи в мае я начал замечать, что Нине чего-то не хватает. Она без видимой причины начала грустить, избегала говорить о себе. Я считал, что она просто устала от работы. Советовал ей отдохнуть, съездить на курорт. За последние полтора года она сдала кандидатский минимум и сделала второй вариант диссертации.
– А не могло ли быть тут другой причины? Новая привязанность, например. То, что вы сказали о Нине Владимировне, исключает легкость в подходе к этому вопросу.
– Одно время моя жена была такого же мнения. Но, по-моему, Нина не стала бы от нас скрываться.
Иванилов про себя отметил: «Проверить личную жизнь Дубовой за эти два года в Рымниках».
– Товарищ полковник, извините за излишнее любопытство. Я знаю, что мне спрашивать не положено, но разрешите один вопрос. Если он неуместен, то вы просто не отвечайте. У вас кто-нибудь на подозрении есть?
– Мы только что приступили к делу. Но можете не сомневаться, убийцу найдем.
– Я в этом уверен.
– А у вас, Виталий Андреевич, на подозрении никого нет?
– Нет, никого нет. Мне, товарищ полковник, непонятны причины, побудившие Нину ехать в Пылков тайком.
– А почему вы считаете, что она приехала тайком?
– Обычно она извещала нас о приезде, и мы встречали ее всей семьей. Нина была очень аккуратной. Разве что телеграмма на почте задержалась?
– Проверим. А не смогли бы вы меня познакомить с ее последними письмами?
Виталий Андреевич протянул полковнику плотный конверт.
– Вот они. Специально прихватил с собой.
Иванилов быстро пробежал глазами одно из писем.
– Я попрошу оставить их у меня.
– Пожалуйста, пожалуйста. Могу принести всю мою пе- реписку с Ниной.
– Будьте добры.
Полковник убрал конверт в стол.
– Когда надо будет, я вас попрошу еще раз зайти.
– Я вам оставлю номера моих телефонов, служебного и домашнего.
Полковник протянул Виталию Андреевичу лист чистой бумаги. Дробот взял карандаш и огромными цифрами написал две строчки.
* * *
Мария встретила мужа вопросом.
– Ну, что тебе там сказали?
– Мусенька,- огорченно вздохнул он,- я ничего нового не узнал. Просил, чтобы разрешили нам похоронить Нину. Полковник уклонился от ответа. И вообще, ты же знаешь, что в таком учреждении больше любят слушать, чем другим что-то сообщать.
– Папа, а у нас был дядя Иван Иванович.
– Какой дядя? – удивился отец.
– Да, забыла тебе сказать,- встрепенулась Мария Васильевна.- К тебе приходил капитан Долотов. Хотел поговорить с тобой о Нине.
– Ну и что?
– Сидел, ждал тебя. Забавлял Татьянку. Спрашивал, не ревную ли я тебя к Нине.
Виталий Андреевич подошел к жене и благодарно поцеловал ее в щеку.
– Осиротели мы, Мусенька… Как же мы без Нины жить будем?… Ну и что… этот капитан давно ушел?
– Час тому назад. Я ему показала фотографию Нининого выпуска. Ее письма, которые ты не забрал, и дневник…
– А ты хоть документы-то у этого капитана проверила?
– Нет,- побледнела Мария Васильевна.
– Вот видишь. Это же теперь материалы, которые могут помочь найти убийцу. А ты даешь их читать чёрт знает кому. Надо быть осторожной.
Настроение Виталия Андреевича испортилось. Обедал молча. Когда к нему на колени залезла Танечка, он раздражённо ссадил ее на пол.