Страница 78 из 85
Странно, но сам процесс мне понравился. Кровь, вопреки ожиданиям, отходила легко, на светлых участках одежды не оставалось даже пятен, пушистые облака невесомой пены не лезли в глаза, с лёгкостью впитываясь в ткани. В общем, так бы и не вылазил отсюда пару вечностей подряд, плескался в водичке и игрался с легко срывающимися с руки пузырчатыми комочками, но — совесть есть совесть, да и вообще — не было бы лишним эльфу проведать.
Развесив мокрые шмотки по вешалкам и крючкам, я пошарился в тумбочке, и был приятно вознаграждён парой широченных, дико пушистых полотенец. Первое полностью ушло на просушку волос, а во второе замотался, а потом, разглядев зеркало в половину роста, скинул его обратно.
Спасибо пластике Кайны, иначе я бы себе шею на раз свернул. Пропустив мимо внимания разглядывания своего нового пристанища, я, холодея, изучал чёрно-бордовое пятно, пустившее ломанные корни от лопаток к затылку, рёбрам и талии. Кожа скорчилась, местами топорщились наружу отвратительной слизью кратеры вскрывшихся то ли нарывов, то ли ожогов. Сукровица неторопливо сползала к талии.
— Теодар, можешь проверить на наличие бактерий, микробов, иных заразных микроорганизмов?
«Этхо-ээшиу Кайна, пробы давно взяты, необходимые анализы проведены. Если бы была угроза заражения или распространения, я не выпустил бы ни Вас, ни вашу спутницу из карантина»
Хоть что-то хорошее.
Завернувшись обратно в полотенце, я пошёл к эльфе. Голые ступни с лёгкостью касались тёплого пружинящего пола, стрелки в его глубине вели меня к Миа, и думать о ране как-то вовсе не хотелось.
Поворот, ещё один, растворяющаяся стена, и вот — реанимационная капсула со Стефанией внутри.
Длинные волосы серебром струились по изгибам незримых полей, расслабленное тело, оплетённое полупрозрачными шнурками датчиков, уютно покоилось в плену медицинских устройств. Худенькая, хрупкая и беззащитная.
Не отдавая себе отчёта, я, повинуясь душевному порыву, протянул руку и осторожно погладил эльфийку по виску. Тёплая, нежная кожа, подушечки пальцев ощущают биение жилки.
— Ты выкарабкивайся, прелесть. Выкарабкивайся.
Не знаю, показалось ли мне, или губы Миа немножко дрогнули?
Я всматривался до рези в глазах, впитывая каждую её чёрточку, каждый изгиб поистине совершенных линий, и всё ждал повторных движений.
Нет ответа...
Вздохнув, я погладил Миа по щеке, и отошёл от капсулы. Внутренняя чуйка говорила, что теперь всё — в руках эльфы, свою лепту я внёс сполна.
Глаз зацепился за рюкзак и вещи из него, сложенные аккуратной кучкой на полочке у стены. Вяло зашвырнув в него почти всё, я наткнулся на запечатанный пакет с изображением куртки на фоне погона. Внутри обнаружился полный комплект сменки: носки, трусы типа боксеров, рубашка, брюки на тесёмках, куртка — всё жизнерадостного песочного цвета с мутно-зелёными разводами-вставками. Обуви только нет, ну да ладно, не критично. Прикинув одёжку на себя, я пришёл к выводу, что и на эльфе она должна сидеть довольно неплохо. Уложив комплект на видном месте, я попросил Федю сообщить, если Миа проснётся, и не сильно её пугать. Искин комплекса едва ли не козырнул, и попутно сообщил, что мои шмотки высохли.
Втиснувшись в комбез — всё же его влагоотвод в ситуации с моей спиной далеко не лишний, я забрался на стол и в позе «попой кверху» бессильно расползся по столешнице. Скол флегматично заполз по руке на плечи и вытянулся рядом, свесив едва мерцающий голубоватым льдом оголовок рядом с кистью.
Дотянувшись пальцами, я легонько почесал компаньона между граней грузика, получил в ответ ощущение свежего тёплого ручья, обегающего меня со всех сторон, и как-то незаметно задремал.
Кажется, в этот раз не было ни снов, ни мыслей.
И слава богам.
Мягкие поглаживания за ушками вкупе с ласковым перебором коготками по коже так, что мурашки по всему телу, и хочется совсем по-щенячьи развалиться под нежными руками, выставляя пузо, и извиваться, подставляясь всеми возможными частями, и ластиться как можно ближе к тому, кто дарит такое удовольствие.
