Перепаянный (ЛП)

Дэш знал — Киру глубоко потрясла безжалостное убийство Смита, но она, по-видимому, вновь собралась с силами.

— В чём здесь смысл, Сэм? — сказала она, с ненавистью выплюнув его имя. — Ты знаешь, что не сможешь заставить меня выдать тайну продления жизни ни пытками, ни препаратами. И уж будь так добр, поверь: я не собираюсь по собственному желанию выдать её психу вроде тебя. Так что я здесь делаю?

— Мы уже знаем, что координаты ты мне не скажешь, — сказал Сэм, приподнимая брови, и на его лице появилось выражение весёлости. — Даже ради спасения твоего брата. Но есть жертвы, которые куда существеннее. С тех пор как этот придурок Лузетти тебя потерял — поплатившись за это жизнью, — я работал над тем, чтобы создать подходящий стимул для того, чтобы ты… э-э-э… добровольно рассказала всё, что мне нужно. И теперь он у меня есть. Вопрос в том, скажешь ли ты мне то, что я хочу знать, ради спасения будущего человечества?

Кира промолчала, не польстившись на приманку.

— После того, как Лузетти использовал на тебе сыворотку правды, он рассказал мне причину, по которой ты чувствовала столь важным держать открытие в тайне. Перенаселённость. Страх социальных волнений. Что же, нам повезло. Я могу тебе помочь. Что если в мире больше не будут рождаться дети? — с улыбкой сказал Сэм, вполне довольный собой. — Это решит нашу проблему, не так ли? Не оставит тебе повода и дальше держать секрет в тайне.

— О чём ты говоришь?

Сэм приподнял брови.

— О стерилизации всех женщин в мире, — буднично сказал он.

Дэш слышал Сэма, но никак не реагировал. В голове возникло странное ощущение. Сперва это было болезненным, словно приступ мигрени, но сейчас ощущение скорее походило на покалывание электричеством. Покалываний, словно от затёкшей руки или ноги — но только в голове, в той части тела, где — Дэш знал — нет никаких сенсорных рецепторов.

Кира посмотрела на Сэма, словно тот сошёл с ума. Эту дикую, до нелепости чрезмерную угрозу легко можно было представить в устах злодея из субботнего мультика. Но садист и отморозок Сэм был серьёзным противником, и Кира чувствовала: его угроза что-то под собой имеет.

— Ты выжил из ума, — сказала она.

— Ой ли? Мой умудрённый молекулярный биолог так не считает. Напротив, он полагает массовую стерилизацию детской забавой. То есть, детской забавой для ребёнка, наученного молекулярной биологии, и имеющего неизмеримый IQ, — весело сказал он. — Женщина появляется на свет, уже имея в себе все яйцеклетки, и новых у неё не будет. Убери их — и всё, игра окончена.

— Как?

— Я не эксперт, но мне сказали, что это довольно просто, если серьёзно постараться. Есть множество способов атаковать исключительно яйцеклетки. Чёрт возьми, да некоторые венерические болезни сами по себе ведут к бесплодию. Всё, что нужно — целеустремлённость и искусственно повышенный интеллект.

Задумавшись над этим, Кира поняла — он прав. Даже посредственному молекулярному биологу с трансформированным её препаратом разумом оказалось бы по силам разработать нечто столь относительно простое, вроде этого. Выпусти на свободу модифицированный вирус, атакующий исключительно яйцеклетки и ничего больше, и он на какое-то время будет оставаться незамеченным. И каждая заражённая женщина незаметно, даже не чихнув, лишится возможности иметь детей. А когда все человеческие яйцеклетки будут уничтожены — на этом всё. Даже для клонирования нужна нетронутая яйцеклетка, хотя её исходный генетический материал из неё удаляется, чтобы получить точную копию донора.

— По твоим глазам вижу, что ты начинаешь полностью осознавать следствия того, о чём я говорю, — злорадно сказал Сэм. — Единственная серьёзная проблема — логистическая: как добиться того, чтобы крайне заразный вирус распространился в каждый уголок планеты. Но её можно решить множеством способов, — продолжил Сэм и начал загибать пальцы: — Генетически модифицированная E. coli, специально разработанная с тем, чтобы вытеснить и заменить E. coli в кишках у каждого человека. И абсолютно безвредная во всех отношениях, кроме наличия на борту уничтожителя гамет. Отравленные источники воды. Заражённые сигаретные фильтры.

