Уста невнятны шепчут звуки.Предмет великий, роковойНемые чувства в нем объемлет,Он в мыслях видит край иной,Он тайному призыву внемлет…Проходит ночь, огонь погас,Остыл и пепел; вод пучинаБелеет; близок утра час;Нисходит сон на славянина.Видал он дальные страны,По суше, по морю носился,Во дни былые, дни войныНа западе, на юге бился,Деля добычу и трудыС суровым племенем Одена,И перед ним врагов рядыБежали, как морская пенаВ час бури к черным берегам.Внимал он радостным хваламИ арфам скальдов исступленных,В жилище сильных пировалИ очи дев иноплеменныхКрасою чуждой привлекал.Но сладкий сон не переноситТеперь героя в край чужой,В поля, где мчится бурный бой,Где меч главы героев косит;Не видит он знакомых скалКириаландии печальной,Ни Альбиона, где искалКровавых сеч и славы дальней;Ему не снится шум валов;Он позабыл морские битвы,И пламя яркое костров,И трубный звук, и лай ловитвы;Другие грезы и мечтыВолнуют сердце славянина:Пред ним славянская дружина,Он узнает ее щиты,Он снова простирает рукиТоварищам минувших лет,Забытым в долги дни разлуки,Которых уж и в мире нет.Он видит Новгород великий,Знакомый терем с давних пор;Но тын оброс крапивой дикой,Обвиты окна повиликой,В траве заглох широкий двор.Он быстро храмин опустелыхПроходит молчаливый ряд,Все мертво… нет гостей веселых,Застольны чаши не гремят.И вот высокая светлица…В нем сердце бьется: «Здесь иль нетЛюбовь очей, душа девица,Цветет ли здесь мой милый цвет,Найду ль ее?» — и с этим словомОн входит; что же? страшный вид!В достеле хладной, под покровомДевица мертвая лежит.В нем замер дух и взволновался.Покров приподымает он,Глядит:
она! — и слабый стонСквозь тяжкий сон его раздался…Она… она… ее черты;На персях рану обнажает.«Она погибла, — восклицает, —Кто мог?..» — и слышит голос: «Ты…»Меж тем привычные заботыСредь усладительной дремотыТревожат душу старика:Во сне он парус развивает,Плывет по воле ветерка.Его тихонько увлекаетК заливу светлая река,И рыба вольная впадаетВ тяжелый невод старика;Все тихо: море почивает,Но туча виснет; дальный громНад звучной бездною грохочет,И вот пучина под челномКипит, подъемлется, клокочет;Напрасно к верным берегамНесчастный возвратиться хочет,Челнок трещит и — пополам!Рыбак идет на дно морское.И, пробудясь, трепещет он,Глядит окрест: брега в покое,На полусветлый небосклонВосходит утро золотое;С дерев, с утесистых вершин,Навстречу радостной денницы,Щебеча, полетели птицы,И рассвело — но славянинЕще на мшистом камне дремлет,Пылает гневом гордый лик,И сонный движется язык.Со стоном камень он объемлет…Тихонько юношу старикНогой толкает осторожной —И улетает призрак ложныйС его главы, он восстаетИ, видя солнечный восход,Прощаясь, старику седомуСо златом руку подает.«Чу, — молвил, — к берегу родномуПопутный ветр тебя зовет,Спеши — теперь тиха пучина,Ступай, а я — мне путь иной».Старик с веселою душойБлагословляет славянина:«Да сохранят тебя Перун,Родитель бури, царь полнощный,И Световид, и Ладо мощный;Будь здрав до гроба, долго юн,Да встретит юная супругаТебя в веселье и слезах,Да выпьешь мед из чаши друга,А недруга низринешь в прах».Потом со скал он к челну сходитИ влажный узел развязал.Надулся парус, побежал.Но старец долго глаз не сводитС крутых прибрежистых вершин,Венчанных темными лесами,Куда уж быстрыми шагамиСокрылся юный славянин.
1822
Примечания
Одна из попыток создать образ романтического героя на материале из русской истории. По недостоверному летописному сказанию, Вадим поднял в 863 г. восстание в Новгороде против варяжского князя Рюрика; восстание было подавлено, и Вадим убит. Это предание послужило темой ряда произведений XVIII и начала XIX в., и образ вождя новгородцев Вадима, трактованный, с различных точек зрения, вошел в тогдашнюю литературу. Пушкин начал в 1821 г. писать о нем трагедию и бросил, написав немногим больше двадцати стихов — ночной разговор на могиле новгородского посадника Гостомысла тайно вернувшегося из изгнания Вадима со своим единомышленником Рогдаем. Судя по сохранившемуся началу плана поэмы[4], эта сцена должна была стать содержанием второй песни «Вадима». В третьей песне должен был быть свадебный пир у Рюрика и неожиданное появление на нем Вадима. Дальнейшее содержание поэмы неизвестно.
Пушкин напечатал большую часть написанной им первой песни поэмы без указания в заглавии (и в тексте), что герой ее — Вадим.
вернуться
4
Дошедшая до нас песнь поэмы отходит от плана: Пушкин отказался от эпизода с покушением рыбака на убийство Вадима.