Сон нехотя отпускал меня из своих липких, затягивающих объятий, однако ощущение почёсывания не проходило, наоборот, только обрело глубину, чувственность и конкретику.
И столько приятного было в этих незамысловатых движениях, столько ласки, что только одна мысль и могла родиться в моём изнасилованном реальностями сознании: я откинул-таки копыта (ну, не копыта, копытца, даже не так — лапки, если точнее, маленькие и хорошенькие притом), и сейчас моя душа почивает в каком-то душехранилище для особо отличившихся.
С другой стороны — я ощущаю ладонью шершавые чешуйки кнута, прохладу пола, мягкое тепло совсем рядом. И уж тем более не вписывается в версию о лучшем из миров зудящая боль в спине, кажется, проросшая рёбра насквозь, и уютно свившая себе гнездо прямо сквозь лёгкие и сердце.
Глаза совсем не хотели открываться, а сил в руках едва ли бы хватило даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Стиснув зубы, я боролся со слипшимися веками, ни в какую не желающими показать мне окружающий мир.
Повеяло ледяной свежестью, ноздрей коснулся аромат ручья, бегущего по цветущей поляне, и разом стало легче. И глаза сразу же разлепились.
Маленькие пальчики с аккуратными, кораллового цвета ноготками, длинные гладкие голени, переходящие в сильные бёдра, от середины укрытые тканью рубашки. Поднять голову и рассмотреть, что там дальше, сил уже не хватило.
— Миа?
— Да, Саша.
Ссохшиеся губы, казалось, при каждом движении лопаются и срастаются вновь, но беспокойство за эльфу было в разы сильнее.
— Ты как?
Почёсывания переместились на плечи, по затёкшим рукам побежали игольчатые потоки свежей крови.
— Жива. — Заминка, словно подбирает подходящие слова. — Благодаря тебе — жива. Спасибо, Саш.
— Мяу, — ответил я, и на несколько мгновений провалился в беспамятство.
«Этхо-ээшиу Кайна, вам срочно необходимо лечение»
«Как будто сама не знаю... Куда мне пройти?»
«Сожалею, но в моих базах нет никаких данных о Вашей болезни. Мне жаль, этхо-ээшиу Кайна»
— Вот как... Значит, сдохну...
— В смысле?!
Я перевёл взгляд на источник звука — эльфа сидела на полу рядом с моим ложем, и расширившимися глазами смотрела на меня. Её тонкие длинные пальцы с силой сжали мою кисть.
— В смысле, мне нужны белы... кхг-гх-хр-р, — меня накрыло волной забористого кашля, огонь внутри сменился какой-то леденяще-острой пустотой, и с каждым выходом на пол выплёскивались капельки тёмной крови. Перед глазами потемнело, лишь судорожные хрипы вызывали вспышки бледно-жёлтых молний под веками.
Кое-как откашлявшись, я таки нашёл в себе силы договорить:
— Тапочки нужны, белые, и... — ещё одна волна захлёбывающегося кашля, уже не столь сильная. Я кое-как отёр кровавую пену с губ тыльной стороной ладони. — И пусть оркестр играет «Беспечного ангела».
Новая волна кашля оказалась настолько сильной, что от судорожных движений меня сбросило на пол.
— Хьюстон, у нас пробле... — успел буркнуть я, и кто-то выключил свет и разум.
Тёмное море беспамятства лениво выбросило меня на берег сознания, пытаясь добить накатывающими волнами безразличия, утащить обратно откатами волн... Утонуть безвозвратно не позволяла почти прозрачная троица: худышка с рыжими волосами и очень грустными, заплаканными глазами, тащила меня за руки; огромная многохвостая лиса, ухватив за шкирку, упираясь в рыхлый песок, рассыпая искры с длинной шерсти, тянула из мутных вод; и, ухватив за пояс, вытягивал многорукий полудракон, несколькими клинками обрубающий при этом чёрные щупальца небытия.
Чем дальше уносили они меня от вод, тем прозрачнее становились, тем слабее держали меня их руки и челюсти, а когда спасатели вовсе исчезли, им на смену пришла другая девушка. В одиночку подхватив меня на руки, утопая в песке, она понесла меня прочь от моря. Мерные покачивания её шагов убаюкивали, волосы щекотали нос и шею, кажется, на мгновение я почти уснул, а раскрыв глаза, увидел знакомые светящиеся потолки коридора медкомплекса.