Страница 11 из 56
Вся деревня у меня побывала, смотрела, восхитилась. И присмотревшись, потребовали выложить им также. Не всем, конечно, но в нескольких домах я поработал. Другие присматривались, учились. Пока кузнец всех нахер не послал, по причине отсутствия металла. Но я‑то озаботился заранее, поэтому у меня в достатке были и плита, и кольца и несколько колосников с дверцами. Ну, мало ли чего. Пригодятся. Домовитый я, так‑то вот!
Так вот мы и жили не тужили. Я носился ежедневно по лесу, пугал своими следами охотников, которые сначала рассказывали в деревне страшилки о неведомом звере, который бродит вокруг деревни, поджидая припозднившуюся жертву. Потом, когда дважды нашли останки пришлых разбойников, которые решили поживиться на тракте, сделали правильный вывод — своих зверь неведомый не обижает. Значит это свой Зверь. Так я и стал Духом Леса, которого не надо бояться, а надо любить и уважать. Поэтому, частенько местные жители выносили за околицу разнообразную еду. А я чего, я съедал. Организм молодой, растущий. Иногда приносил и оставлял на околице тушу кабана, лося или оленя. Принимали с благодарностью, кланялись в сторону леса. Потом делили между семьями. Людям тяжело охотится по зиме. Да и летом не легко. Мало дичь найти, мало подстрелить, надо ещё и домой донести.
Я уже больше сотни килограмм вешу, по словам Крис. Она там всё что‑то перестраивает во мне, укрепляет. Органы куда‑то перемещает, кости укрепляет и сгибает как‑то по — другому. Пусть трудится, мне от этого только хорошо. С базами тоже полный ажур. Их осталось не так уж и много. Основная сложность возникла с базой 'Эспер'. Выучить‑то её выучили во второй ранг, но толком не понял, чему я там научился и какие умения приобрёл. Оставался ещё один файл, который так и не открылся. Сама Крис тоже ничего не может сказать по этому поводу. Она его тоже не может прочитать. Сказала, что раз не открывается, значит существует определённое требование для открытия файла, а какое она сама не знает. Ага, пояснила… Как будто я сам этого не понимаю.
На зиму, я для нас с Купавой сварганил отличные сани. Не то убожество, на котором привыкли рассекать местные, а настоящие — русские, расписные. Конный парк тоже обновил полностью. Да и упряжь для коней сделал нормальную, со стременами и уздечкой, если вдруг потребуется верхом ехать. Вместо задрипанной лошадки, теперь у нас два отличных коня. И да, для ухода за нашим растущим хозяйством, нанял местного мужичка. Он с чего‑то начал было меня 'господином' называть, но после проведённой беседы и кулака, поднесённого под нос — я снова стал Аресом. А чего ему? Годы уже не те, дети — сын и дочь, давно живут в других местах, уехали из Неклюевки. Сидеть дома вдвоём с бабкой и холодно и голодно. А так и при деле, и с оплатой не обижаю. Мясо у них всегда в достатке, дары леса тоже. С дровами проблем никаких, когда надо и сколько надо привожу и нам и им. Все довольны. Тут деньги, как таковые, почти не в ходу, да и нет их почти. Натуральный товарообмен. Бартер, в общем. Так что, если бы не проявившаяся тяга к домашним делам, я бы мог тут вообще ничего не делать.
Живот у моей Купавы всё больше, впрочем, и многие другие девки в деревне от неё не отстают. Моё прошлое воспитание пока не совсем выветрилось, поэтому немного стыдно смотреть в глаза односельчанам. Особенно родителям этих девчонок. А им вроде нормально, улыбаются, здороваются приветливо. В гости зовут. Жаловался Купаве, а она хихикает. Сильно изменилась. Раньше была крикливая, шумная, резкая. А сейчас нежная, вся такая плавная. И очень желанная, хотя, казалось, куда уж больше?
А моё блядство и не думало заканчиваться. Мне как породистому кобелю на случку, стали привозить 'невест' из других деревень. Самое интересно, забеременевшие девки были нарасхват. Едва залетела, как женихи уже у ворот. Такой популярности я и в диком сне не видел раньше.