Услышав последний вариант, Кира выглядела озадаченной.

— Пусть вас не волнует антитабачное лобби, моя дорогая, — сказал Сэм. — Во всех уголках света курение процветает. Каждый год выкуривается свыше пяти триллионов сигарет. Думаете, для человека с неизмеримым интеллектом будет трудно разработать простой способ внести крайне заразный агент на большинство производственных линий на табачных фабриках? С каждым курильщиком в роли Тифозной Мэри вы и глазом не успеете моргнуть, как каждый человек на планете станет носителем. — Он ухмыльнулся. — Всё-таки, полагаю, пассивное курение — не самая большая опасность, исходящая от курильщиков.

Кира с отвращением покачала головой, но ничего не сказала.

Разум Дэша испытал качественный скачок! В мгновение ока произошло невероятное ускорение мыслительной активности. Словно сто миллиардов доминошек моментально встали на свои места; словно цепная реакция, ведущая к гигантскому взрыву, его нейроны сформировали более эффективную архитектуру. Мысли побежали с чудовищной скоростью.

Сколько будет квадратный корень из 754? Дэш едва успел сформулировать для себя этот вопрос, как тут же, ещё до того как мысль завершилась, увидел ответ: 27,459. Казалось, время замедлилось. Если раньше мысли текли, словно патока, то теперь их словно выбрасывал реактивный двигатель.

Пока Сэм говорил фразу, паузы между его словами казались агонизирующе долгими. Ну… давай… же… говори! — нетерпеливо думал Дэш. Он смотрел на Сэма и вдруг осознал, что язык тела передаёт почти столько же информации, сколько и слова — а в некоторых случаях и больше. Каждое движение, вздох, моргание и выражение лица во всеуслышание объявляли о том, что Сэм думает.

Тот открыл рот, чтобы заговорить, и в мозгу Дэша, словно вспышкой, пронеслось: "чтобы успех был гарантирован, я собираюсь воспользоваться несколькими стратегиями". Вот что сейчас скажет Сэм — или нечто очень близкое.

— Как бы то ни было, чтобы заразить как можно больше людей, я планирую воспользоваться несколькими стратегиями, — словно по его команде сказал Сэм. — Но не думаю, что другие нам пригодятся. Когда мы выпустим в свет генно-модифицированный вирус простуды, это само по себе почти наверняка сделает всю работу.

— Мы? — спросила Кира.

— Мы с моими друзьями-террористами, конечно же. Полезно иметь огромную организацию с ячейками в каждой стране, которая слушается приказов, не задавая вопросов. Хороший способ получения тысячи эпицентров для вспышек нашей маленькой инфекции.

Дэш повернулся к Кире Миллер, скованной наручниками рядом с ним. Со вспышкой интуиции он осознал: он в неё влюблён! И уже некоторое время как.

Но откуда он это знает?

Перед ним пронеслись воспоминания о недавних его физиологических показателях. Частота пульса, концентрация определённых веществ в мозгу, расширение зрачков. Его тело и мозг откликались на неё с такой интенсивностью, что влюблённость была до смешного очевидной. Обычная, неулучшенная версия Дэвида Дэша и понятия об этом не имела — собственно, она нашла бы эту мысль более чем нелепой, осмелься кто-нибудь высказать её вслух. Ведь она не верила в то, что чувство любви вообще может развиться за столь короткое время. Но Дэша настигла стрела Купидона, и она пригвоздила его накрепко.

Улучшенный же Дэш, разумеется, влюблён не был. И близко нет. Когда его разум трансформировался, он в тот же миг утратил способность чувствовать любовь — точь-в-точь как говорила Кира. Теперь Дэш мог заглядывать в её ясные синие глаза и не чувствовать ничего. Мог изучать её с клинической отстранённостью. Любовь — инстинкт мозга ящера. Совершенно отдельный от разума защитный механизм, развившийся в видах живых существ. Во время беременности женщины чрезвычайно уязвимы, а дети беспомощны в течение многих лет. Не возникни у людей механизм для скрепления пары, не осталось бы ничего, кроме эгоизма и промискуитета. Некоторые виды животных спаяны точно так же, как люди.