Более того, наша деревня начала расти. Почувствовав безопасные места, с окрестных деревень потянулись семьи. По осени успели отстроить всем миром несколько домов, на весну тоже сговорились отстроить с десяток изб. Мужики там чего‑то рядились, спорили, меня позвали рассудить. Я послушал, вынес своё предложение. Внимательно выслушали — согласились. Авторитет я местный стал, советуются со мной, понимаешь. А оно мне надо? Тяготит как‑то, не привычно. Крис сказала, что это влияние моей ауры и более сильного интеллекта. Моя аура, как более сильная, оказывает влияние на более слабые — подавляет. Это как в стае диких зверей, более слабый ориентируется на реакцию более сильного, так и тут. А с другой стороны, привыкать тоже надо. Серой мышкой я уже не смогу быть.
Незаметно пролетела зима, наступила весна и первой оттепелью я стал много раз папой. Не в один день, конечно. Но подряд. В месяц по разу, по несколько раз. Купава цвела и пахла, вместе с нею цвели и пахли бывшие незамужние девки, ставшие мамами.
Купава порадовала меня сыном, которого я назвал Иваном. Тут тоже отличие сильное от моего бывшего мира. В моём времени, родив — женщина требует к себе особого отношения. Типа, смотри скотина — я подвиг совершила из‑за тебя, ребёнка в муках родила! Тут всё с точностью наоборот. Женщина, вынашивая ребёнка, не считает это подвигом, она считает это обязанностью. Родив ребёнка, его выносят к мужу, чтобы он посмотрел и вынес свой приговор — нравится ему или нет. И горе той женщине, если муж не оценит ребёнка положительно. Значит, она так плоха, что не сумела выносить и родить такого ребёнка, который понравится её мужу. Это её косяк.
Но мне лично, понравились все дети, которых я настругал по всей округе. Каждой родившей, я принёс подарки, которые были приняты с благодарностью. Купава сказала, что это совсем не обязательно, но я сделал по — своему. В дом где родились девочки, преподнёс меховые шкуры и прялки собственной конструкции — чему были рады до визга женщины, и которые уже успели обзавидоваться, глядя на Купавин прядильный агрегат. Там, где родились мальчики, я принёс помимо шкур оружие. В основном копья, с крепкими древками и наконечниками собственной ковки. Все были довольны.
Сошёл снег, зазеленели поля. Я всё также продолжал охотится обеспечивая семью мясом и шкурами, деревня разрасталась. Десятком домов не ограничились, одновременно возводили более двадцати. Небольшая лесная деревушка с названием Выселки, хотя никто и не помнит почему так называют, решила полным составом переселиться к нам. Говорят, земля там не родит, да и зверьё озверело. Это они про волков. У нас их давно не видно. Для особо тупых скотин, я специально территорию пометил на десяток километров вокруг. Ну, а кто не понял — я не виноват. Вот мужики и пашут от зари и до зари, строя дома. Самое тяжёлое, это лес готовить. Сами срубы быстро ставятся. Ну, тут я им не помощник, наотрез отказался помогать в строительстве. Но мужики отнеслись с пониманием, я их мясом свежим каждый день кормлю. А если буду в строительстве помогать, они с голодухи ноги протянут. Все знают цену каждому добытому зайцу, фазану или кабанчику. А тут, один охотник такую ораву народу каждый день жратвой заваливает. Мой не хилый авторитет и вовсе взлетел до небес, чуть не молятся на меня.
Как закончилось строительство и семьи расселили по дворам, а это уже было лето, народ кликнули на вече. Я естественно пошёл, интересно, чего они там рядить собрались. Оказалось, не много и не мало — выбор старосты. Вот они и собрались его выбирать. То есть меня. Единогласно. Я упёрся. Оно мне надо? И так что не день, то с какой проблемой бегут, а тут и вообще затрахают.
Короче, снял я шапку, поклонился до земли 'всему честному народу', 'который в трудную минуту принял меня как родного сына…', ну и далее в том же духе. Народ проникся, как же — обществу уважение выказываю. Затем, я заявил, что как помогал, так и буду помогать 'людям, не бросившим меня в трудную пору', но решать вопросы в нашей подросшей деревне, должен человек 'убелённый мудростью' — вот блядь, как я сказал красиво, да? Поэтому предлагаю выбрать на эту почётную должность Коростеня. А что? Он конечно не совсем так, чтобы убелённый, но сороковник есть, голова есть, да и свой человек в доску. Если что, вопросы порешаем как мне надо. Народ дружно согласился, так как Коростеня тоже уважали. Вот так мы и выбрали старосту. И только народ собрался дружно собрался расходиться, я их притормозил. И устроил им выволочку за бабку Дару, которая до сих пор живёт за околицей в доме развалюхе.